Операция «Рассвет»

…Это было бессмысленное бесконечное насилие над человеческой природой. Мы принесли своих детей в жертву, и я знаю, что сейчас они стоят и смотрят на нас с ненавистью из каждого тёмного угла лаборатории… Это не просто подземная камера пыток. Это настоящий Тартар. И мы все будем здесь гореть.

Мона Келлер, младший сотрудник научно-исследовательской базы «Тета»

***

Было ещё очень рано, когда покрытый пылью Audi съехал с холма милях в пятнадцати от Фаттона. Чтобы занять лучшую обзорную точку, откуда открывался вид на главный офис «Маунт-Бриз» и надшахтные здания, Леон несколько минут осматривал местность с биноклем. Джулия отмалчивалась всю дорогу от фермы, и сейчас тоже, пока они вдвоём взбирались на соседний холм. Единственное, чего он от неё добился, это категоричное «нет», когда перед выездом попросил остаться дома. Шерри тоже сказала, что каждый делает свой выбор. Леону просто не хотелось, чтобы этот выбор оказался неправильным. В любом случае, слежка продолжалась в тишине, прерываемой разве что шумом ветра и далёким воем койотов. Не прошло и полчаса, как на КПП появилась группа подозрительных личностей, и несложно было догадаться, что они не являлись ни шахтёрами, ни тем более местными. На двух смотровых вышках дежурили вооружённые снайперы, и на стене, по периметру, еще человек десять, в камуфляже и масках. — Многовато людей для полузаброшенного предприятия, — сказал Леон вслух и подал Джулии бинокль. — Видишь тех, кто входит через главные ворота? Она кивнула и нахмурилась. — У них на запястьях мелькнули такие же браслеты, как тот, что мы нашли у вас дома. Зачем бы они ни приехали сюда сегодня, я должен туда войти. Джулия отняла от лица бинокль и словно впала в ступор. Её растерянный взгляд скользил от Леона и обратно к шахтам. И всё-таки без лишних слов она вернула бинокль, и в тот момент, когда их пальцы соприкоснулись, мужчина понял, что у неё дрожат руки. Не успел он задать вопрос, в чём причина, в правом ухе щёлкнул сигнал, и голос Шерри дал добро на начало операции. Пришло время навестить печально известную пещеру, которая должна была привести его на «Тету». Затопленная уже много лет «Миазма» являлась гидротермальной пещерой и располагалась к западу от «Маунт-Бриз». Её не так легко было обнаружить, разве что тем, кто хорошо изучил местность. Воняло в округе повсюду — что-то среднее между гнилью и канализацией — и на секунду даже Леон задумался, как его спутница может спокойно здесь разгуливать. Парочка ржавых знаков «осторожно» и «собственность институционального земельного траста штата Невада» (последний оказался просто фальшивкой) — вот и все предупреждения. Джулия быстро нашла тропу между скалами прямиком к пещере, затем Леон прикинул расстояние до базы под землёй. — Твоя задача — добраться до большого воздушного кармана, — предупредила его Шерри. — На схеме он зовётся «Купол». А уже оттуда начнётся долгий спуск вниз, в тоннели. Скидываю схему тебе. Удачи и до связи! — Дам знать, как доберусь. Отбой. — П-постой! Ты правда собираешься вот так туда проникнуть? — голос Джулии внезапно звонко резанул пространство. — Просто возьмёшь и поплывёшь? — Ну, если с этим справилась группа подростков, полагаю, смогу