Запретная страсть Короля Севера

Дым от костров военного лагеря Севера стелился по земле, как призрак погибших. Казнь Неда Старка эхом отдавалась в сердце Кейтилин, разрывая её на части. –Нед... как жить без тебя?–шептала, в отчаянии обращаясь к погибшему мужу. Она сидела в своей палатке, уставившись в пустоту, сжимая в руках его плащ. Королева Севера — так её теперь звали. Но трон казался ей могилой. Горе сделало её глаза холодными, а слова — острыми, как воронёный клинок. Робб, её сын, король в расцвете юности, маршировал впереди армии, сея страх в сердцах врагов. Победы у Дредфорда и Шепчущего леса вознесли его, но цена была высока. Он женился на Талисе, волоантке-целительнице, порвав клятву Фреям. "Политика, — сказал тогда Роб. — Сердце велит одно, долг — другое." "Это любовь, матушка, настоящая, — сказал он ей тогда. — Фреи — цепи, а она — свобода", – добавил сразу, потому что наткнулся на суровый, пронизывающий взгляд серых очей. Кейтилин видела в этом безумие, предательство чести Старков. Доверие таяло, как снег под солнцем юга. Напряжение взорвалось на военном совете. Палатка гудела от голосов лордов: Джон Амбер спорил с Рамси, Чёрная Рыба хмурился над картой. Робб разворачивал свиток с посланием, слишком явно напоминавшим угрозу. –Фреи предадут нас, если не подкупим. Но Талиса — моя опора, – гордо произнёс король. –Нельзя отменять свадьбу. Они потребуют платы за предательство. Но моя жена права: мы не должны пресмыкаться. Кейтилин не выдержала. Импульсивная натура Талли взяла верх над рассудительностью натуры. Женщина вскочила, опрокинув кубок. –Опора? Ты нарушил клятву, Робб! За девчонку с юга? Отец умер за честь, а ты торгуешь ею, как конями за улыбку девчонки! Ты не король! Ты щенок, играющий в войну! – Огрызнулась Кэт. Лорды замерли. Робб побагровел: –Ты не понимаешь войну, матушка! Честь не спасёт Север! А твоя "любовь" погубит его! –Да услышь же меня, Роб! В конце концов, ты король или мальчишка?! Её голос сорвался в крик, слёзы жгли глаза. Лорды замерли, воздух стал тяжёлым, как перед бурей. Робб побелел, кулаки сжались. –Матушка... хватит! — прошептал он, но та не унималась. Наконец, Старк устал спорить с тем, кто даже не пытается выслушать его и понять причину таких поступков. Он швырнул свиток, развернулся и почти бегом вышел. Шаги гулко отдавались в тишине. Ночь опустилась на лагерь. Робб бродил меж палаток, ветер хлестал по лицу. Слова матери жгли душу. Унижение нижение перед лордами поразило нешуточные сомнения сомнение в себе. –Она не понимает, — бормотал мальчик, что так отчаянно хотел казаться старше своего возраста. — Но я должен... должен её понять. Роб направился к палатке матени, сердце колотилось где-то в районе горла, мышцы сводило от нервного напряжения. Наконец пришёл. Толкнул обшитый золотыми нитями бархатный алый полог и замер. Кейтилин сидела на кровати на коленях, низко наклонившись, почти уткнувшись лбом в простынь, и рыдала в подушку. Тело мелко сотрясалось от слёз и дрожи. Королевы не плачут так, но сейчас она была просто матерью. Не только для своего сына, ещё и матерью для всего королевства. Одинокая женская душа, сломленная горем. Она имела право оплакивать ещё не наступившие, но определённо неизбежные потери. –Матушка... — тихо позвал Роб. Она вздрогнула, подняла заплаканное лицо. Мальчик опустился рядом, обнял крепко, чувствуя, как дрожит её тело. –Прости меня. Я не хотел ранить. Твой гнев... он справедлив, но я так устал нести это один... Кейтилин уткнулась в его плечо, слёзы пропитывали его дублет. –Матушка, прости. Я не хотел... Твой гнев ранит глубже стрел Ланнистеров. –Робб... Нед ушёл, Санса в плену, Арья пропала... Всё рушится, а ты... ты уходишь от меня. –Ты не одна. Я здесь. — Но я так устала от одиночества. —И я, матушка. В тебе — мой дом. Ты одна можешь утешить меня. Только перед тобой королю не стыдно показать свои слёзы. Он нежно провёл рукой по её волосам, как в далёком детстве в Винтерфелле, и коснулся губами лба — лёгкий, тёплый поцелуй утешения. Этот жест растопил лёд. Кейтилин подняла взгляд, её глаза, полные слёз, встретились с его. –Не уходи... пожалуйста. Её пальцы коснулись его щеки, дрожа, спустились к шее. Робб замер, но не отстранился — тепло прикосновений разливалось по телу, смывая боль. Поцелуй в лоб перешёл в ласковые касания губ у виска, затем щёк – всё ближе к губам. Робкий сначала, полный трепета и нужды в близости перешёл к такому родному желанному рту. –Матушка... Кейтилин... Прошептал молодой король и Кэт ответила, прижимаясь ближе. В полумраке палатки их тела слились в нежном танце. Руки Робба скользнули по её плечам, стягивая платье с заботой, открывая кожу, ещё хранящую тепло былой жизни. Кейтилин провела ладонями по его груди, чувствуя биение сердца — сильное, живое, единственное, что осталось от семьи. — Но честь... Едва преодолев себя Кейтлин оторвалась от сына и заставила себя выдохнуть это короткое "нет" – предостережение, которое не остановило его. Которое было сломленно, как будут сломлены все преграды на пути к их общему теперь счастью. —Честь сломана Фреями, не нами, матушка. Ответил с предыханием Робб, покрывая страстными поцелуями её шею. — Здесь только мы. –Ты вырос... мой мальчик стал мужчиной, Вздохнула Кейтилин, лаская его плечи, когда почувствовала его каменный, твёрдо стоящий член, который уткнулся головкой в её бедро. Их тела слились в нежном танце. Руки скользили ласково, тела сплетались ритмично, полные тепла и слёз. Хриплый шёпот: "Люблю тебя... всегда", растворял конфликты в экстазе единения. Они ласкали друг друга медленно, с трепетной нежностью, словно боялись спугнуть хрупкий миг. Губы встречались в глубоких поцелуях, полных соли слёз и сладости забытой любви. Тела сплелись, двигаясь в унисон, как волны Северного моря — ритмично, страстно, но бесконечно ласково. И в этом единении горе бессильно отступало, рождая волны тепла, шёпот имён и вздохи облегчения. Это было больше, чем порыв — исцеление душ, запретное переплетение крови и сердец, где мать и сын стали одним целым в объятиях ночи.

