Возвращение

Таверна «Кошкин хвост» готовилась закрываться. Внизу уже погасили половину свечей, и только на втором этаже, в маленькой комнате Николь, горел одинокий огонёк. Она сидела на кровати, поджав под себя ноги, и рассеянно перебирала струны лютни. Три месяца. Три месяца ни одной весточки. Она уже начала верить, что его больше нет — что снега Снежной равнины навсегда забрали Великого Магистра Ордо Фавониус. Пальцы дрогнули, и лютня издала фальшивый звук. — Дурак, — прошептала она в пустоту. — Обещал вернуться. Дверь не распахнулась — её выбили. С петель. Старые доски разлетелись в щепки, и на пороге появился он. Варка стоял, тяжело дыша, как загнанный зверь. Его плащ был изорван, лицо — в грязи и запёкшейся крови, глаза горели лихорадочным блеском. Он смотрел только на неё. Николь не успела даже встать. Он пересек комнату в три шага, схватил её за плечи и прижал к стене рядом с кроватью так, что у неё перехватило дыхание. — Ты живой, — выдохнула она, глядя в его безумные глаза. — Я обещал, — прорычал он и впился в её губы поцелуем. Это был не поцелуй — это была атака. Он кусал её нижнюю губу, требовал, брал, не спрашивая разрешения. Его язык ворвался в её рот, грубый и горячий, и Николь застонала, вцепившись ногтями в его плечи. Она чувствовала вкус крови — то ли своей, то ли его. — Три месяца, — прохрипел он, отрываясь от её губ только чтобы перевести дух и снова впиться. — Три месяца я думал о тебе каждую ночь. Он рванул её сорочку. Тонкий шёлк треснул по шву, обнажая грудь, и Николь даже не попыталась прикрыться — наоборот, выгнулась, подставляясь под его жадный взгляд. — А я думала, ты мёртв, — сказала она хрипло, и в её голосе звенела злость. — Ты даже не написал. Ни одного письма. — Писем было бы мало, — ответил он, проводя ладонями по её бёдрам, сжимая, царапая. — Я хотел быть здесь. Внутри тебя. Он подхватил её под ягодицы, заставляя обхватить ногами его талию, и перенёс на кровать. Николь упала на спину, пружины жалобно скрипнули, а он навис сверху — огромный, твёрдый, весь в шрамах, с горящим взглядом. Она потянулась к его поясу, дрожащими пальцами расстёгивая пряжку. Варка помогал ей — рывками скинул плащ, потом рубаху, которая разлетелась по швам, потому что пуговицы не выдержали. Его торс открылся перед ней: широкая грудь, твёрдые мышцы живота, дорожка тёмных волос, уходящая ниже. Николь провела ладонями по его груди, чувствуя, как бьётся сердце под горячей кожей. Она наклонилась и провела языком по его соску — медленно, с нажимом. Варка зарычал, и его член дёрнулся в штанах. — Раздевайся, — приказала она, и в её голосе было требование, а не просьба. Он подчинился. Стянул сапоги, сбросил штаны, и вот он уже стоял перед ней совершенно голый — мощный, возбуждённый, с членом, который поднимался к животу, твёрдый и пульсирующий. Николь облизнулась, и он заметил. — Потом, — прорычал он, толкая её обратно на подушки. — Сначала я хочу видеть, как ты кончаешь подо мной. Он раздвинул её бёдра — грубо, широко, не спрашивая. Николь уже была влажной, и когда его пальцы коснулись её промежности, она застонала, выгибаясь навстречу. — Такая мокрая, — прошептал он с восхищением и тут же опустил лицо между её ног. Он лизал её так, будто хотел выпить до дна. Широкими движениями языка, от входа до клитора, втягивая её губы в рот, покусывая, посасывая. Николь вцепилась в его волосы, прижимая его лицо к себе ещё сильнее, и закричала, когда его язык нашёл её клитор — набухший, болезненно чувствительный. — Да... да... не останавливайся, — всхлипывала она, дёргая бёдрами. Варка засунул в неё два пальца — резко, глубоко — и начал двигать ими в такт движениям языка. Николь почувствовала, как внутри нарастает взрыв. Её тело затрясло, она выгнулась дугой, и первый оргазм накрыл её внезапно, как волна цунами. — А-а-а! — закричала она, сжимая его голову бёдрами. Но он не остановился. Он продолжал лизать её сквозь спазмы, и второй оргазм настиг её, не дав даже перевести дыхание. Николь зарыдала от перенасыщения, пытаясь оттолкнуть его голову, но Варка только усмехнулся и поднялся над ней. — Я только начал, — сказал он низко, и в его глазах горел дикий огонь. Он навис над ней, прижимая её запястья к кровати над