и я… — Дело не в этом! Разве не нужна команда поддержки? Спецназ или ещё кто-то… Леон как раз снял с себя толстовку, экипировал оружейные ремни и проверил патроны. — Заявиться заметной кучкой, чтобы они успели уничтожить все доказательства? — он хмыкнул и взглянул на неё, стоявшую на камне пониже. — А хуже всего — замуровать вход? Нет, так у нас не делается. Одному быстрее. Может, он и произнёс это несколько игриво, но в том была мрачная истина. Ещё около минуты Джулия молча наблюдала, как он готовился к погружению в пещеру, то и дело морща нос из-за отвратительных запахов. Затем повернула голову на восток, где на горизонте уже собирались тучи. Нынче снова будет ливень. — Эй, ну ты чего? — спросил Леон, надев перчатки. — Не отступаем до конца, верно? Так и не дождавшись ответа, он наклонился и осмотрел вход с фонариком. Воды внизу была тёмная — непроглядная чернота. Но обновлённая схема уверяла, что плыть до воздушного кармана не так уж и далеко. На первый взгляд — ничего сложного. Ничего такого, что он не делал бы раньше. Однако ограниченное количество оружия всё равно беспокоило… и ещё кое-что… Со вздохом он присел на корточки рядом с Джулией, и ей всё-таки пришлось взглянуть на него. Леон протянул ей складное лезвие и в ответ на удивлённое выражение просто сказал: — На всякий случай. Хочу, чтобы он был у тебя. — И что же… Что мне делать? — спросила она, с осторожностью забрав нож. — Как я могу помочь? — Ты уже сделала много. Возвращайся в город и предупреди тех, кому доверяешь. Скоро всё кончится… Эй, всё в порядке? Женщина медленно покачала головой, бросив беглый взгляд на зияющую дыру пещеры. — Я знаю, что бесполезно уже просить всё отменить. Я бы и не стала. Просто не хочу, чтобы кто-нибудь ещё пострадал. — Такого не будет, и волноваться не о чем, — заверил её Кеннеди; даже попытался улыбнуться, но получилось с натяжкой. — Всё хорошо! Я привык к трудностям… Давай, тебе пора. Ключи в машине. Она так и не сдвинулась с места. Впрочем, и он тоже. Когда Джулия так смотрела, он не знал, о чём думать, как сосредоточиться. Может, виноваты воспоминания о прошлых ошибках — они так и жгли до сих пор. Может, не нужно было пасовать этим утром и сделать то, чего они оба хотели, чтобы не жалеть… Леон едва не кричал в собственных мыслях прекратить страдать хернёй, и уже было дёрнулся назад. Но когда Джулия протянула ему руку — простой обыденный жест на удачу — и он принял её и легонько пожал её пальцы, это одновременно успокоило и заставило мысли течь в правильном направлении. Сквозь перчатку он не чувствовал, какая горячая у неё была рука. Но ясный осознанный взгляд дал понять — она готова ко всему, что бы ни произошло сегодня. — Помнишь, что обещал вернуть их? — спросила она, когда Леон отпустил её руку. — Помню. И сделаю всё, что смогу. Она кивнула в знак благодарности, затем подобрала его толстовку и аккуратно соскользнула с каменистой насыпи, что вела к «Миазме». Леон больше не мог ждать. Он лишь увидел, как Джулия бегом направилась по тропе к машине, поправил кобуру и включил фонарик. Впереди ждала неизвестность, и чёрт знает, что она там таила. Мужчина набрал побольше воздуха и, опустив ноги, плавно нырнул в тёмные воды.

