How deep is your love?

Кацуки не мог существовать без своего задрота. Он понял это ещё на первом курсе. Бакуго всегда отказывался от Деку. Делал всё, лишь бы тот не ходил за ним хвостиком, не напоминал о собственной слабости. А Деку был упрям. Он не мог оставить Кацуки, никогда и ни за что. Деку был рядом всегда, сколько себя помнит Бакуго. Самое его первое воспоминание начинается с задрота. Деку был его константой, после поступления в Юэй он стал единственной стабильностью, оставшейся в его жизни. ‎ ‎А потом не стало и этого. ‎ ‎Деку, нет, Изуку никогда не думал о себе. Именно это бесило Кацуки. Изуку был настоящим героем. Он фанатично и ненормально жаждал спасти абсолютно каждого, даже ценой своей жизни. Именно это и было слабостью Кацуки. А Кацуки ненавидит ощущать себя слабым. Кацуки хочет быть героем, хочет быть самым лучшим и самым сильным, ведь «Каччан такой потрясающий!». Он не сразу начал мириться с тем, что даже у Всемогущего, что оставался абсолютным пиком силы, тоже были слабости и недостатки. Никто не может быть идеальным, даже символ мира. Кацуки же от идеала был слишком далек, но Деку всегда это принимал. Он был рядом со своим Каччаном, прекрасно зная о всех его недостатках и продолжал восхищаться. ‎ ‎Кацуки нахер не нужны все эти рейтинги и первые места, если он не разделит это с Изуку. Он смог вернуть ему мечту, смог снова затащить его в героику. Без Изуку Кацуки Бакуго - не герой, а лишь серое подобие. Понадобился год, чтобы Деку взлетел на четвёртое место, национальный любимец, не иначе. Смотря на его свет, Кацуки поднялся на пятое. Ещё немного и они вдвоём сместят Двумордого и Мирио. Вместе они будут на вершине, как всегда и мечтали.

***

‎ ‎Конференц-зал встретил героев привычным шумом и гулом. Кацуки устроился рядом с Изуку и внимательно огляделся. Собирали многих про-героев с верхушки топа. Где-то в углу стоял и Двумордый с Лысым, многие одноклассники и знакомые тоже были тут. Изуку выглядел немного неважно, очевидно, что его сюда дёрнули прямо с урока, так что пришлось спихнуть детей на Айзаву или того молодого стажёра, о котором он недавно говорил. ‎ ‎Ястреб занял кресло. Свет погас, включили проектор. Шум сразу стих. Петух сегодня выглядит ещё хуже, чем обычно. У комиссии слишком много дел в последнее время. Бывший герой потёр глаза и устало вздохнул: ‎ ‎— Коллеги, доброго вечера. Извиняюсь, что оторвали вас от дел, – за его спиной появилось изображение сводки из газеты. – В последнее время на улице некоторых районов стало действительно... Неспокойно. Может, кто-то уже знает, В Японии зародилась преступная группировка. Конечно, организованная преступность - для вас не редкость, но этот случай нестандартный. Мы уже сталкивались с чем-то похожим десять лет назад в Отэоне, – Кацуки вспомнил ту поездку и бесячего дружка Изуку, с которым тот почему-то продолжает общаться. – Тогда та организация была настроена на уничтожение всех причуд, сейчас же у нас обратный случай, – на проектор вывели изображения людей. Убийство одного из них Кацуки расследовал неделю назад. – Все эти люди стали жертвами нападения злодеев. Районы, города и даже нападавшие разные, но жертв кое-что объединяет. Они все беспричудные. ‎ ‎Кацуки неосознанно сломал ручку, которую держал у себя в руках.  