Успокой мои мысли

— Мфвммф, — издала Софи нечленораздельный звук, даже не смутившись, и окончательно обмякла в объятиях Кифа. Они сидели полулежа на мягком диване в Берегах утешения в довольно компрометирующей позе, но Софи устала, и ей было слишком хорошо. Сначала они были на пляже и обсуждали очередные важные вопросы по спасению мира, Софи горячо рассуждала о действиях, что необходимо было предпринять, но, как иногда бывало, её охватила паника, и мысли начали бегать без разбора, только заставляя нервничать. И тут руки Кифа просто обхватили Софи сзади за талию и притянули к нему на колени. Обжигающий румянец на щеках оборвал все тревожные мысли, но зато появились другие, ещё более быстрые в своем бешеном смятении. Не так давно они начали встречаться, чтобы девушка перестала смущаться подобному. — Твои эмоции такие милые, Фостер, что за внезапная паника? Неужели я волную тебя больше, чем возможные планы незримых по захвату власти? Мягкий и тихий голос Кифа раздавался так близко к уху Софи, что она вся мгновенно покрылась мурашками. Словно связанный цепной реакцией от её эмоций, вздрогнул и Киф. Время замерло в этом мгновении. Софи чувствовала дыхание парня на своем затылке, его теплые, сильные руки, которые крепко держали её, но не сжимали. Киф заземлял её просто своим присутствием без всяких эмпатских штучек. Никогда в своей жизни Софи не чувствовала такого спокойствия, как рядом с ним. Даже с Фитцем. С Фитцем были потные ладошки, трепет сердца, страх сделать что-то не так, мысли о том, какой он красивый и идеальный, необходимость подбирать нужные слова, чтобы не разозлить его. Всё то, что она когда-то принимала за любовь. Но настоящая любовь ощущается совсем по-другому — как уютный и безопасный дом, где ты чувствуешь себя нужной. Со временем Киф осторожно прижался чуть ближе, положив голову ей на плечо, да и Софи вскоре позволила себе расслабиться. Совершенно потеряв счёт времени, они созерцали красочный закат, сидя на качелях, что слегка поскрипывали и покачивались. Солнце растекалось оранжевым пламенем по небу, окрашивая мелкие перьевые облака в разные оттенки розового. Картину дополняли солнечные блики на воде, напоминающие маленькие яркие искры, и звук волн, разбивающихся о берег. Хорошо, что Кассиус не живёт здесь сейчас и они могут позволить себе подобные моменты. Однако когда синева сумерек дошла до середины неба, Софи почувствовала, что её нос уже стал ледяным. Несмотря на то, что они обнимались, на улице становилось холодно, тело Кифа оставалось теплым — судя по его микродвижениям, он контролировал свою температуру, чтобы согреть Софи, однако этого не хватало. Она могла бы поступить по его примеру, но концентрироваться не хотелось. Вместе с холодным ветром в её голову вернулись тревожные мысли о её обязанностях, о пугающих непонятных планах незримых и возможной угрозе её близким... Киф почувствовал изменения в её настроении и аккуратно спустил её со своих колен на землю, развернул к себе и мягко чмокнул в нос. У Софи запылало всё лицо, холода как не бывало, а мысли снова разбежались, обгоняя друг друга. Теперь она могла видеть его глаза. Голубая радужка с талыми льдинками, за одну из которых хотелось ухватиться и поплыть, поддавшись течению, на какую глубину оно бы ни утянуло. Куда угодно, только за ним. Казалось бы, оттенок точь-в-точь совпадает с глазами его матери, но Софи вовсе так не думала. При всей холодности цвета глаза Кифа были живыми и блестящими. На лице расплывалась его привычная ухмылка, которая должна была укрыть от взгляда Софи лёгкий румянец. Но нет, так просто он не отделается. Она вернула ему должное в виде неожиданного и короткого поцелуя в губы и, с удовлетворением отметив, как глаза Кифа расширились от удивления, а румянец стал ярче, с озорным блеском поспешила вовнутрь самого дома. К поцелуям они пока ещё не привыкли, ещё несколько дней назад их можно было пересчитать по пальцам, поэтому каждый становился значимым событием. Особенно редкие из них, что инициировала Софи. В ней всё ещё жило эхо неуверенности и боязни всё испортить, но сегодня Киф достаточно привёл её мысли в порядок. Сейчас же он догнал Софи, и они зашли в здание уже вместе, взявшись за руки. Им не хотелось отпускать друг друга. Киф достал из шкафчика чипсы, которые он добыл в небольшой вылазке в Запретные города. Софи чуть не прибила его, когда узнала, что он таскался туда просто за едой, она боялась того, что он может снова сбежать. На удивление Софи, Кифу понравилось в человеческом мире, поэтому он иногда совершал такие недолгие прогулки с помощью кристалла его отца либо вместе с ней, используя телепортацию Софи. Это доказывало, что всевидящее око Совета не такое уж и всевидящее. Или они просто уже смирились. — Pringls blueberry&hazelnut... Черника и лесной орех или чипсы со вкусом э-э-э капучино? Ах, да, что такое капучино? Киф вопросительно посмотрел на неё, держа в руках две яркие упаковки. — Ты где такую гадость откопал? — Софи хмыкнула, посмотрев на чипсы. Она была даже не удивлена его выбору. Киф пожал плечами, уже открывая первую пачку Pringls, по неосторожности все чипсы вывалились на стол. — Я попросил у консультанта самые необычные чипсы, и он дал мне эти. Сказал, что они участвовали в конкурсе давно ещё, и на самом деле