***

Странно это было, но гнильный запах теперь ощущался даже по дороге на ферму. Казалось, будто он преследовал её от самой пещеры. Джулия вжимала педаль в пол и гнала, насколько было возможно по полевой неровной дороге. Про себя она то и дело повторяла: не умирай, только не умирай там. Но Леон дал слово, и, даже учитывая, как мало она знала о нём, поверить нужно в любом случае. Всю жизнь после смерти Моны ей не везло с окружением. Люди озлобились на фоне гонки вооружений, биотеррора и гибели сотен тысяч — иначе и быть не могло. Джулии было комфортно в её безопасном одиночестве, пока не пропали дети, а местные жители в очередной раз доказали, что им просто наплевать. Но Кеннеди оказался не таким, рядом с этим мужчиной Джулии казалось, будто она сама попала в другой мир. Не безразличный и холодный, как их реальность. И такое происходило впервые. Появился человек, которому ей инстинктивно хотелось доверить жизнь. Наверное, он на всех так влиял… А когда на рассвете она поняла, что их притяжение взаимно, она испугалась и ушла, как маленькая неопытная девочка. Ну и дура… Он сказал — ехать в город, и Фаттон был уже близко, когда у Джулии случился очередной приступ. Тогда она обнаружила, что её ингалятор опустел, и пришлось свернуть к дому. Гроза приближалась, но мерзкий запах «Миазмы» будто перекрывал собой всё. В городе, должно быть, ещё хуже… Джулия уже проехала знак фермы, когда поняла, что ворота почему-то открыты. В любой другой день, торопилась ли она или просто забила, она бы не стала заморачиваться, но сегодня женщина отлично запомнила — утром она запирала ворота. Притормозив Audi перед поворотом, Джулия вышла и, не успев пройти несколько шагов, увидела чужой грузовик у дома. Трое мужчин в военной экипировке черного цвета караулили вход и веранду. Ещё один ходил взад-вперёд под окном со стороны кухни и что-то высматривал. От неожиданности Джулия резко втянула носом воздух, едва не закашлявшись, и попятилась назад, к машине. Мысль о том, чтобы выйти и потребовать от незваных гостей ответов, отмела прочь сразу же. И не надо быть гением, чтобы понять — проникновение агента DSO на «Тету» и эти ребята, столь внезапно возникшие на ферме бывшего сотрудника базы — совсем не совпадения. — Ну на хер… — выдохнула Джулия и метнулась на водительское место Audi. — Леон, ты только осторожно там, пожалуйста… Вырулив на дорогу, она направила машину в сторону города. Руки у неё тряслись, взгляд то и дело метался к зеркалу заднего вида, однако подозрительные ребята так и не появились. Даже если они и заметили авто за иссохшей кукурузой или остаточное облако пыли, то не стали устраивать погоню. Весь короткий путь до Фаттона Джулия нервничала и перебирала в мыслях варианты происходящего. Но всё это уже не важно, если Кеннеди доберётся до «Теты» и найдёт детей. Не важна даже её собственная жизнь. Он сделает это. Он должен. Фаттон встретил её тишиной. Подозрительной пустотой улиц. Даже таком захолустье в разгар дня должны были находиться люди. Однако ни перед ратушей, ни на въезде не оказалось ни души. Джулия наскоро припарковала машину перед аптечным пунктом, вышла и глазам не поверила. Вот теперь город точно стал похож на призрак. Не хватало только предупреждающей о ЧП сирены… Скрипучая дверь в старое двухэтажное здание была отворена, и, едва Джулия вошла, в помещении на неё обрушились всевозможные запахи лекарств и мазей. Для кого-то всё лучше, чем отвратительная вонь снаружи, но человеку с её диагнозом было не столь важно — ароматы роз или помойной ямы. Сухо откашлявшись в кулак, Джулия прошла мимо стойки продавца, коего там не оказалось, поискала на полках ингаляторы. Увы, не нашла ни одного. А до приступа было уже недалеко — Джулия всегда чувствовала, если удушье скоро ударит по ней, и как мучительно это будет. И именно вот тут, возле прикрытой двери в подсобку, она услышала их. Два голоса. Один принадлежал мистеру Ренли — хозяину аптеки, а другой незнакомцу, судя по всему, мужчине средних лет. Оба звучали на повышенных тонах. Оба жутко раздражённые. Молясь, чтобы её не услышали, Джулия прижалась к стене и, притихнув, заставила себя дышать ровно. — Нет, вы не можете с нами так поступить! — настаивал аптекарь чуть ли не слезливо. — Мы десятки лет — десятки! — положили