Какие-то ублюдки зарезали несколько десятков человек только из-за того, что те не обладают причудой. В его голове сразу появился образ Изуку из средней школы, который прошел через ад и не сломался. После окончания Юэй Кацуки начал активно участвовать в программах против буллинга и дискриминации – это было меньшим, что он может сделать. Даже если Изуку его давно простил, Кацуки себя простить никогда не сможет. Просто извиниться на словах - слишком мало. Слова пустые, если за ними не следует действия. ‎Бакуго не на шутку охватила сильная ярость. Он давно не страдал от вспышек гнева, но на этот раз гнев был праведным. В себя его привела рука Изуку, поглаживающая его собственную. Он посмотрел в зелёные глаза задрота, обнаружив там привычное спокойствие. Как вообще ботаник способен так легко принять эту новость? ‎ ‎— Сейчас мы с полицией проводим активное расследование. От своих агентств вы должны выделить несколько героев для охраны мест массового скопления людей, школ и офисов. На патрулях нужно задействовать как можно больше героев, – позади Ястреба вывели карту, где были отмечены места, в которых замечали членов этой новой организации. ‎ ‎— А что будем делать со стажёрами? Некоторые заявки уже одобрены, – сейчас многие ученики геройских академий получили лицензии и рвались в агенства героев. ‎ ‎— Юэй приостановит стажировки, – Изуку внезапно поднялся с этим заявлением. Юэй уже однажды затащила детей на войну, больше такого не повторится точно. Герои в зале начали понимающе кивать, прекрасно помня, через что пришлось пройти первогодкам тех лет. ‎ ‎— Ах, да, Деку, – Петух уставился на Изуку, – недавно нам удалось схватить несколько участников нападения и затащить их на допрос. Всё, как один, отвечали, что будут разговаривать только с героем Деку. Естественно, в такой просьбе им было отказано. На следующий день мы нашли их мертвыми в своих камерах. Причина смерти - отравление. Поэтому, Деку, пока мы не уведомим тебя, не появляйся на патрулях и в медиа. ‎ ‎У Кацуки задёргался глаз. ‎ ‎— Снова собираетесь использовать Деку как приманку? ‎ ‎В зале воцарилась тишина. ‎ ‎Изуку рядом закашлял. Ястреб тоже вздрогнул. ‎ ‎— Каччан! - Он перевёл взгляд на Ястреба и кивнул ему. ‎ ‎Черт. ‎ ‎Бакуго нутром чувствует, что что-то тут пойдет не так. Он слишком хорошо знает Деку. Ботаник настолько безрассудно самоотвержен, что ровно на одном месте явно сидеть не станет. Героя №4 сняли со всех патрулей и заданий, казалось, Кацуки должен быть спокоен, ведь теперь Изуку на время будет находиться только в Юэй, которая славится своей системой безопасности, но что-то всё равно не даёт покоя. И было бы куда проще следить за всем этим, если бы они с Изуку жили вместе, но задрот даже предложение о вступлении в его агенство отверг. В конце концов, кто такой для него Кацуки? Не больше чем обычный статист, один из многих, но явно не кто-то особенный. Это и разбивает сердце. Кацуки физически нуждается в том, чтобы Изуку оставался рядом, но тот продолжает убегать всё дальше и дальше. Сможет ли Бакуго хоть когда-нибудь его догнать? ‎ ‎Неделю была абсолютная тишина. Ни новых убийств, ни каких-либо заявлений, даже карманники успокоились. Затишье перед бурей. Кацуки за эту неделю не мог сомкнуть глаз. Он слишком волновался за Изуку, особенно сейчас, когда общественность больше всего ждёт ответов именно от него, как от единственного беспричудного героя. Сам Изуку держался особняком, продолжая читать лекции и проводить практики в академии. Бакуго заглядывал к нему пару раз и отчётливо видел - тот тоже сходит с ума. Дерьмоволосый, Енотоглазая и Двумордый старались их как-то поддержать, даже Круглолицая вернулась из своего путешествия по Индонезии, когда до неё дошли новости. ‎ ‎— Бакубро, ты ведь должен понимать, что как только мы их выманим, всему настанет конец. Нет уже таких злодеев, с которыми мы бы не смогли справиться, – Киришима свесил ноги с края крыши, устремляя свой взгляд на огни города, горящие в ночи. ‎ ‎— Я это понимаю, но я знаю Изуку. Он ведь не станет думать о себе...