День святого Валентина

— А ну, живо вернись на место! Накахара Чуя! – Дазай встаёт босыми ногами на новый дубовый паркет. Подол красного кимоно волочится по полу. Он тихо подходит к открытой двери, держа в тонких пальцах длинную курительную трубку. Слегка успокоившись (и благодаря словесному пинку под зад), сделав глубокий вдох, Чуя наивно собирался вернуться в комнату. Но, как только он, развернувшись, делает шаг — влетает носом в широкую грудь, чуть не сбивая мужа с ног. Дазай, зная, что так будет, заранее перенёс вес вперёд во время удара и приподнял голову, чтобы ему макушкой не расшибли подбородок. Чуя поднимает голову, смотря ближе на мужчину. Острые ключицы и белая шея не скрытая бинтами контрастируют с чёрным воротником определённо неправильно повязанного кимоно. Губы подкрашенные бордового цвета помадой изогнуты в гаденькой улыбке. Чуя сглатывает. Ему нужно нормально так задрать голову чтобы встретиться с подведёнными красным карими глазами. Дазай ещё и как-то умудрился собрать волосы закрепив небольшой пучок двумя позолоченными шпильками. Изящным движением он подносит трубку к губам, делая глубокую затяжку. Осаму не курец. Но явно знает, где Чуя держит табак. Он выдыхает сизую струйку дыма мужу в лицо. Весь этот перформанс настолько неожиданный для Чуи, что его мозг окончательно сбивается и направляет прилив крови в не совсем нужное Дазаю место. Кровь юшкой хлынула из носа по губам, подбородку и уже капает на только вымытый пол. — Ну-ну, детка, чего это ты? – Дазай обеспокоенно касается красного лица свободной рукой, пытаясь вытереть кровь. Видимо это было последней каплей для нервной системы Чуи, потому что вместо того, чтобы делать свою работу и справляться с возникшим стрессом — она решает хозяина просто отключить. Чудом поймав благоверного, Дазай, вздохнув, относит его на диван. Всё ещё выряженный, как первоклассная ойран он бежит в ванную. Намочив полотенце возвращается оттереть рыжему обломщику лицо. Сегодня четырнадцатое февраля — их первый День Влюблённых, как супружеской пары. Дазаю хотелось отвлечь Чую от всего. Устроить романтику. Любить и быть любимым. Он убрался, расставил ароматные свечи по комнате, приготовил ужин — всё как надо! Принарядился, помня, как однажды его тогда ещё парень засмущался застав Осаму за усваиванием нового хобби. Оказывается если школьная груша-для-битья-Дазай наденет платье, парик и сделает макияж — Чуя покраснеет, как цветочек камелии, становясь абсолютно беззащитным, послушным мальчиком. Он у него такой хороший. И всё обламывает! Где чёртов нашатырь!? Открыв глаза, первое, что видит Чуя это — хищно улыбающегося шатена лежащего у него на груди обвивающего своим телом, словно змея. Красив сволочь. И знает это. Ещё бы не знал. Произвёл впечатление и абсолютно доволен собой. — Проснулся, дорогой? – Голос низкий, томный отдается Чуе вибрацией прямо в пах. Хоть бы кровь снова не пошла. Не поймите его неправильно, просто… Осаму всегда был своеобразным человеком. Под «своеобразным» Чуя имеет в виду, что ещё со школьных годов его муж был самой наглой и ленивой тварью на всём белом свете! Большинство времени Дазай проводит на диване в домашней растянутой футболке с крабами и гнездом на голове, смотря фильмы и сериалы. Время от времени он ловит дикую гиперфиксацию на чём-либо и тогда днями и ночами даже не делая перерыв на еду изучает интересующий его предмет. В прошлом месяце это был китайский. Дазай выучил его до уровня носителя за семнадцать дней. Гений, закончивший лучший университет страны, который мог бы с лёгкостью найти высокооплачиваемую работу — перебивается разнообразными профессиями в зависимости от настроения. «Хочу поработать мороженщиком.» «Устроился в новую библиотеку! Там симпатично.» «Тебе разве на работу не надо, скумбрия? —Меня уволили потому что я читал книги, вместо того чтобы разносить их по полкам и помогать посетителям. Но меня уже взяли журналистом в местную телестудию!» и так без конца. Сейчас тот работает детективом в каком-то агентстве. Вроде пока нравится. Может хоть там задержится. В общем Дазай всегда делал только то, что ему нравится и уборка в доме редко попадала в эту категорию. А готовить ему Чуя не разрешал, после того, как кухня была сожжена в попытке сварить суп. Как это произошло Накахара сам не понимал, но решил, что перенять домашние дела на себя будет менее убыточно и более безопасно для них. Накахара не против такого расклада до тех пор, пока Дазай счастлив и ходит к психологу. Работа у него хорошая, обеспечить