на эти исследования! Сотни кандидатов, иногда целые недели без сна и отдыха… Мы не заслужили такого конца. — Но конец грядёт. Хотите вы этого или нет, DSO уже здесь. — Из-за одного агента сметать всю лабораторию под чистую?! Годы трудов стереть, будто их не было? — Вы, кажется, не осознаёте ситуацию. Это не я потерял бдительность, и теперь из-за кучки тупых подростков, которым вы едва ли не позволили свободно ввалиться на базу, вся работа пошла прахом. За дверью послышался тяжкий вздох, и кто-то ударил рукой по поверхности. Возможно, мистер Ренли. — Мы были так близки к идеалу! Последний кандидат показал прекрасный результат. Слияние вируса с носителем на восемьдесят девять процентов… — Издеваетесь?! Это по-вашему «прекрасный результат»? — Это лучше всего, что делала «Амбрелла» и её прихвостни за последние двадцать лет! А вы хотите избавиться от «Теты», будто её и не было. — Все исследования задокументированы, а результаты внесены в общий реестр… Работа не пропадёт зря. Но Фаттону пришёл конец. Смиритесь, доктор Ренли. Вам и вашим коллегам пора отпустить это место. — Я здесь почти пятьдесят лет прожил! Все, кого я знаю, положили жизни на то, чтобы вывести идеального сверхчеловека! Никаких болезней, никаких изъянов!.. Неуязвимое оружие. Всё ради страны, которой оказалось плевать на нас… Да лично через мои руки прошло пятнадцать детей… Джулии почудилось, будто пол поплыл у неё под ногами. Пришлось схватиться за дверной косяк, чтобы не упасть. Начинался приступ. И она едва сдержалась, чтобы не закашлять. Она поняла в тот миг, что весь её мир разрушался на части. Когда незнакомец за дверью вдруг выругался и стал поносить DSO, женщина осознала опасность, и что пора было делать отсюда ноги. — Вы недооцениваете федеральные службы. А особенно Леона Кеннеди. Если есть шанс похоронить этого выскочку вместе с «Тета» — я сделаю это сегодня же!.. Кстати, ваш последний кандидат… Он всё ещё там? Насколько он стабилен? «Надо срочно ехать к нему!» — всё, что успела подумать Джулия, когда услышала знакомое имя. Но не успела она добраться до входной двери, как та распахнулась и кто-то внушительного роста навалился на неё. Джулия вскрикнула, когда её, как пушинку, тряхнуло над полом, а затем некто швырнул её прямиком на полки с лекарствами. — Вот же упрямая крыса! — раздался над ней до боли знакомый голос бармена. Когда он собрался ударить её ногой, Джулия инстинктивно увернулась. Спина ныла от удара, но желание выбраться оказалось сильнее. Этот мужчина был намного крупнее и только казался нерасторопным. Когда она села и попятилась от него назад, вдоль обрушенных стеллажей, стало ясно — ей не победить. И в тот момент Джулия вспомнила про складной нож в заднем кармане джинсов. — Зря не свалила, когда был шанс! — рявкнул бармен и склонился к ней, чтобы схватить. — Тупая ты сука!.. Сначала он потянул её за щиколотку, чтобы она не успела уцепиться за хоть какую-нибудь преграду. Потом, дёрнув на себя, придавил одной ручищей, а другой уже нацелился бить. Никакое её жалкое сопротивление не возымело эффекта, но эти попытки хоть как-то скрыли сжатый в пальцах нож. Джулия вскрикнула, тряхнув со всей оставшейся силы рукой, выпустила лезвие и вонзила его бармену в бок, куда-то под рёбра. Мужчина завопил и потерял равновесие, так что у Джулии осталось несколько драгоценных секунд, чтобы выползти из-под него и рвануть к двери. Давясь тяжёлым воздухом вперемешку с отвратительной вонью и кашляя, она добежала до Audi, трясясь от ужаса. Чудом завела машину и резко вырулила на асфальт. Она не увидела, но в момент, когда она ранила бармена, из кладовки на шум вышли Ренли и тот, второй, с низким повелительным голосом. Матеря здоровяка самыми красочными выражениями, доктор Ренли даже не смотрел на гостя, прекрасно понимая, что их очередной прокол станет лишь каплей в море неудач Фаттона. И наглый пижон в очках будет ухмыляться, думая, какие же местные идиоты, раз не смогли справиться ни с одной назойливой бабой, ни тем более с четырьмя собственными детьми. Хьюэл Ренли быстро набрал знакомый номер и, услышав брошенное раздражённым тоном «слушаю», выпалил в трубку: — Джулия Келлер только что сбежала из города! Она направилась в шахты, понятно?! Встречай её там! И прикончи, наконец, эту тварь!