Никогда не думал, чёртов кретин, – Кацуки в руках сжал металлическую банку, – и на меня ему тоже плевать. Ненавижу ощущать себя статистом, – его слова наполнились горечью. Изуку всё ещё был с ним дружелюбен, они иногда проводили вместе время, но это было совершенно не то. Изуку делает это со всеми. А Кацуки был давно и безнадёжно влюблен. Он не заслуживает и того, что имеет сейчас, но почему-то смеет лелеять надежду на что-то гораздо большее. ‎ ‎— Не в обиду, Бакубро, но вы оба - идиоты, которые не замечают очевидного. И я, и остальные немного устали наблюдать за вашими десятилетними догонялками, – Дерьмоволосый сказал это через силу. Что он вообще имеет ввиду? ‎ ‎— Ты о чём? ‎ ‎— Проспись, а то ты уже и на человека походить перестаёшь. Если Мидобро тебе настолько важен, то ты, как настоящий мужик, возьмёшь яйца в кулак и признаешься ему завтра же! – Дерьмоволосый улыбнулся во все свои острые зубы и погнал Кацуки домой, пообещав, позвонить ему, если за ночь что-то случиться. Бакуго не хотел этого признавать, но Киришима был чертовски прав. ‎ ‎Хватит сидеть и сопли на кулак мотать. Хватит смотреть со стороны. В конце концов, они с Изуку явно не чужие люди и не просто друзья. Пора всё выяснить. Раз и навсегда. ‎ ‎Кацуки уснул с этой мыслью. На утро он выложит ботанику всё, что чувствует, а дальше будь что будет. ‎

***

‎ ‎Утром Бакуго разбудил противный писк его пейджера. О, черт. Что-то стряслось и почему-то он уверен, что в этом уже участвует Изуку. Когда вообще со времён начала старшей школы всё шло так, как хочет Кацуки? Сразу же он получил звонок от Киришимы. Похоже, Бакуго проспал не так много, но всё равно опаздывает. ‎ ‎— ...Бро, здесь пиздец....Средняя школа...Мидория...Поторопись... ‎ ‎Сердце пропустило удар. ‎ ‎Позже он получил ещё один звонок, но из полиции, с куда более точной информацией. ‎Утром группа злодеев ворвалась в среднюю школу. Большинство учеников и учителей успели благополучно эвакуироваться, но нескольких детей и учительницу взяли в заложники. Злодеев там где-то с десяток, они были согласны лишь на обмен. Им был нужен герой Деку. Естественно, задрот не остался в стороне! Сейчас там развернулась масштабная битва, в центре которой был Изуку. ‎ ‎Кацуки спешил, как только мог. Со времён войны он практически не использовал полный охват. Во-первых, кардиолог запретил, а во-вторых, это было дико больно. Но сейчас плевать. Из героев на месте только Изуку, Дерьмоволосый и какие-то статисты-новички. ‎Прибыв, он обнаружил руины школы и трёх злодеев. Первый полностью поглощал все атаки, второй управлял землёй, а третий мог выпускать из себя металл. Они работали скоординировано и слажено, Киришима и Изуку лишь старались поспевать и не дать им разрушить то, что вообще осталось от этой школы. ‎Красному бунтарю удалось вырубить второго и заковать его в наручники, ограничивающие причуду. Изуку практически разобрался с первым, ведь уже имел опыт с подобными противниками. Кацуки влетел в битву с громким криком и сразу же направил на злодея мощный взрыв, который и стал лимитом для его причуды. ‎ ‎— Каччан! - Изуку выглядит неважно. Ему явно прилетело по голове, на брови стекала алая кровь. ‎ ‎— Изуку, ты ранен... ‎ ‎— Всё в порядке, не переживай, остался последний..