головой. Его член упёрся в её влажный вход, но он не входил — дразнил, водил головкой по половым губам, задевал клитор. — Пожалуйста, — выдохнула Николь, извиваясь под ним. — Пожалуйста, Варка, войди. — Скажи, чья ты, — прорычал он, нажимая чуть сильнее. — Твоя. Вся твоя. Всегда была твоей. Он вошёл одним резким, глубоким толчком. Николь вскрикнула, запрокинув голову, и её глаза закатились. Он заполнил её всю — до предела, до лёгкого, тупого давления где-то глубоко внутри. — Смотри на меня, — приказал он, и она послушно открыла глаза. Он начал двигаться. Не медленно, не нежно — жёстко, быстро, с каждым толчком вбивая её в матрас. Кровать застонала и ударилась головой о стену. Николь слышала только влажные шлепки их тел, его хриплое дыхание и собственные крики, которые она не могла сдерживать. — Громче, — прорычал он, ускоряясь. — Пусть весь Мондштадт слышит, кто делает тебе хорошо. Она закричала громче. Варка наклонился и впился губами в её шею, посасывая кожу, покусывая, оставляя тёмные следы. Она царапала его спину, оставляя длинные красные полосы, и от боли он только рычал и входил ещё глубже. — Я сейчас... — простонала она, чувствуя, как оргазм снова поднимается изнутри. — Нет, — прорычал он и вдруг остановился. Николь зарыдала от разочарования. Она дёргала бёдрами, пытаясь заставить его двигаться, но он держал её за бёдра железной хваткой, не позволяя шевелиться. — Не смей, — выдохнула она зло. — Не смей останавливаться. — Не дерзи, — ответил он и вдруг вышел из неё полностью. Прежде чем она успела возразить, он перевернул её на живот. Рывком поднял её бёдра, заставляя встать на четвереньки, и вошёл снова — сзади, глубже, острее. Николь уткнулась лицом в подушку и завыла, когда он схватил её за волосы, наматывая на кулак, и потянул вверх, выгибая спину в пояснице. — Так тебе нравится? — прошипел он ей в ухо, замедляясь ровно настолько, чтобы каждый толчок был мучительно чётким. — Чувствуешь меня? Каждый сантиметр? — Да... да... — рыдала она, стекая слюной на подушку. — Заполни меня... вся твоя... Он вбивался в неё снова и снова, жёстко, глубоко, и Николь чувствовала, как её тело начинает дрожать от приближающегося оргазма. На этот раз он не остановился. Он наклонился, обхватил её грудь рукой, сжимая, царапая сосок, и продолжал трахать её так, будто хотел пробить её насквозь. — Кончай, — прорычал он ей в затылок. — Кончай сейчас. Она кончила с криком, который перешёл в вой. Всё её тело свела судорога, мышцы сжались вокруг его члена так сильно, что он зарычал и ускорился ещё сильнее. Она чувствовала, как её внутренности пульсируют, сжимают его, и это было слишком много — слишком ярко, слишком больно, слишком хорошо. Варка кончил через несколько секунд. Он вбился в неё до предела, замер и с глухим, звериным рыком излился внутрь — горячими, густыми струями, наполняя её, переливаясь через край. Николь чувствовала, как он пульсирует внутри неё, и от этого у неё подкосились локти. Она рухнула лицом в подушку, тяжело дыша. Варка рухнул на неё сверху, придавив всем весом, и уткнулся лицом в её затылок. Он всё ещё оставался внутри, постепенно смягчаясь, но не выходя. Несколько минут они лежали молча. Слышно было только их прерывистое дыхание, стук сердца и тихий скрип кровати. — Ты меня раздавишь, — прошептала Николь в подушку. — Не жалуюсь, — ответил он хрипло. Она фыркнула и попыталась перевернуться. Варка нехотя скатился на бок, но тут же притянул её к себе, утыкаясь носом в её макушку. Его рука легла на её живот — там, где всё ещё было влажно от его семени. — Если ты когда-нибудь уйдёшь снова, — сказала она тихо, водив пальцами по его шрамам, — я найду тебя и убью сама. Он усмехнулся, поцеловав её в висок. — Договорились. Тишина снова наполнила комнату. Где-то внизу хлопнула дверь таверны, и наступила полная ночь. Николь уже начала засыпать, когда почувствовала, как его член, всё ещё лежавший у неё между бёдер, снова начал твердеть. — Нет, — простонала она, не открывая глаз. — Только не снова. — Да, — прошептал он, переворачивая её на спину и нависая сверху. — Снова. И ещё раз. У нас вся ночь. Она открыла глаза — уставшие, но уже горящие снова — и улыбнулась. — Тогда не разочаруй меня. И он не разочаровал.