***

Рассвет проник сквозь полог золотистыми лучами, окрашивая их лица. Кейтилин проснулась первой, пальцы нежно коснулись щеки Робба. Он открыл глаза, улыбнулся сонно и прижал её к себе. –Что мы наделали? Всегда звонкий голос Кэт теперь дрожал от смеси нежности и страха. Робб отнял её ладонь от своего лица и трепетно, долго поцеловал. –Мы нашли друг друга в темноте. Это не грех, матушка. Это жизнь, которую война пытается отнять. Теперь я сильнее, потому что ты со мной. –И что теперь? Талиса... она ведь жена твоя. Робб вздохнул. –Пока ещё будущая жена, но свадьбу можно отменить. Кейтлин посмотрела на него с неверием и как-то слишком радостно. Роб мягко улыбнулся уголками губ. –Она добрая, но... вчера ты напомнила мне, кто я. Север в крови, матушка. Талиса видит раны, ты — душу. Он прижал еёк своей груди. –Мы выстоим вместе. Твои советы спасут меня от ошибок. Эта ночь — наш секрет, наш щит. Они лежали так долго, шепчась о прошлом и будущем. И Кейтилин чувствовала, как гнев ушёл, сменившись тихой силой. Она будет советовать ему мудрее, защищать яростнее. Робб осознал: его решения теперь несут не только долг, но и эту связь, делая его уязвимее, но цельнее. Лорды шептались о вчерашней ссоре, Фреи слали ультиматумы, Ланнистеры наступали — но в их глазах теплилась новая искра. Эта ночь скрепила их узы, обещая выдержать бури Вестероса... или сломать под их напором. В мире, где престолы пропитаны кровью, даже любовь Старков несёт тень беды. Позже Кейтилин подойдёт к невестке с холодной улыбкой: –Береги его, девочка. Север не прощает слабости. Ревности нет места в их тихом уголке посреди бушующего войной мира. Кэт знает: из связь выдержит. Их чувство глубже просто увлечения и она уж точно не собирается сдаваться во власть невзгод. Север разбил хрупкий стержень Талли на мелкие части, а затем собрал вновь, сковав льдом. На этот раз крепче. И теперь ничто в семи королевствах не испугает маленькую Кошечку Кэт.