- ‎ ‎Послышался жуткий смех. Герои оглянулись. Последний злодей выхватил шприц из своей сумки и вставил себе в шею. Остальное произошло за долю секунды. Множество лезвий вырвались из тела мужчины. Некоторые разбились о покрытие Киришимы, а другие... ‎ ‎Кацуки не успел понять, что произошло. На него свалилось тело задрота, истекающее кровью. Он закрыл Бакуго собой. ‎ ‎— Идиот! - Глаза Кацуки бегали, не зная где остановиться. Повсюду кровь, а этот кудрявый кретин смеет улыбаться. ‎ ‎— К'ччан... - Злодей убрал свои лезвия и выпустил новые, но на этот раз все они разбились о глыбу льда. Прибыла подмога в виде Двумордого. ‎ ‎— Заткнись, не трать силы! - Кацуки был на грани того, чтобы обезуметь от паники. Ботанику не раз сильно доставалось во время битв, но обычно его состояние не угрожало жизни. ‎ ‎— Не впечатляющий конец, а, Символ Надежды? Тупиковая ветвь эволюции мнит себя героем, и куда же это привело? – Злодей заливался смехом, отбиваясь от яростных атак Тодороки и Киришимы. ‎ ‎Бакуго не знал куда себя деть. Паника и злость поедали его, а руки дрожали, понимая, что надо срочно что-то предпринять. Он забыл как дышать. Одно дело, когда на месте жертвы случайный статист, но сейчас это Изуку. Не забыться Кацуки помог ледяной голос Двумордого. ‎ ‎— Бакуго! Оставь ублюдка на нас, врачи в квартале отсюда. Не медли. ‎ ‎Кацуки нашел в себе силы поднять и взять в свои руки обмякшее тело Изуку. Он казался таким хрупким и холодным, что Бакуго боялся держать его. ‎ ‎— К'ччан... ‎ ‎— Придурок, потерпи. Изуку, ты не помрёшь, пока я тебе не признаюсь, слышишь меня?! ‎ ‎Теперь на счету каждая секунда. Дыхание Изуку становилось всё медленнее и тяжелее по мере приближения к машине скорой. В какой-то момент грудь Изуку и вовсе прекратила подниматься. Он не дышал. Кацуки практически добрался до места эвакуации, где расположились парамедики. Пульс слабел. Пульса не было. ‎ ‎Бригада медиков бежала на встречу к Динамиту. Они быстро перехватили Деку из его рук, оставляя Кацуки дрожать. Медсестра положила руки ему на плечо и провела до машины скорой. За всё это время он не сказал ни слова. Они двигались к центральной больнице. Врачи отчаянно боролись за жизнь Изуку. Кацуки осталось лишь молиться. Это всё его вина. Он пожертвовал собой ради какого-то придурка. Это Кацуки должен быть на его месте. Это Кацуки должен умереть за Изуку. ‎ ‎Врач с жалостью взглянула на Кацуки. В её глазах уже собирались слёзы. Бакуго всё понял. ‎ ‎— Изуку Мидория, герой Деку, время смерти - 9:23. ‎ ‎Мир Бакуго рухнул. Он не успел. Не успел сказать и сделать слишком многое. Мёртвое тело Изуку накрыли полупрозрачной марлей. Кацуки не смог заплакать. Его тело будто оцепенело. Он не мог принять этот факт и не мог буквально двигаться дальше. ‎ ‎Медперсонал оставил его в приемной. Бакуго уже ничего не видел перед глазами. Всё плыло, а в ушах стоял пронзительный звон. Деку был слишком близко. Он мог ухватиться и поймать. Изуку уже никогда не догнать. ‎ ‎Он не знал сколько времени просидел на этом неудобном синем диванчике. Дерьмоволосый и Двумордый выглядели намного хуже, чем обычно. Увидев состояние Кацуки, они сразу все поняли. Киришима присел рядом и обнял Кацуки. Бакуго больше не