Плоды влечения

      Вечер конца смены в лагере, вечер конца всей суматохи с призраком. Данил шел по пятам своего друга Серёги, а он за своими братками. Он рад, что смог застать существование призрака, как и спасти бедные души прошлых жертв, своих одноклассников, свою жизнь тоже. Этот вечер был невероятно приятным на душевные разговоры, веселье, на эмоции тоже. Сердце до сих пор бешено билось от страха за жизни своих одноклассников, но в особенности-       — Эй.       Кирилл тыкнул ему в плечо, и как Данил обернулся — он как обычно лыбился с хитрым огоньком в глазах.       — Данил, ты что-нибудь сегодня будешь делать?       — А, ну, — Данил уже прикинул в голове, чем сможет заняться этой ночью. — Я думаю выйти в лес и найти ещё одно заброшенное здание лагеря, может, я там еще призраков найду!       — А тебе приключения на сегодня не хватило? — хмыкнул Кирилл, пожимая плечами. — Не жалко себя-то, хм?        — Ты понимаешь, — Данил взмахнул руками, чувствуя нарастающую энергию в теле. — Сегодня последний день в лагере, и пока наши вожатые наконец-то отпустили с нас крепкую хватку, мне нужно хватать этот шанс!       — Ага…       — И, знаешь, — Даня подходит к однокласснику ближе, сжав руки в кулаки. — Я обязан разгадать тайну, почему маньяк убивал детей в восьмидесятых… Сегодня самая лучшая ночь для этого.       — Оооо, да ты шаришь, как я посмотрю, — Кирилл улыбнулся, сощурив глаза. — Ты тоже слышал про этого маньяка?       — Ага! — в груди Дани возникло такое тёплое чувство, что кто-то знает его тему. — И поэтому я думаю, что из-за его убийств призраки так и остаются заточены на территории лагеря.       — Хммм, в одиночку опасно ловить призраков… — Кирилл улыбнулся ещё шире, словно предвкушал продолжения. — Я же могу пойти с тобой. Можно?       Данил так желал услышать хоть от кого-то такую искреннюю заинтересованность пойти с ним, впервые за столько месяцев, как ему отшибло память. И Кирилл оказался в этих числах людей. Так приятно ему ещё не становилось, это даже лучше, чем послевкусие от разгаданной тайны в Амурграде.       — Ага! — Даня вскинул руку, аж подпрыгнув. — Урааа-а-а, я попробую Серёгу тогда тоже позвать!       — Ладно, встретимся где? — Кирилл похлопал парня по плечу, будто прося успокоиться.       — У моей комнаты, 207! — Даня стал разворачиваться, чтобы пойти обратно в здание. — Приходи после комендантского часа!       — Понял, — Кирилл поправил очки, провожая взглядом одноклассника. — Тогда встретимся ночью.

***

      Так прошло несколько часов, прежде чем всех детей согнали спать. Даня чувствует себя счастливым после вожатского часа. Столько детей рассказали, что им понравилось за две недели. С Серёгой он от души посмеялся, с Кристиной он теперь дружит, его зауважали. Однако даже такие моменты не могли успокоить его чесотку по поводу возможных призраков в избе лесника. Эту историю пытаются забыть все, кто знает об этом, уж в особенности сам лагерь. По отрывкам расследования, там детей расчленяли на кусочки, до этого морили голодом и заставляли делать омерзительные вещи. Но Данила это никак не останавливает. Даже возмущение Сергея не переубедили его отступить хоть шаг от своей цели.       “И ты собираешься на заброшку с каким-то богатеем?!”       А мог бы пойти вместе, если уж так сильно переживал. Но видимо, не настолько уж и близки.       Комендантский час, десять вечера. Душ, сборы, чистка зубов, поверх тонкой одежды натянул пижаму, чтоб не замерзнуть. Как вожатый вышел из комнаты, Данил вскочил с кровати вместе с огромным рюкзаком в обнимку. Секунды до выхода длились словно вечность. Тело дрожало, сердце колотилось как вне себя, отдаваясь во все уши. Выйдя в коридор, он огляделся по сторонам, и как уже решил сделать ещё шаг вперёд, он резко подпрыгнул:       — Привет.       Кирилл похлопал глазами, улыбаясь с сонным прищуром.       — Ахх! Ты чего так пугаешь?! — шикнул парень, стиснув зубы. — Я чуть в обморок не упал…       — Ну, — Кирилл сдул челку со лба, наклонившись ближе к однокласснику. — Просто будь внимательней тогда, чё я тебе могу сказать?       — Ага, — его слегка раздражают напоминания об осторожности. — И Серёги сегодня не будет…       Эта новость никак не расстроила одноклассника. Наверно, потому, что между ними уже были какие-то ссоры, как помнит Даня.       — Ай, ладно. Надо щас выйти через окно на первом этаже, — Кирилл кивнул, поправив лямку сумку. — Пошли, пока не спалили!       Ребята направились к эвакуационному выходу. Если Кирилл спокойно проходил по коридорам, то Даня почти на каждом повороте то чуть не падал, то едва избегал того, чтобы зацепиться за перила или крючки, и наконец, Кирилл помог Дане перелезть окно. Так они оказались на морозной улице. Неуютный ветер, напрягающая тишина, послевкусие вечера на заброшке, все они не добавляли ночью романтики.       — Луна красива.       Бордовый диск, чёрная ткань, где еле-как вычерчиваются светлые точки, чесотка в груди, нос уже замерзает от холода.       — Она пугающая, ты о чём?       Последний только спрятал руки в карманы.       — Не замёрзнешь? — Кирилл кивнул в его сторону, хихикая.       — Да не, не думаю, — Даня пожал плечами, нервно хихикнув. — У меня пижама очень теплая.       — Ммм, понятно, — Кирилл покачал головой, смотря вдаль. — Но если что, говори, согрею чем смогу.       Он какой-то заботливый. В разы мягче, чем Серёга, менее навязчивый. Но путь не может ждать себя — Данил сразу направился к лесу, чуть ли не бегом, как Кирилл неспешно плёлся за парнишей, умудряясь не отставать слишком сильно.       Лес под луной красив, тёмно-синие деревья на фоне алой луны смотрелись завораживающе прекрасно. Единственным звуком был хруст опавших веток под ногами, напряжённые вздохи, шелест опавшей листвы и шорох одежды. Ни птиц, ни ветра, ни сверчков — таковы атрибуты подступающей зимы.       Ночь была магической, что время терялось в созерцании. Кирилл всё же оказался прав про красоту.       Через некоторое время они вдалеке увидели заветную хижину. Даня рванул к ней чуть ли не в припрыжку, а Кирилл продолжал идти размеренным шагом где-то позади. Обычно он любит забалтывать язык людям, но сегодня решил помолчать весь путь. Даня думает, что может, ему всё-таки становится страшно, или утомился совсем после сегодняшнего. Впрочем, это ему на руку, ведь он может спокойно подумать, поделать заметки, найти призраков.       — Как тут забито… — Кирилл медленно оглядывал дом. — Окно тут прикольное.       — Ага, — Данил кивнул, вглядываясь. — Но значит, это ещё больше зацепок!       Второй только пожал плечами, уйдя к углу домика. Данил же стал перематывать сегодняшний вечер.       Призраки, получается, могут взаимодействовать с материальными вещами, у них есть привязка к предметам, которые были причиной их смерти, еще они могут по своему желанию изменять свою форму, у них действительно могут существовать незавершенные дела, а для их высвобождения нужно разрушить объект причины их смерти. Так же-       — А что ты знаешь о призраках?       — А? Ну…       Данил сразу полез в рюкзак, через некоторое время достав кожаный дневник. В голове стали всплывать воспоминания о призраке ребёнке, и как он выстраивал шаг за шагом, что они могут. Смотрел множество фильмов, облазил кучу форумов, вычитал несколько литературы, пытаясь уловить общие черты, разделить вымысел автора от факта. Только лишь увидев всё вживую, удалось понять истину сущности призраков.       — Я знаю, что призраки чаще всего имеют очертания умерших когда-то людей. Точнее, они и есть их души. Ты же помнишь, что видел тогда?       — Ага…       — Так вот, — Данил быстро перелистывал страницы. — Бывает и хуже!       — Ах!       — Ага! Не все призраки даже человекоподобны!       — Ой ужас… — Кирилл закатил глаза, лыбясь. — Ладно-ладно, что там дальше?       — Так еще на этом не все… Ты же смотрел фильмы с привидениями?!       — Ну да, а что там?       — Если ты думаешь, что призраки могут предсказывать будущее, то это бред.       — Ну… А не логично ли это?       — А еще, от призрака простым отпеванием нельзя избавиться. Особенно если он не верующий, он схватится за реальность и так и останется на земле?       — Ого…       — А ещё! Во время красной луны, как сегодня, активность привидений в разы больше.       Кирилл медленно кивнул, сощурившись. Он кашлянул в кулак.       — А ты думал о том, что предметы, которые связаны с призраком, сейчас где-то в вещдоках в Москве лежат?       Какой сообразительный напарник, аж приятно стало.       — Оооо! Я тоже имел это предположение… — Данил вспомнил заметку на своём столе. — Но всё-же, я обязан всё проверить, прежде чем покупать билет на поезд летом. Вдруг какая-нибудь частичка оставила след призрака?       — Ну ладно, ты тоже прав.       На этом и закончили. Пока Данил возился с рюкзаком, одноклассник принялся расхаживать по хижине, иногда останавливаясь на набитых стеллажах.       — Коробки новые, этого года… — приметил Кирилл. — Неужели это тайный склад лагеря сейчас?       — Блин!       Это плохо. Если эта хижина сейчас тронута настоящим временем, то по идее временная точка душ могла стереться и от шума новых душ они могут исчезнуть.       — Блин-блинский! У них была одна задача… И это, блин, не трогать это место!       — Оу…       Возмущению Данила не было предела. Мало того, что хижина лесника-маньяка так была опорочена, так еще есть огромная вероятность того, что тут совсем ничего от прошлого не осталось, что обозначает совсем малые шансы найти призраков прошлого. Зря он рискнул своим вылетом из лагеря и выбежал в лес, зря собрался по-полной и боялся за свою судьбу. Лишь потратил время на то, что не выйдет. Возмущению и разочарованию не было предела.       — Может, передохнем тогда?       Данил вздохнул, но согласился. Немного времени на раздумья любому исследователю не помешает.       — Ты как?       — Я расстроен.       Кирилл кивнул ему, протягивая бутылку воды.       — Угу. Да видно по тебе. Попей, легче станет.       Бутыль заставляла неметь руку от холода, но не помогала выйти из головы. Почему эту печально известную хижину до сих пор используют? Неужели они тоже знают, что если наполнить это место новыми вещами продолжительное время, то оно утеряет точку опоры призрака? Или может?..       — Данил.       Может, тут кто-то решил повторить успех этого маньяка и уже подготовил коробки для того, чтобы трупы перевозить? Или же…       — А ты целовался?       Вопрос выбил из цепочки размышлений. Данил покачал головой, но скорее не веря в то, что услышал, чем отрицая вопрос. Серьёзно, ему такие вопросы задают? Он разве похож на того, кто вообще думает о таких земных вещах в преддверии апокалипсиса?       — Ааа-а-а с чего такой вопрос?       Кирилл улыбнулся, убрав руку за свою шею.       — Да так, тебя в реальность хотел вернуть. Ты даже воды не выпил.       Но Данил винить своего товарища не мог, ведь он обычный смертный, что совсем мало знает о тайнах внеземной жизни и мистических существах.       — Я и не знаю, и не помню, и мне это неинтересно.       — А, точняк. Понятно.       Тут Кирилл совсем заскучал на вид, смотря куда-то вдаль кладовой. Он поставил одну ногу вверх, на коробку, безынтересно застыв на месте.       — А ты хочешь… попробовать?       Данилу совсем не нравится тема разговора. Ни о чём, да ни к месту.       — Нет. Ты что-то совсем утомился, раз на такой бред у тебя есть время.       — А ты знал, что вампиры не охотятся на девственников? — Кирилл хихикнул, толкнув Даню в плечо. — И ты, видимо, таковым являешься.             — А?...       Бред несёт. Вампиров не существует, а вот если на счёт энергетических, то они питаются эмоциями из воспоминаний.       — Кхм, ладно, я шучу, их же не существует. Данил.       