***

Ну, конечно, это была ловушка. И, конечно, его встречали в первом же помещении над пещерами. Это была довольно старая лаборатория, правда, с обновлённым оборудованием, но проникнуть сюда через затопленные тоннели оказалось несложно для человека с его навыками. Труда не составило и уложить девятерых бугаев в небольшой локации, куда он проник с помощью браслета почившей миссис Келлер. Наёмники это были или местные — не столь важно — но они были людьми и сделали свой выбор сами, когда начали палить из винтовок, едва Леон показался за поворотом. Ему не впервой было убивать монстров в человеческом обличье. В любом случае, что бы тут ни скрывали, это были ценные исследования, и по дороге к медицинским отделам — куда он попал через генераторные, секционные и жилые комнаты — Кеннеди подобрал пару документов из уже мёртвых тел. Ничего существенного, кроме информации о том, что «Тета» пыталась вывести некий организм, способный в идеале сосуществовать с вирусом без убийственных последствий. Кандидатов скрещивали с редчайшим видом троглобионта — большой и мерзкой многоножки, которая водится только здесь — затем в ход шёл вирус… От дальнейшего чтения Леона отвлекла группа хорошо вооружённых ребят. С ними пришлось попотеть, благо, по пути он подобрал в каком-то ангаре пару гранат. В остальном проникновение в лаборатории проходило, как обычно. Он даже не удивился, когда, спустившись по лестнице в морозильные камеры, обнаружил несколько пустых ячеек с разбитым стеклом. Ячейки были пронумерованы, и пять из восьми оказались вскрыты. Но не изнутри, а снаружи. — Шерри, кто-то из обитателей решил устроить диверсию, — связался Кеннеди с напарницей, покинув холодильник. — Наблюдаю троих существ в анабиозе. Ещё несколько, должно быть, бродят неподалёку. — Узнаёшь в них пропавших подростков? Леон ещё раз с неохотой взглянул на ледяные ячейки. Даже в подобном состоянии — иссохшие, деформированные тела — он мог рассмотреть лица некогда обычных людей. Он испытал искреннее облегчение, когда понял, что это были не дети из Фаттона. Только вот этого всё равно было недостаточно. Леон доложил Шерри и попросил не отключаться, так как уже стоял напротив нужной (судя по схемам) двери, что вела в лабораторию и примыкающие офисы. Всё это находилось глубоко под концентратором — огромным многоуровневым зданием на поверхности, являющимся частью комплекса «Маунт-Бриз». Ключ миссис Келлер и вправду открывал тут любой ларчик. Словно женщина заранее знала — кому-то обязательно пригодится её браслет. Леону уже не терпелось покопаться в файлах «Теты», и он как раз увидел за толстым стеклом столы с компьютерами, где могли содержаться все ответы. Но не успел пройти дальше, как увидел свежий след крови, тянущийся от двери. Сделав пару шагов, он расслышал характерное рычание и вздохнул… Никуда без зомби. Вскинув пистолет, Леон вышел из-за угла и чуть не обомлел. Он сразу узнал молодую блондинку из бара, несмотря на рваную рану у неё на шее. Почуяв вторжение, девушка резко обернулась и гортанно зарычала. Весь её белый халат был залит кровью. Глаза потеряли свой цвет. Вены под посеревшей кожей вздулись… Леон решил, что укусили её уже давно. Возможно, несколько часов назад. Когда она бросилась на него с шипением и протянутыми вперёд руками, он не колебался, выстрелил сразу. Блондинке хватило две пути в голову. На какой-то короткий миг Леон и её пожалел. Ещё вчера она была жива и здорова. Слишком молодая, чтобы принимать осознанные решения… И всё-таки она сама пришла сюда. Наклонившись к мёртвой, Кеннеди осмотрел тело и прочёл