мог себя сдерживать и разрыдался. Сильный и непобедимый герой плакал в плечо своего друга. Киришима тоже плакал, редко всхлипывая. Тодороки замер. По его щекам тоже текли слёзы. ‎ ‎Что теперь делать? Как жить дальше? Как он обо всём скажет тётушке Инко? Кацуки не мог об этом думать. В один момент всё стало слишком невыносимым. Изуку больше нет. Он уже не увидит его в учительской, не отругает за пропуск приёма пищи, не увидит его зелёную копну кудрявых волос в солнечных лучах. ‎ ‎Изуку больше нет. ‎ ‎Кацуки задыхался в собственных слезах. В последний раз он так рыдал только перед Изуку. Если это просто плохой сон, то больше всего он желает проснуться. Проснуться и увидеть, что эти изумрудные глаза смотрят на него. ‎ ‎— Эйджиро... – Кацуки уткнулся лбом в его плечо. ‎ ‎— Я...Я был там, но... Кацуки, боже... – Киришима сжал ткань костюма Кацуки. ‎ ‎— Изуку...Что мне без него делать? Он же всегда...Всегда был рядом, – Бакуго чувствовал себя таким слабым и уязвимым, каким никогда не был. – Как жить без него? ‎ ‎Бакуго чувствовал, будто его сердце вот-вот взорвётся. Зачем ему сердце, в котором нет Изуку? Киришима не мог ему ответить. Он обнял крепче. ‎ ‎Тодороки погладил Кацуки по голове. Он больше не плакал, но его лицо не выглядит так холодно. ‎ ‎— Я тоже не могу это принять. Мне кажется, что сейчас он стоит у коридора. Такое уже было, когда умер Тойя и это нормально...Мы справимся, Кацуки. ‎ ‎Бакуго наконец-то оторвался от плеча Киришимы и поднял свои глаза. Он действительно заметил Изуку, который робко приближался к ним. Это галлюцинация? ‎ ‎— Ты тоже это видишь, Двумордый? ‎ ‎Деку стоит перед ними и хлопает глазами. ‎ ‎— Мидория? - Глаза Тодороки расширились. ‎ ‎— Ребят, почему вы все плачете? Кто-то умер? – Изуку неловко почесал затылок. ‎ ‎Кацуки в этот момент себя не осознавал. Его тело двигалось само. Он отцепил от себя Дерьмоволосого и сжал задрота в объятиях. Изуку этого явно не ожидал и издал какой-то скрипящий звук. ‎ ‎— Каччан, мои рёбра...! ‎ ‎

***

‎ ‎— То есть, вы думали, что я умер? – Деку уже перепугал всех врачей, сдал анализы и успел переодеться. Они сидели в больничной палате, откуда недавно вышла бригада бледных перепуганных врачей. ‎ ‎— Ты перестал дышать у меня на руках, Изуку... – Кацуки уже выплакал всё, что только мог. Он так и не смог отцепиться от Изуку. Даже сейчас он лежит на его плече. Бакуго не может перестать дрожать, прекрасно понимая, что всё обошлось. ‎ ‎— Да, мы видели, как тебя... – Тодороки тактично замолчал, когда Кацуки начал цепляться за одежду Мидории. Изуку провел рукой по колючим светлым волосам. ‎ ‎— Что ж, судя по всему, я действительно умер, – Изуку криво улыбнулся, встретившись с хмурым взглядом Тодороки. – И, судя по всему, я никогда не был беспричудным. ‎ ‎— Погоди, что? – Киришима, который кое-как смог успокоиться, до сих пор не верил. ‎ ‎— Начнем издалека...В детстве у меня обнаружили «лишний сустав», который свидетельствовал о том, что причуда у меня никогда не проявится. Потом я получил Один За Всех, а потом я его потерял. За всю свою жизнь я никогда не был настолько близок к смерти, как сегодня. Возможно, моя причуда ускоряет регенерацию смертельных ран. Врачи сказали, что мне пробили лёгкое и какие-то там сосуды, важные для работы сердца, однако сейчас всё в целости, но моя рука по-прежнему сломана, ведь переломы моей жизни не угрожают. Возможно, до Один За Всех эта сила была настолько слабой, что практически