Кирилл взял парня за плечи, и посмотрел на него чрезвычайно серьезно. Так, что Дане стало неуютно.       — Помнишь, я говорил о страхе забвения?       — Ага, помню…       В легких что-то стало зажимать сильней, словно давление вокруг него только усилилось.       — Я просто боюсь, что я забуду что-то наподобие моего первого поцелуя. Или моей первой любви. Может, я на ком-то женюсь и это тоже забуду. А кто-то может забыть обо мне что-то личное, и я никогда этого не вспомню, как только предамся забвению…       Каково это — испытывать, что ты предаёшься забвению? Это медленно и мучительно, или быстро, без страданий? Данил не вспомнит, не узнает, но живёт так уже достаточно долгое время.       — …Я невероятно боюсь забвения, Данил.       Данил похлопал глазами, раскрыв рот. Ему нечего было сказать своему однокласснику, которого он совсем мало знал. Его страх понятен, как ясный день, особенно когда он сам испытал всё это. Он ничего не помнит и каждый день наполнен страхом, что нечто подобное вновь случится. Болью, что он так и не вспомнит, кем он был раньше. Обидой, что он так и не сохранил воспоминания о себе прошлом. И вечным смирением, что так будет отныне и навсегда.       — Кирилл… — Данил похлопал его по плечу. — Честно, я не думаю, что ты предашься забвению.       — Пр-правда?.. — голос Кирилла прохрипел в надрыве.       — Ага. А даже если и да, это не слишком страшно, на самом деле. Я живу с этим, всё хорошо, кто-то тебе напомнит о том, кем ты был. Да и, наверно, избавишься от грусти прошлого…       — Мммм… Наверно.       — Если что, я тебе напомню, кто ты, если встретимся в таких обстоятельствах.       Кирилл вжал в объятия Даню, громко вздыхая.       — Спасибо.       Обычно объятия не заставляют тело замирать на месте, а тут у Данила дыхание застыло. Ему не должно быть так напряжённо, так больно от сжимающегося сердца, волнительно с дрожащих, едва шевелящихся рук. Может, прошло пару минут или секунд, прежде чем он смог обнять в ответ.       Кирилл слишком громко дышит. Кирилл слишком сильно вжимается. Кирилл слишком тёплый и дрожащий.       И Кирилла стало слишком мало, когда он очень медленно отпустил Данила.       — Эммм... Ты как?       — Ммм, нормально, — тот поправил очки. — Я обычно не обнимаю людей.       — Я думал, это для тебя привычное дело, — стыд накатил на щёки жжением. — Эй, а ты разве не популярный у девчонок?       Кирилл хмыкнул, склонив голову вбок.       — А они мне неинтересны, не знал?       Хотя это вроде он лез к Насте сегодня вечером…       — И почему же?       Кирилл хихикнул.       — Они скучные для меня. У меня с ними совершенно разные миры.       — Ну… Я не думаю, что девчонки скучные. Они хорошие люди, и с ними наверняка можно что-то обсудить, кто-то обязательно тебе приглянется!       Кирилл хихикнул, прижав два пальца к своему подбородку.       — Мне это уже не нужно, ведь мне уже приглянулся ты.       Что-то тут совсем идет не так.       — Чиво?       — Ты необычный парень, — пожал плечами тот, разведя руки. — И ты крутой, мммм… Друг, да. С тобой клёво зависать, каждое наше приключение по итогу оказывается удивительным. Я многое узнаю о нашем мире.       — О, правда? — Даня смущенно хихикнул, прикрыв рот кулаком. — Мне такое никогда не говорили.       — Чё, реально? — Кирилл раскрыл глаза, медленно моргая. — Видимо, люди просто этого не ценят.       — Ахах, да…       — И ты меня до сих пор не вспомнил?              Резко голова начинает болеть.       — Данил, — Кирилл взял руку Дани в свою. — Эх… Ты меня тоже не помнишь?              Эхо начинает отдаваться в голове. Что-то мутное промелькнуло перед глазами.              — Нет, ведь у меня же…       — Ретроградная амнезия, знаю.              Что-то противное и одновременно тёплое возникает в области сердца. Чешется, вырвать хочется. Совершенно незнакомое чувство.              — И я не помню ничего о тебе…       Кирилл склонил голову вниз, и словно он очень сильно злился в едва заметных складках лица. Дане стало ещё более неуютно.       — Тогда давай напомню.       Тут он снова улыбается, но совсем не как обычно — во взгляде читается тонкая печаль.       — Мне давно на самом деле нужно было напомнить обо всём. Смотри, мы с Комсомольска, ты ведь знаешь это?       — Ну… — Даня прикусил губу. — Я там родился, со слов бабушки.       — Да, и это правда. Я оттуда же. Мы учились в одной школе, мы с одного района, в школу вместе шли.       Становится тошно, как-будто его снова ударили об батарею во время очередной драке с Сергеем.       — В одном классе. Мы были… вначале лучшими друзьями. Мы вместе читали про пришельцев, гуляли по лесам, заброшкам, в поисках рептилоидов, грейев, слендермена даже, хотя ты мне тогда говорил, что он точно вымышленный.       В голове ещё больше шума, слова Кирилла совершенно не воспринимались на слух. Взгляд размыливался, сердце сильней утяжелялось.       — …С тобой всегда было весело, и я всегда мог на тебя рассчитывать. И ты на меня тоже.       Вот почему с Кириллом было невероятно просто общаться. Вот почему Кирилл знал, что ему сказать. Вот почему его почему-то подсознательно тянуло к нему…       Связь.       — И, знаешь, я за пару дней до аварии, тебе признавался в любви.       Любви… Руки заледенели.       — И… знаю, ты сейчас совсем другой человек. Ну… чистый лист. Ты бы сейчас, незнакомого человека, не принял бы. Для тебя это совсем не важно, ты не поймёшь ничего. Но всё же…       Горло начинает сжиматься, пытаясь выдавить хоть какой-то звук из себя.       — Тогда наши чувства были взаимны, Даня. И мы были парой, всего жалкие четыре дня. После ты попал в аварию, был в коме какое-то время, а затем ты резко решил переехать в Амурград, бросив абсолютно всех и всё. А я тогда-       — Я был в бреду и не помню что я делал! Я не помню, почему я уехал! Я!...       Кирилл сжал руки Дани только сильней.       — Тише ты, ти-ше… Ты в бреду решил, что уехать за тридевять земель было самым лучшим решением?       — Да! — но Даня вырвал руки, взмахнув ими. — И почему ты раньше ничего не говорил?! Зачем именно здесь и сейчас?! Что тебе вообще от меня нужно?!       Кирилл вздохнул, встав на ноги.       — Данил, — тон его голоса затвердел. — Мне ничего, кроме твоего счастья, не нужно. Но я не могу забыть наше прошлое. Если ты мне не веришь, то я могу назвать пару фактов, которые знаешь только ты и я, ведь я дружу с тобой с началки. Верить или не верить тому, что я сказал, правда только по твоему усмотрению.       Данил жалеет о своём решении выбраться в лес ещё сильнее. Ему сразу вспоминаются слова Серёжи о том, что Кирилл может сделать с ним что-то невероятно мерзкое. Данил где-то в глубине души подумывал о том, что его одноклассник может его избить, унизить, даже попытаться убить от скуки, но что сделал он сейчас, ни в какое представление не шло.       — Я слушаю…       — Твоего кота зовут Распутин. Ему четыре года сейчас.       Это знают немногие.       — Ты обожаешь печенья с шоколадной крошкой и можешь ими питаться несколько дней подряд, пока не начнёшь откровенно засыпать от бессилия.       Даже бабушка этого не понимает. Даня кивнул.       — У тебя есть дурацкая привычка грызть пальцы на ногах. Ты их не грызешь, когда есть другие люди рядом, но ты сам мне признался в этом, когда я спросил в седьмом классе, почему ты стрижешь их криво.       А это знает только Даня. Его никто не видел за этим занятием.       — Мммм, так, что же ещё…       — Ладно, ладно, я верю! Прекра-       — А, у тебя пять родинок на спине. Может, — Кирилл повернул голову вбок. — У тебя еще больше появилось, но я давно не видел твою голую спину. Ведь ты на физре больше не переодеваешься после травмы.       Даня не считал, сколько у него родинок, как и не придавал этому особое значение. А он — да.       — Ладно-ладно, может, — Данил нахмурился. — Ты что-то помнишь обо мне, чего я сам не помню?       