надпись у неё на бейдже. Ким Лартер, младший инженер-химик. Тоже сотрудница «Теты». — Да тут весь город словно сборище маньяков, — произнёс он на выдохе. — Знакомая, блядь, картина. — У тебя всё в порядке? — прозвучал обеспокоенный голос в наушнике. — Давай соберём всё, чем они занимались, и ты поскорее свалишь оттуда. — Уже иду. Все компьютеры оказались запаролены, а Шерри дистанционно смогла открыть доступ только к основной системе. Леон подумал, как забавно, что в такой древней лабе была настолько мощная программа защиты данных. Поначалу картинка выстроилась удручающей — документы об исследованиях, исторические заметки, а главное, имена всех причастных — всё было стёрто подчистую, и даже старания Шерри не дали результатов. Затем Леон вспомнил о домашней библиотеке Келлеров и греческом алфавите. Вот тут как раз пригодился особый пароль «Элеос». — Можешь выяснить, в каком году они поставили эту защиту на свою систему? — Хм, ну, вроде как это внутренняя программа, из ранних версий… Явно после девяносто пятого. — Ясно… ясно… Тогда раскидай слово «Элеос» в оригинале по стандарту кодирования символов. Хочу проверить, может быть, получится. — Ого! Да ты гений! — воскликнула Шерри воодушевлённо. — Сейчас забью в свою программу команду на все версии Юникода с девяносто пятого года… И минуты не прошло, как пароль был подобран. В яблочко. Леон усмехнулся про себя о старых-добрых уроках шифровки и поблагодарил Шерри заодно. Теперь они оба практически были внутри «Теты». Из архивированных файлов, принадлежащих Моне Келлер, буквально посыпалась информация. Непонятно было даже, с чего стоит начать, но опыт подсказывал, что время в любом случае было ограничено. — Копируй всё, что видишь, — попросил Кеннеди напарницу. — А я пока посмотрю, что миссис Келлер для нас оставила в своих дневниках. Большинству сотрудников «Теты» по регламенту было приписано делать видео-записи. Особенно тем, кто имел непосредственный доступ к образцам, как их здесь называли. Леон придвинул стул ближе, когда обнаружил нужную папку. Странно, но перед тем, как открыть очередной грязный секретик марионеток «Амбреллы», он вдруг подумал о Джулии. Ненадолго пальцы его замерли над клавиатурой… Что бы он сейчас ни нашёл, шестое чувство подсказывало, что Джулии этого знать не стоит. Никогда, ни от кого. Леон нажал на «ввод», и на мониторе открылись десятки иконок, подписанные различными годами. С восьмидесятых до поздних двухтысячных. «Тета» вполне себе жила и после краха «Амбреллы». И младшему сотруднику базы было, что рассказать. Первое видео открылось с рябью и шумом на заднем фоне. Оно было снято где-то в лаборатории, затем появилась Мона Келлер в лабораторном халате. Ещё молодая, не старше тридцати, она улыбалась, даже поправляла причёску. — …Все кандидаты прошли необходимые тесты. Мы готовы начать в любой день, как только коллеги из Раккун-Сити предоставят образцы для слияния. Я волнуюсь! Мой муж взволнован тоже… Ведь он шёл к этому десятки лет!.. Леон с нетерпением промотал видео чуть дальше. — Мы знаем, что исследования Лас Плагас дали свои плоды. Неплохие, в какой-то мере… Но внедрение этих паразитов в любом случае приносит носителю невероятную боль. Их нахождение в теле сопровождается необратимыми последствиями. Все старания в Испании пошли прахом, как бы конкуренты этого ни отрицали. Однако наша myriapoda neurotoxis фокусируется на нервных клетках, поражая мозг как точечный яд… Ничего лишнего! Мы стремимся к совершенному слиянию! Без какой-либо боли!.. Боже, если нам удастся подобрать идеальных кандидатов… Мы