Часть 12
9 мая 2026 г., 14:57
12 глава
Коридор старого крыла будто становился уже с каждой секундой.
Воздух — тяжелее.
Тишина — громче.
Даже шаги звучали неправильно.
Слишком резко.
Слишком пусто.
Феликс шёл почти вплотную к Минхо, сам этого не замечая.
Руки спрятаны в рукавах худи,
плечи напряжены,
взгляд постоянно скользит по тёмным углам коридора.
Ему не нравилось это место.
Совсем.
И дело было даже не в “страшной атмосфере”.
Нет.
Скорее…
здесь было ощущение,
будто стены слишком много видели.
Слишком много чужой боли.
И от этой мысли внутри всё неприятно сжималось.
⸻
— Нам реально стоит вернуться, — тихо сказал Феликс.
Его голос эхом разлетелся по коридору.
Слишком громко.
Все автоматически обернулись.
Чанбин тут же попытался усмехнуться:
— Ого, Ликс испугался?
Но улыбка вышла слабой.
Натянутой.
Потому что,
если честно,
страшновато было уже всем.
Даже Джисон молчал.
А вот это уже реально напрягало.
⸻
Феликс машинально посмотрел на него.
Джисон стоял чуть впереди остальных,
засунув руки в карманы худи.
Обычно:
он бы уже язвил,
шутил,
спорил с Чанбином,
подкалывал Сынмина.
Но сейчас…
тишина.
И это было неправильно.
Очень.
Феликс сам не понял,
почему именно это начало тревожить сильнее всего.
⸻
— Эй, — тихо позвал он.
Джисон не сразу повернул голову.
— Ты нормальный?
— Ага.
Слишком быстро.
Слишком автоматически.
Феликс нахмурился.
Потому что это “ага” звучало как абсолютное “нет”.
Но он не успел ничего сказать.
Потому что Джисон уже толкнул дверь 308.
⸻
Скрип разрезал тишину.
И у Феликса мурашки пошли по коже.
Комната внутри была тёмной.
Старой.
И какой-то…
мертвой.
Свет фонарика Чонина медленно скользнул по помещению.
Сломанные мольберты.
Разбросанные кисти.
Порванные холсты.
Стулья, сваленные в кучу.
А ещё —
царапины на стенах.
Много.
Слишком много.
Будто кто-то в панике пытался выбраться.
Феликс почувствовал,
как дыхание стало медленнее.
Тяжелее.
— Боже…
Он сам не понял,
почему сказал это шёпотом.
Будто громкий голос здесь был запрещён.
⸻
Минхо медленно прошёл вперёд,
осматривая комнату внимательнее остальных.
И чем дольше смотрел,
тем сильнее хмурился.
Ему это место не нравилось.
Вообще.
Особенно потому,
что Феликс почти не отходил от него.
А Феликс редко так делал.
Очень редко.
⸻
— Тут реально будто… — Чонин замолчал.
— Будто здесь кого-то убили? — тихо закончил Чанбин.
— Спасибо, теперь мне ещё хуже, — пробормотал Феликс.
И тут же вздрогнул,
потому что рядом тихо фыркнул Джисон.
Первый звук от него за последние минуты.
Феликс сразу повернулся.
— Ты меня напугал.
— Слабак.
Голос хрипловатый.
Но…
слишком тихий для Джисона.
Феликс смотрел на него ещё секунду.
Дольше, чем обычно.
Потому что сейчас Джисон выглядел странно.
Не раздражённым.
Не злым.
А…
напряжённым.
Будто держался из последних сил.
⸻
Хенджин медленно поднял одну из фотографий с пола.
На ней стояли подростки.
Улыбались.
Такие же, как они.
Только почти у всех лица были исцарапаны.
И почему-то от этого фото становилось хуже,
чем от всей комнаты.
— Что здесь вообще произошло?.. — тихо спросил он.
Никто не ответил.
Потому что ответа не было.
⸻
Феликс осторожно подошёл к старому столу.
На нём лежали тетради.
Кассеты.
Пыльные диски.
А ещё —
маленькая видеокамера.
Старая.
Он протянул руку,
но Минхо сразу поймал его за запястье.
Мягко.
Но быстро.
— Не трогай.
Феликс удивлённо посмотрел на него.
Минхо редко говорил таким тоном.
Серьёзным.
Почти резким.
— Почему?