двоих человек хватает с головой, так что проблем в устройстве их семейной жизни Чуя не видит. Хотел бы себе кого-то полезного, завёл бы домработницу. А от мужа он хочет только, чтобы тот чувствовал себя любимым и больше не пытался свести счёты с жизнью. Если честно Накахара часто воспринимает Дазая, как вредного чёрного кота, который дерёт обои и сцыт в тапки, но ты всё равно целуешь эту тварь в жопу потому что, сука, любишь. А Чуя любит. Горячо и всей душой. Дазай выпрямляется, и Чуя замечает на низком столике белое вино разлитое в стаканы, красиво разложенные фрукты и несколько блюд. Аккуратно, чтобы не вымастить рукав кимоно, Осаму цепляет палочками кусочек рыбы и подносит ко рту, уже принявшего сидячее положение, Чуи. — Я-я могу сам. — Не сомневаюсь, милый. – Улыбается Дазай. — Я видел, что ты умеешь держать вилку. Чуя неуверенно смотрит на него. — Не бойся, я не готовил, всё с доставки. – Осаму закатывает глаза легко надавливая парню на губы — размыкая их. Чуя подчиняется беря еду в рот. — Вкусно. Что это? Дазай уже подставляет следующий кусочек к его губам. Чуя сдаётся, спокойно пережёвывая, разрешая себя кормить. — Спойлер на сегодняшний вечер. — М? – Он склоняет голову, отпивая с поднесённого бокала. Осаму не отводя от мужа взгляда расстёгивает второй рукой его белую офисную рубашку, затем наклоняется, начиная пятнать поцелуями шею. — Жаренная скумбрия. Чуя чудом не закашливается. — Это основное блюдо или десерт? Дазай откладывает бокал беря в зубы виноградинку. Он пододвигается ближе отдавая её в чужие губы. — Гвоздь программы. – Дазай заваливает мужа на спину. Будто ненасытный демон он впивается в горло терзая чокер, пытаясь запихнуть язык под кожаную полосу и вылизать наиболее чувствительную часть. Чуя сжимает струящуюся в пальцах ткань. Закидывает голову и улавливает сладкий цветочный запах. — Только не говори мне, что это те лилии, которые я ещё не успел тебе подарить. — Я ускорил процесс, пока ты был в отключке. Мне нравится, как они вписываются в атмосферу. — Их же нельзя ставить в комнате. Голова будет кружиться! – Чуя подрывается с дивана. Дазай быстро осаждает его, толкая в грудь. — Пусть кружится. – Он проводит языком по губам утягивая в поцелуй. Чуя пробирается под ткань проводя ладонями по внешней стороне бёдер до ягодиц «Он, что без белья!?» Накахара раздвигает своими коленями чужие, ставя в открытую позицию. — Где? – Вышло хрипло. Дазай достаёт из рукава лубрикант чудом не запутавшись в ткани. Чуя выдавливает прохладную жидкость на пальцы, подставляя их к сжатому колечку мышц. Он проталкивает сразу два пальца на фалангу. — Поднимись на локтях. Дазай слушается беспрекословно. Чуя спускается под него целуя шею, продвигая пальцы до костяшек, массирует нежные стенки. Второй рукой оттягивает ягодицу чуть сжимая. Опускается ниже кусая острые ключицы, паралельно двигая пальцами раздвигая их ножницами. Найдя внутри уплотнение, вбирает губами розовую горошинку соска, начиная посасывать. — Мгх! – Стон вырывается из горла Дазая, когда надавливают на простату. Он двигается назад пытаясь насадиться, за что Чуя прикусив, слегка оттягивает сосок. — Не двигайся. Легко сказать. Ноги уже дрожали. Пальцы ритмично двигались натирая комочек нервов, Чуя терзал его ореолы кусая и выцеловывая. Дазай уже наверняка измазал предэякулятом всё внизу, но этого было недостаточно! — Ч-чуя… — М? – Он оставляет ещё один мокрый поцелуй. — Я хочу кооончить. – Хныкает Осаму. Его тело изнывает! Глупый мелкий садист Чуя! Накахара оставляет последний поцелуй на плоской груди, убирает пальцы, расстёгивает ширинку, стаскивает штаны вместе с бельём и подталкивается наверх двумя руками. Он встречается взглядом с потемневшими от желания глазами Дазая, сливаясь с ним в поцелуе. Чуя крепко держит мужа надавливая на поясницу, буквально вжимая в себя. Он проталкивает головку плавно засаживая до конца. Тесно. Его член зажат между телами. В этой позе, Дазай, стиснутый в объятиях мужа, сильнее всего чувствует, как горячий член заполняет его давя на простату. Переплетая языки, Чуя ритмично толкается и Осаму некуда деваться от ударяющего разрядами наслаждения. Он напрягается всем телом. Дёргает рыжие волосы, кусая мягкие губы и изливается, чувствуя, как следом тёплая сперма вливается в него. Дазай лежит у мужа на груди, скинув ногу с дивана, выравнивая сердцебиение. — У нас всё ещё не закончена бутылка вина и накрытый стол. Чуя поднимает его подбородок, оставляя на губах целомудренный поцелуй. — Учти, я рассчитываю на десерт.