встанем выше всех этих учёных выскочек вместе взятых. И Фаттон, наконец, снова расцветёт. Следующая запись была сделана в девяносто втором году, и Леон обратил внимание на то, как ожесточился взгляд Моны Келлер к этому времени. То, о чём она говорила далее… Даже ему не по себе было слушать. — Условия финансирования меняются. Все на нервах и торопятся. Муж мало спит… Мы почти не разговариваем вне работы… Мы начали проект «Рассвет» с целью выведения совершенного организма, готового к слиянию с вирусом… но это оказалось труднее, чем расписать на бумаге. Уже шестеро детей не прошли отбор. Даже десять процентов не набралось!.. Через два месяца очередь дойдёт до нашей дочери, и я изо всех сил стараюсь к этому подготовиться, только вот… Нет, мы знали, что так будет! Каждая из сотрудниц осознавала, на что шла… Но эти дети… Мы ведь сами бросили их под нож!.. Леон нажал на паузу чуть резче, чем хотелось бы. Откинувшись на спинку стула, он просидел так в звенящей тишине пустого офиса, пялясь в одну точку, и никак не мог понять, что чувствовал. Гнева не было. Пылающее возмущение человеческой жестокости и хладнокровия он в себе давно погасил, иначе оно просто мешало работать. Он всякого дерьма в жизни навидался. Но это… Шерри осторожно связалась с ним и спросила, готов ли он продолжать. Ей осталось скачать ещё немного данных, потом она собиралась дать добро для опергруппы. Можно сказать, дело в шляпе. Что бы ни случилось с «Тета» потом, задержание и зачистку проведут уже они… С полнейшей кашей в голове Леон всё же дал знать, что ещё не закончил. Пролистав несколько файлов, он нажал на один из самых поздних. Мона Келлер выглядела много старше своих лет на этом видео. Измождённая и бледная, она говорила ровным голосом без всяких эмоций. — Проект «Рассвет» оказался неудачей. Дети от двух до пяти лет просто не выдерживают нагрузки… Нужны те, кто старше и более развит физически… Чёрт возьми… Я уже не знаю, что делать… Сегодня семья Мур привела своего племянника. Всё было, как обычно, как вдруг их бабушка стала сопротивляться. Она требовала всё отменить и вернуть ребёнка домой. Пришлось от неё избавиться… Это случилось прямо у меня на глазах… Взглянув на наручные часы, Леон отметил себе время. Затем промотал видеофайл ещё немного вперёд. — Всё смешалось… Я, кажется, стала сходить с ума. Слияние кандидатов не продвигается выше пятидесяти процентов… А тем временем я прихожу домой и смотрю в глаза своей дочери… Ребёнку, которого едва не убила! Доун ещё совсем маленькая, она и не помнит, сколько тестов мы на ней испытали!.. Её хотели устранить, как других, но я настояла, потому что её организм выдержал, а остальное она и не вспомнит. Но, Боже мой, я своими руками её искалечила! Теперь эта астма с ней на всю оставшуюся жизнь… Мой муж едва её терпит. Говорит, что мы могли бы завести ещё одну, совершенно здоровую, если уж мне так захотелось стать настоящей матерью… Пока она говорила, Леон покопался в документах и отыскал списки со всеми испытуемыми, начиная с самых ранних годов деятельности «Теты». Леон давно уже не молился. Много-много лет. Но именно в этот момент, пока на фоне звучал низкий женский голос, а он сам пробегал глазами по сотне имён, он умолял Бога, чтобы среди них не было той, о ком он подумал. Увы, как известно, Боги давно покинули этот мир. И в списке кандидатов за 1990 и 1992 года он нашёл имя. Джулия Доун Келлер. Статус — непригодна. А открытый видеофайл в это время всё продолжал вещать, и женский голос уже звучал со слезами: — Так много… так много детей! Я пыталась помочь хоть