— Просто не надо.
И Феликс почему-то сразу послушался.
⸻
Позади послышался голос Чанбина:
— Тут проектор работает.
— Не включай, — сразу сказал Бан Чан.
Но было поздно.
Экран мигнул.
Комната наполнилась треском помех.
И у Феликса внутри всё резко сжалось.
Потому что это уже ощущалось как плохая идея.
Очень плохая.
⸻
Сначала на записи ничего не было видно.
Только дрожащая картинка.
Шум.
Смех.
Подростковый.
Громкий.
Неприятный.
Потом камера резко повернулась.
Коридор.
Этот же.
Старое крыло.
Только тогда оно ещё не было заброшенным.
На видео кто-то кого-то толкнул.
Послышался испуганный голос.
Смех стал громче.
Феликс почувствовал,
как желудок неприятно скрутило.
— Выключите…
Но никто не двигался.
Будто всех парализовало.
⸻
— Смотри в камеру!
Чужой голос на записи.
Жестокий.
Весёлый.
И от этой весёлости становилось страшнее всего.
Потому что для них это было игрой.
Кто-то за кадром начал плакать.
Тихо.
Сдавленно.
И Феликс резко отвёл взгляд от экрана.
Ему стало плохо.
По-настоящему.
Потому что это уже не выглядело как “страшная история”.
Это выглядело слишком реально.
Слишком человечески.
⸻
И именно в этот момент Джисон сломался.
Не внешне.
Пока ещё нет.
Но внутри —
что-то треснуло.
Потому что этот плач.
Этот страх в чужом голосе.
Этот смех.
Слишком знакомо.
Слишком.
Мир резко поплыл.
Комната исчезла.
Остались только воспоминания.
Тёмная комната.
Закрытая дверь.
Чужие руки.
Страх,
от которого невозможно вдохнуть.
И собственный голос,
который тогда тоже дрожал.
Он помнил это слишком хорошо.
К сожалению.
Помнил:
как потом неделями не мог смотреть людям в глаза.
Как вздрагивал от прикосновений.
Как научился первым нападать словами,
лишь бы никто не подошёл слишком близко.
Потому что злость была проще.
Намного проще страха.
⸻
— Джисон?
Феликс заметил первым.
Потому что тот резко побледнел.
Очень сильно.
И теперь смотрел в экран так,
будто видел уже не запись.
А что-то своё.
Очень страшное.
Феликс сделал шаг к нему.
— Эй…
Но Джисон будто не слышал.
Дыхание сбилось.
Руки дрожали.
И в следующую секунду он сорвался:
— ВЫКЛЮЧИ ЭТУ ХУЙНЮ НАХУЙ! —
Крик ударил по комнате так резко,
что Феликс вздрогнул.
Чанбин мгновенно выключил запись.
Тишина.
Тяжёлая.
Оглушающая.
И только теперь Феликс понял,
что Джисона трясёт.
По-настоящему.
Тишина после выключенной записи стала почти невыносимой.
Будто воздух в комнате резко закончился.
Никто не двигался.
Даже Чанбин,
который обычно не умел молчать дольше пяти секунд,
сейчас просто стоял возле проектора,
глядя на погасший экран так,
будто боялся снова случайно его включить.
Феликс всё ещё смотрел на Джисона.
И сердце неприятно сжималось.
Потому что…
это был не тот Джисон, к которому он уже начал привыкать.
Не тот шумный,
раздражающий,
вечно огрызающийся парень.
Сейчас перед ним стоял человек,
который выглядел так,
будто вот-вот развалится на части.
Джисон тяжело дышал.
Слишком быстро.
Руки дрожали так заметно,
что это уже невозможно было скрыть.
И самое страшное —
он будто вообще не понимал,
где находится.
Взгляд расфокусирован.
Плечи напряжены.
Будто он всё ещё был там.
Не в кабинете 308.
Где-то в прошлом.
⸻
— Джисон…
На этот раз голос Феликса прозвучал совсем тихо.
Осторожно.
Будто он боялся напугать его ещё сильнее.
Никакой привычной раздражённости между ними.
Никаких подколов.
Только тревога.
Настоящая.
Джисон резко дёрнулся от его голоса.
Словно только сейчас снова услышал реальность.
И тут же сделал шаг назад.
— Не подходи.
Голос хриплый.
Сбитый.
Феликс замер.