Кирилл улыбнулся, положив руку на плечо Данила.       — Многое. Но ты раньше не был настолько очаровательно, ммм… добрым?       — А, чего? Что ты имеешь ввиду?       Кирилл прокашлялся.       — Ты раньше был невероятно бешеным. В драку любил встревать, особенно с одним надоедливым пацаном нашего класса. Ты любил гулять по заброшкам, кормить бездомных кошек и собак. Очень любил в халф лайф играть, в резик тоже. Любил девчат постоянно оскорблять, а пацанов нахуй посылать. Ты еще очень сильно любил что-то необычное изучать, но не так серьезно, как в последние пару лет… — Данил вздохнул. — О, у тебя сейчас лицо такое же настороженное, как у тебя обычно бывало раньше.       И всё это время он находился с невероятно осведомленным человеком. Данил давно мог узнать часть правды о себе, которую он упорно хотел вспомнить. Но лишь сейчас этот человек подло все вываливает ради… чего конкретно? Данил не понимает Кирилла. Его “счастье” оказалось в неведении прошлого, а не в том, чтобы все люди признали его идеи правдой. Хоть он каждый день желает вспомнить, какими были его друзья, какими были родители, бабушки с дедушками, что раньше тот делал, но сейчас факты прошлого для него кажутся невероятно неприятной ношей. Данил не был готов сталкиваться с ответственностью из прошлого, раз ему даже удалось кого-то полюбить всем сердцем.       — То есть, — Данил посмотрел на свои руки. — Раньше я был… хулиганом с добрым сердцем?       — Мммм… типа того, — Кирилл кивнул, сжав плечо Дани. — Ведь ты таким стал после того, как во втором классе тебя пацаны избили толпой за то, что ты притащил плюшевого медведя на урок.       — А ты был в их числах?       — Я тогда заболел, дома был. Но будь я там, я бы тебя защитил. Мы ведь ещё тогда стали друзьями.       — Вот как…       Может, благодаря амнезии Данил сейчас ведет себя именно так “добро”. Может, благодаря этому он теперь правда стал тем, кем он должен был стать без тяжести прошлого.       — Но ты мне и таким нравишься, — Кирилл осторожно приложил ладонь к лицу Дани. — Ты более весёлый. Без шелухи прошлого и всего такого.       И сердце кольнуло от этих слов. Он не может вспомнить прошлое, не понимает, верить ли ему словам одноклассника, как и соглашаться верить вообще. Однако ему же не хотят так навредить, верно? Они совсем далеко от людей, наедине, Кирилл не нападает, не желает что-то с него получить. Всё же хорошо, а значит, можно поверить в его слова. Особенно если про любовь между парнями говорить, он что сейчас, что в прошлом, никому бы не рассказал. Не то общество, не те люди всегда.       — Хорошо, — Даня улыбнулся. — А теперь я понимаю, почему я бы выбрал тебя в прошлом.       Связь любви. То, чего ему и в прошлом, и в настоящем, не хватало.       — Ооо, правда, и почему?       — Мгм. Если ты и правда имеешь это в виду, то мне приятно это слышать, хах.       Кирилл провел рукой по волосам Дани, вздыхая со спокойным лицом.       — Хех. Ты и правда милашка.       — Да я не!-       И наклонился, чмокнув в щеку. Легонько, словно его так каждый день целовали.       — И как?       Ничего особенного, его так бабушка почти каждый день удушает по поводу и без. Однако Кирилл сделал это…       — Нормально.       — Тебе не противно? — Кирилл вскинул бровями. — Признайся честно.       — Неуютно, — Данил сжал рукав пижамы крепче, склонив голову вниз. — Я не люблю-       — Ты никогда не любил поцелуи, помню.       Данил проморгался, медленно, переваривая шок.       — То есть, ты даже это знаешь?..       — Какой из меня порядочный парень, если я о тебе ничего не знаю, хм? — Даня посмотрел на очень хитрую улыбку Кирилла, как его сердце начинало сжиматься все сильней. — Я всегда помню, потому что я боюсь забвения.       — Вот как…       Он слишком много знает. Бельмо на глазу. И та самая прилипчивость конкретно к нему в его первый день объяснена. И этот самый пристальный прищур, эти вечные игры в его убеждения, которые абсолютно не походили на прямое издевательство, и отобранная парта у одноклассника.       