кому-то из них. Но испытания проходят не все! А те, кто выживают… Ох, лучше бы они сразу умирали… Но я не понимаю, как другие способны выдерживать их крики, их мольбы! Какими же монстрами мы стали здесь, под землёй… Докрутив список до самого конца, Леон пригляделся в монитор. Последние четверо кандидатов были доставлены на базу несколько месяцев назад. У троих статус был «непригоден». Лишь у одного стояла приписка «успешен». Кандидата звали Стивен Мур. — Джулия уже такая большая, и я рада, что она ничего не помнит. Она никогда не поймёт нас. Не станет такой, как мы, потому что она хороший ребёнок… Я облажалась. Мы все облажались, как и в Раккун-Сити. Это было бессмысленное бесконечное насилие над человеческой природой. Мы принесли своих детей в жертву, и я знаю, что сейчас они стоят и смотрят на нас с ненавистью из каждого тёмного угла лаборатории… Это не просто подземная камера пыток. Это настоящий Тартар. И мы все будем здесь гореть. Видео завершилось, и в этот момент со стороны лаборатории раздался какой-то шорох. Вскочив на ноги, Леон схватился за пистолет и направился к источнику внезапного шума. Он ожидал одинокого зомби или чересчур смелого сотрудника базы. Но, завернув за угол, обнаружил общую камеру, где за стеклом находились трое подопытных. Две девочки, один парень. Ходячие полутрупы. Кто-то подпирал костлявым плечом стену, а кто-то скользил высохшими руками по поверхности защитного стекла и рычал в пустоту. Приблизившись, Леон опустил руки, сжимавшие пистолет. — Шерри, я кажется… — начало было он, но голос предательски дрогнул. — Я нашёл их. Нашёл детей. — Что? Тебя намного хуже слышно! Кто-то глушит связь… Один из живых мертвецов в этот момент так резко ударился головой о стекло, что Леон непроизвольно сделал шаг назад. Затем мельком взглянул на табличку, прикреплённую справа. Там от руки были написаны имена. Саша Рошер, Оуэн Марш, Ребекка Гриффит. — Блядь… Вот же мрази! — выдохнул Леон, но теперь этого было мало; со злости он разбил какой-то ящик неподалёку. — Сука… Сука! Да чтоб вас! Зомби за стеклом отреагировали на шум, как обычно. Все трое потянулись к нему, толкаясь и шипя. Желая плоти, крови, смерти. Восстанавливая дыхание, Кеннеди ещё какое-то время наблюдал за ними. Остатки одежды на несчастных напоминали то, кем они были раньше. У Ребекки в волосах застряли заколки. У парня, Оуэна, на шее болталась цепочка. Саша, видимо, когда-то красила ногти… — Простите… Простите, что не успел. Я бы хотел, чтобы всё было иначе… Но я дал слово, что найду вас. И нашёл. Код от двери долго подбирать не пришлось. Стеклянная створка отворилась с противным писком, и живые трупы поплелись к хлынувшему внутрь потоку воздуха. Для приличия Леон отошёл подальше и прицелился… Но перед глазами мелькнуло фото, которое Джулия показала ему тогда, в баре. Четверо счастливых подростков. Впереди у них вся жизнь. Сначала он выстрелил в Сашу, так как она бросилась на него первой. Пуля прошла сквозь шею, и пришлось стрелять снова. Затем с диким рёвом двинулась Ребекка, и Леон выстрелил ей точно в голову. А вот Оуэн Марш увернулся два раза; пришлось отпихнуть его ногой и в это время перезарядить пушку. — Я вам обещаю, — сказал Леон, глядя в чернеющие глазницы шедшего на него трупа. — Они все будут здесь гореть. Ещё одна пуля, ещё один мертвец с кровавым месивом вместо головы. Леон ненадолго закрыл глаза, потом резко развернулся и направился дальше, через узкий тамбур после лаборатории. И как бы быстро он ни шёл, этот тошнотворный запах до сих пор преследовал его. Он от него никогда не избавится.