И внутри вдруг стало больно.
Потому что это “не подходи” прозвучало не зло.
Испуганно.
⸻
Минхо нахмурился сильнее.
Он уже видел Джисона таким.
Очень давно.
После того случая.
После ночей,
когда Джисон вообще не спал нормально.
После истерик,
о которых почти никто не знал.
И от осознания,
что всё это вернулось,
внутри начало закипать раздражение.
Не на Джисона.
На эту комнату.
На запись.
На людей,
которые вообще могли сотворить такое с кем-то.
⸻
— Всё, уходим, — резко сказал Минхо.
Первым нарушив тишину.
Бан Чан сразу кивнул:
— Да.
Но Джисон вдруг коротко рассмеялся.
Очень тихо.
И от этого смеха по коже пошли мурашки.
Потому что в нём не было ничего весёлого.
Вообще.
— Серьёзно? — хрипло выдавил он. — Сейчас решили уйти?
— Джисон… — начал Бан Чан.
— Нет, подожди.
Он резко провёл рукой по лицу.
Будто пытался прийти в себя.
Но получалось плохо.
Очень.
— Вы видели это? — голос начал дрожать сильнее. — Вы вообще понимаете, что это реальное дерьмо?!
Никто не ответил.
Потому что ответ и так был очевиден.
Да.
Понимали.
И именно это пугало больше всего.
⸻
Феликс сглотнул.
Он всё ещё не мог выкинуть из головы тот плач на записи.
И лицо Джисона сейчас.
Слишком разбитое.
Слишком…
живое.
Будто вся его привычная злость наконец треснула,
и под ней оказалось что-то намного страшнее.
⸻
— Джисон, — осторожно сказал Хенджин. — Давай просто выйдем отсюда.
И тут Джисон внезапно сорвался.
— ВЫ ДУМАЕТЕ ТАК ПРОСТО ВСЁ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ?!
Крик эхом ударился о стены.
Феликс вздрогнул.
Чонин вообще побледнел.
А Джисон уже не мог остановиться.
Слова будто начали вылетать сами.
— Думаете, если выйти из комнаты, всё исчезнет?! Думаете, люди потом просто живут нормально?!
Голос ломался всё сильнее.
И от этого становилось только хуже.
Потому что теперь все слышали:
это уже не про запись.
Вообще не про неё.
⸻
В голове Джисона всё смешалось.
Запись.
Чужой плач.
Собственные воспоминания.
Тёмная комната.
Запах чужого парфюма,
от которого его потом тошнило месяцами.
Чужие руки.
Страх,
который в детстве казался бесконечным.
И ужасное чувство:
что никто не придёт.
Никто не поможет.
Он ненавидел вспоминать это.
Ненавидел.
Именно поэтому:
орал,
ругался,
язвил,
кусался словами.
Потому что если перестать —
останется только страх.
⸻
— Джисон…
Феликс снова шагнул к нему.
Очень медленно.
И на этот раз Джисон не отшатнулся.
Только тяжело дышал,
опустив взгляд в пол.
Феликс чувствовал,
как у самого внутри всё сжимается.
Потому что…
он не знал, что делать.
Вообще.
Как помочь человеку,
который выглядит настолько сломанным?
⸻
А потом Джисон вдруг тихо сказал:
— Я ненавижу такие места.
Комната замерла.
Потому что это была,
наверное,
самая честная фраза,
которую он сказал за всё время знакомства.
Он коротко усмехнулся,
но голос всё равно дрогнул:
— Ненавижу людей, которые думают, что могут делать с другими всё что хотят…
И Феликс почувствовал,
как сердце болезненно сжалось.
Потому что теперь понял.
Не полностью.
Но достаточно,
чтобы внутри стало тяжело.
Очень тяжело.
⸻
Минхо медленно подошёл ближе.
Без шуток.
Без привычного сарказма.
Просто встал рядом.
Плечом к плечу.
Как делал когда-то давно.
И Джисон впервые за весь вечер будто немного выдохнул.
Совсем чуть-чуть.
Потому что:
Минхо знал.
Не всё.
Но достаточно.
И не смотрел на него как на сломанного человека.
Никогда не смотрел.
Несколько секунд никто не говорил вообще ничего.
Даже Чанбин, который обычно пытался разрядить любую ситуацию шуткой, сейчас просто стоял, сжав челюсть, и смотрел в пол. Шутки как будто застряли где-то на полпути.