не занимала мой фактор-причуды и давала, опять же возможно, лишь высокий болевой порог и выносливость. А теперь, когда Один За Всех усилил её, я всё ещё могу стоять перед вами. ‎ ‎Задрота снова спасла чертова удача. Кацуки не хочет даже думать, что бы было, если б не эта божественная случайность. ‎ ‎— Мидобро, мы все страшно испугались, – глаза Дерьмоволосого всё ещё были мокрыми. ‎ ‎— Изуку, – голос Кацуки сильно хрипел и надрывался, – ты же понимаешь, что эта причуда не даёт тебе права и дальше необдуманно рисковать собой? Черт, ты всегда так делаешь! Ты вообще думаешь о том, что будет с тобой? Что будет с тётей Инко? Всемогущим? Айзавой? Твоими друзьями? Мной? – Кацуки поднял глаза на Изуку. Он не мог злиться на него, но и не мог смотреть на то, как задрот продолжает так делать. – Ты вообще понимаешь, что я чувствовал, когда увидел твой труп?! Черт, а если бы... ‎ ‎— Я понимаю, Каччан... Я знаю, как это больно. Прости меня. Простите, ребят, – Изуку погладил Кацуки по щеке. ‎ ‎Бакуго сам однажды умирал. И Изуку это видел. Можно сказать, они квиты. Только от этого вообще не легче. Кацуки физически больше не сможет отпустить Изуку. Он сойдёт с ума, если не удостоверится, что ботаник не помер в каком-нибудь глупом бою, чего конечно же не может произойти, как сегодня выяснилось. ‎Врачи разобрались с рукой Мидории и отпустили его. Бакуго, словно тень, следовал за ним. Спасибо, Дерьмоволосый, у больницы уже стояла его машина. Он без слов открыл Изуку дверь. ‎ ‎— Каччан... – Мидория пристегнул ремень. ‎ ‎— Я не злюсь на тебя, – сил слушать нелепые извинения уже не было. За этот день Бакуго испытал слишком яркий спектр эмоций. Он чувствовал себя выжатым лимоном. ‎ ‎— Да, спасибо, но я не об этом. В чём ты мне хотел признаться? ‎ ‎О. ‎ ‎Да. ‎ ‎Точно. ‎ ‎Момент неподходящий, цветов нет, красивого заката тоже. Кацуки весь грязный и потный, а его глаза немного опухли. Такая себе романтика, но больше тянуть нельзя. Кто знает, что решит выкинуть Изуку завтра и сработает ли его причуда снова? ‎ ‎— Я люблю тебя, Изуку. ‎ ‎— О, я тебя тоже. ‎ ‎— Не в том смысле, – Кацуки устало вздохнул, – я люблю тебя совсем не как друга, кретин. ‎ ‎Изуку замер. Всё. Это точно конец. Сейчас он пошлёт Бакуго куда подальше и уйдет далеко и надолго, прямо как в тот день после встречи выпускников. Кацуки такой идиот. ‎ ‎— Каччан...Ты уверен? ‎ ‎Кацуки сжал руль и громко выдохнул. ‎ ‎— Слушай, сегодня я полчаса прилюдно рыдал в холле главной больницы из-за твоей смерти. Как думаешь, уверен ли я? Хотя, можешь не отвечать. Я знаю, что не заслуживаю. Как вообще можно любить того, кто превратил твою жизнь в ад... Это глупо, забудь, – он отвернулся и начал заводить машину. ‎ ‎— Я тоже. ‎ ‎— Да, я зн...Погоди, что?! – Кацуки в шоке обернулся на Изуку, цвет кожи которого уже был близок к оттенку спелого томата. Он неловко улыбался и не знал куда деть свою целую руку, цепляясь за свои волосы. ‎ ‎— Я тоже тебя люблю, Каччан. Очень давно. Я не буду скрывать: в средней школе мне хотелось отправить коробку пауков тебе по почте, но я люблю тебя. Я не думал, что это когда-то окажется взаимно. Ты всегда для меня был кем-то большим, чем просто друг или одноклассник. Ты мой первый герой, Каччан... ‎ ‎У Кацуки изначально были все шансы. Ещё с самого начала, чёрт. Не хотелось признавать, но Дерьмоволосый был прав. Только подумать, ради этого момента им двоим буквально пришлось умереть. ‎ ‎— Изуку, мы идиоты. ‎