Кирилл развернулся, расстегнув кофту.       — Не замерз?       — Я замерз.       — Так и знал. Держи.       На плечи осторожно накинули теплую спортивную кофту.       — Ты ведь тот еще мерзляк, — Кирилл горько хмыкнул, качая головой. — Ты как коша-       Глупая мысль:       — Поцелуй меня еще раз!       И глупые идеи, рукой об руку взялись.       Руки одноклассника сжали плечи. Не сильно, не слабо, но с настороженностью.       — Мне послышалось?       — Поцелуй меня, — глупая настойчивость возгорала в груди теплом. — Или я тебя сам поцелую!       Кирилл хмыкнул, приблизившись к лицу достаточно близко, чтобы это сделать, но… замер на месте. Так и читалось, что он испытывал смелость. Желал воочию узреть, как он обуздает страх, отвращение, воспоминания о бабушке.       У него есть шанс отказаться от своих слов. Не лезть туда, куда он не должен. Бабушка причитала, чтобы он ни в кого не влюблялся, пока не закончит университет. Навязывала, чтобы у него была девушка, приличная, готовая создавать семью. И это не должна быть клубной девчушкой. Однако когда ему было важно слушать бабку, которая сама вызывает ужас своей настойчивостью? Прознай, где он сейчас оказался, точно бы отправила в могилу к деду. Но исследователи не боятся, не берут мнение обычных людей в счет. А берут цель в свой капкан, хватаясь руками за лицо, прижимая губы в единое целое, напрягаясь во всем теле, сжимая страх где-то в солнечном сплетении, лишая вдоха протеста. Было боязно закрывать глаза, пока пальцы Кирилла с ладоней на его висках не надавили на веки.       Руки заметно трясутся. Голова кружится, сердце словно рассыпается на осколки, живот сжался от паники. И ещё, и ещё, когда уже второй стал сминать его губы в мягких движениях, кожей об кожу. Боль оказалась в объятиях странно нарастающей жажды, голода, которого он ранее никогда, ни в какой форме не испытывал. Все кажется сном, обо всем и ни о чем.       Ответные касания едва чувствовались, когда они решили раскрыть рот шире. Жар, тошнота, влага, шорох, желание вжать и остаться именно в этом моменте.              Жаль, от паники воздух кончался. Кирилл это прочувствовал, раз остановился проникать дальше языком в рот. Нить слюны упала на колено.              — Блять…       На губах остался след, схожий с ожогом. Печать.       — О, — Кирилл сделал пару шагов назад, чуть ли не падая. — Ты наконец-то заматерился. Пха!       — Ты в порядке?! Ки-       — Отойди, я…       Да он весь дрожал! Еще и еле как стоял на ногах. Данил схватил его за руку, еле как усадив его рядом с собой.       — Ты трясешься, тебе холодно?! Тебе плохо?! Что-то случилось?!       — Да нет, нет… — Кирилл схватил свою же кофту, накинув на себя. — Я не знаю, что это такое…       — Я могу чем-то-       — Я возбудился.              Вот здесь ему уже абсолютно нечего сказать. Уши от шока стало закладывать.              — В смысле ты возбудился?! — Даня даже не услышал свое возмущение.       — Заткнись, мне самому стыдно-              

***

      Всё же, на самом деле это был фарс.       Кирилл едва дышал, как его конечности наконец приходили в чувствительность. Ему хотелось пойти на пробежку, лишь бы выбить напряжение из тела.       Но план удался. Ложь была настолько искуссной, что убедила главного думающего человека из класса поверить в их прошлую связь, в теорию его иной личности в прошлом. А всего-то нужно было быть хакером, который пишет программы взлома сетей компьютеров, да оформить на случайного одноклассника десять кредитов. Его удивляет только то, насколько догадки оказались слишком точными на счет Данила Самарского.       Он... точно интересный объект. Кривые зубы на самом деле преимущество во время поцелуев, только касаясь их языком все тело напряглось до ужаса. В следующий раз Кирилл должен придумать что-то ещё более грандиозное.