Феликс медленно опустил взгляд.
Ему было странно.
Не страшно в привычном смысле — как от тёмной комнаты или резкого звука.
А по-другому.
Как будто он случайно увидел часть чужой жизни, которую не должен был видеть.
И теперь не знал, куда это деть внутри себя.
Джисон стоял всё так же.
Но уже не кричал.
Плечи чуть опустились, дыхание стало тяжелее, но ровнее.
Только руки всё ещё слегка дрожали.
Минхо не отходил.
Стоял рядом так, будто это было самое естественное место в мире.
И это почему-то выглядело важнее любых слов.
⸻
— Мы… уходим, — наконец тихо сказал Бан Чан.
Не как приказ.
А как решение, которое никто уже не будет оспаривать.
Сынмин молча кивнул.
Чонин вообще ничего не сказал — просто уже сделал шаг к двери первым, будто хотел выйти из этой комнаты как можно быстрее.
Чанбин задержался на секунду.
Посмотрел на кассеты.
Потом на сломанный проектор.
И тихо выдохнул:
— Это… реально больное место.
И вышел следом.
⸻
Феликс остался последним из тех, кто ещё не сдвинулся.
Он всё ещё смотрел на Джисона.
Не с любопытством.
И не с тем привычным раздражением, которое у них было раньше.
А с чем-то новым.
С осторожностью.
Потому что теперь он понял:
Джисон — не просто “громкий парень, который много спорит”.
И не просто “тот, кто всегда грубит”.
Он просто…
по-другому защищается.
⸻
Феликс сделал маленький шаг ближе.
Очень аккуратно.
— Джисон… — тихо.
Тот не поднял голову сразу.
Будто ему нужно было время, чтобы вообще услышать своё имя.
Потом всё-таки посмотрел.
И взгляд был уже другой.
Не агрессивный.
Но усталый.
Очень.
— Пойдём, — мягко сказал Феликс.
Пауза.
Джисон усмехнулся уголком губ, но это не было шуткой.
— Ты теперь типа переживаешь за меня?
Феликс замялся.
Честно.
Потому что не знал, как правильно ответить.
— Я не знаю, — сказал он наконец. — Просто… тут оставаться странно.
Джисон смотрел на него пару секунд.
Дольше, чем обычно.
И впервые за весь вечер в его взгляде не было защиты через агрессию.
Только усталость.
⸻
Минхо слегка повернул голову:
— Джисон.
Тихо.
Одно слово.
Но этого хватило.
Как будто якорь.
Джисон моргнул.
И медленно выдохнул.
— Да иду я…
Голос уже не резкий.
Скорее глухой.
⸻
Они вышли из 308 вместе.
И как только дверь закрылась за спиной, воздух стал… легче.
Не нормальным.
Но хотя бы не таким давящим.
Коридор старого крыла остался позади, и с каждым шагом обратно в сторону главного здания Sc-Art становилось чуть проще дышать.
⸻
Но внутри группы что-то уже изменилось.
Не громко.
Не резко.
А почти незаметно.
Феликс шёл чуть медленнее обычного.
Иногда смотрел на Джисона.
И больше не видел в нём только колкости и раздражение.
Минхо шёл рядом с Джисоном, не отставая ни на шаг.
И это тоже теперь выглядело не просто как “они знакомы давно”.
А как что-то гораздо глубже.
⸻
Чонин первым нарушил тишину, уже почти на выходе из крыла:
— Я официально за то, чтобы больше никогда сюда не возвращаться.
— Поддерживаю, — коротко сказал Сынмин.
Чанбин кивнул:
— Подписываюсь под этим контрактом кровью.
— У тебя нет крови, — спокойно заметил Бан Чан.
— Есть. Моральная.
⸻
Феликс слабо выдохнул, почти улыбнувшись.
Но потом снова посмотрел на Джисона.
Тот шёл чуть впереди.
Руки всё ещё в карманах.
Но уже не дрожали так сильно.
⸻
И всё равно в голове у Феликса застряло одно:
“Он там был не просто так.”
И это чувство почему-то не отпускало.
Даже когда они уже возвращались обратно в светлую часть кампуса,
где снова были лампы,
голоса,
и нормальная жизнь.
Что-то внутри этой компании уже треснуло.
И теперь это нельзя было “развидеть”.