их уже не выпускают, но какой-то богатый любитель решил спонсировать компанию, чтобы они производили небольшую партию. Я не очень понимаю, что это значило, но теперь они у меня, и, — он отправил одну чипсину в рот, — какие же они отвратительные! Киф ещё долго возился с закусками, а Софи снова стало холодно и пусто без его объятий. Заметив это по её эмоциям, он мгновенно прекратил суетиться и достал сырные чипсы, которые приберёг на всякий случай. После этого подошёл и крепко обнял, а через несколько секунд поднял Софи, а она обхватила его руками и ногами, чтобы удержаться. Спустя мгновение они поняли, насколько эта поза была смущающей. Их тела прижимались друг к другу, почти не оставляя пространства, и при этом они находились лицом к лицу. Софи охватило самыми разными чувствами, которые ни она сама, ни Киф не могли сейчас разобрать, в горле пересохло, а сердце забилось так громко и быстро, что звук отдавался в ушах. И она могла сейчас чувствовать, как пульс Кифа тоже участился. Софи смотрела на его лицо и видела редкое для него смущённое выражение лица, румянец при комнатном освещении теперь было не скрыть, глаза, смотрящие на неё, были наполнены нежностью и огоньком паники — страха, что он сделал что-то не то. Похоже, для него собственный жест стал не меньшей неожиданностью, чем для Софи. Он был прекрасен в своем смятении, но почему-то ей и в голову не пришло, что она этого не достойна. Киф смотрел на её лицо и видел самое прекрасное существо на свете в растерянности. Кифу всегда нравилось вгонять её в краску своими словами, потому что так она выглядела особенно мило. Фостер вообще всегда выглядела мило: когда сердилась, когда хмурилась, думая над важными вещами, когда закусывала губу, переживая за всех и вся. Киф любил её целиком и полностью, поэтому тетрадка, предназначенная для хороших воспоминаний, была всецело заполнена одной лишь Фостер в разных настроениях. Первое оцепенение прошло, и Софи почувствовала, как руки Кифа переместились с талии и теперь придерживали её снизу за бедра, потому что ему стало слишком тяжело. Это ввело обоих в ещё большее смущение, Киф потерял остатки своей самоуверенности и опустил глаза. Через пару секунд, когда его руки уже стали дрожать, он, неловко переступая ногами, добрался до дивана и опустил на него Софи, вскоре рухнув на мягкие подушки вслед за ней. Они нервно расхохотались, снимая напряжение. Киф вновь притянул Софи к себе, так чтобы она лежала на нём спиной к его груди, и спросил тихо, но серьёзно: — Всё в порядке? Я ничего не испортил? — Всё хорошо. Мне даже... понравилось, — сказала Софи, прикрыв глаза, но тут Киф украл у неё один нежный поцелуй, окончательно расслабляя и успокаивая. Чипсы, оставшиеся на столе, были благополучно забыты, а вскоре Софи, услышав, как замедлилось дыхание Кифа, заснула прямо в его объятиях. Разбудили их чьи-то голоса, один громкий и взбудораженный и один бархатистый и раздражённый. Софи вздрогнула, когда над ухом раздалось оглушительное: — Эй, просыпайтесь, голубки! Открыв глаза и ничего не понимая спросонья, она увидела над собой лицо Ро с ухмыляющимся оскалом. Сейчас огрская принцесса выглядела не как грозный воин, а как радостный ребенок, готовый прыгать от восторга. Тут же Софи почувствовала под собой шевеление, и её как обухом ударили в голову воспоминания о вчерашнем вечере. Повернув голову, она увидела напрягшегося всем телом Кифа; когда Софи проследила за его взглядом, то издала разочарованный вздох, ведь ситуация ухудшалась. Прямиком за Ро стоял, сложив руки на груди, раздраженный Кассиус. — Я понимаю всё. Любовь любовью, но почему именно в моей резиденции? Наткнувшись на брезгливый взгляд отца Кифа, ей тут же захотелось ещё больше позлить его. И под восторженный визг Ро Киф с Софи поцеловались, добившись своей цели, судя по громко хлопнувшей двери. Выпроводить Ро оказалось гораздо труднее, из неё лился просто бесконечный поток вопросов, подколок, пошлых шуточек, иногда на просветленном, иногда на огрском, но они, будучи полиглотами, понимали каждое слово. Когда Ро поняла, что сейчас не добьется ничего, кроме «мы просто заснули вместе!», то вздохнула и вышла из комнаты, сказав напоследок Кифу: — Потом всё мне расскажешь. Когда они остались вдвоем, Софи поняла, что, скорее всего, после сна на её голове какое-то гнездо, а лицо должно быть опухшее, одежда смятая... Она всерьёз начала переживать об этом, потому что, в отличие от неё, в образ Кифа растрёпанные волосы отлично вписывались, да и вообще он почему-то всегда выглядел прекрасно. Но настоящую панику у Софи вызвали три расстегнувшиеся пуговицы на рубашке; как же она ненавидела эти рубашки, потому что пуговицы постоянно выскальзывали из петель. В Запретных городах она всегда носила худи или кофты на молнии. Из-за нервов пальцы не слушались, и уже в пятый раз она промахнулась мимо отверстия. И тут рука Кифа перехватила её кисть; Софи заворожённо наблюдала, как после слов «давай я» он аккуратно, касаясь только рубашки, своими руками застёгивает пуговицы. Его лицо сейчас имело очень сосредоточенное выражение, и когда он закончил, Софи дотронулась до его растрёпанных волос. Киф сначала замер, а потом закрыл глаза и прильнул к её руке, прошептав: — Следующий поцелуй будет при твоих родителях, Фостер.