Призрачный пепел

      — Уже уходишь? — слова вырываются быстрее, чем она успевает их осмыслить. Она до боли прикусывает язык и отводит взгляд, цепляясь им за серебряные точки за окном.       — Что-то не так? — уточняет он после короткой паузы.       — Нет. — ага, просто она едва не убилась ради всей жизни, которая только есть во Вселенной, едва не слилась с отвратительным чудовищем, едва не устроила кровавую войну, а так да... Да, всё нормально. Голова немного кружится, но это пройдёт.       — Герта?..       — Я в порядке. — шляпы на ней нет и спрятать взгляд под широкими полями она не может. Остаётся только впиваться взглядом в вакуум.       Он не уходит. Так и стоит посреди пустующего коридора станции и смотрит на неё. Что он делает? Анализирует, просчитывает дальнейшие шаги, отвечает на пришедшее внезапно сообщение?..       — Герта, — он подходит ближе. — Я остался, чтобы убедиться, что твоё состояние стабилизировалось. Если тебя что-то беспокоит, я буду рад помочь.       Беспокоит? Да у неё внутри сложно жгучий лёд разливается по венам! Хочется просто уйти ото всех, запереться в своей башне в окружении кукол и всё... Только теплее от этого не станет. Да и легче тоже.       Тяжёлая рука ложится на плечо. Она вздрагивает, подавляя порыв взглянуть на него.       — Я же говорю, что в порядке. — она имеет ввиду только своё физическое состояние, но голос всё равно в конце срывается на хриплый шёпот. Она снова смотрит на звёзды. Звёзды, которые могла собственноручно сжечь, превратить в пепел, оседающий на плащ космоса. Она вздрагивает — ничего не может с собой поделать и знает, что он это почувствовал.       «Просто уйди». — как же она хочет, чтобы он остался. Он молчит. Потом медленно убирает руку с её плеча. — «Не уходи!» — она чувствует, как что-то сползает по щеке. Ей страшно. Впервые за много-много янтарных эр ей по-настоящему страшно. Страшно остаться наедине с собой и бесконечно прокручивать в голове варианты альтернативного будущего. Она даже может представить, как Сталесклеп отделял бы её голову от тела...       Та же рука обнимает её за плечи, разворачивает и аккуратно, даже как-то неуверенно, прижимает к груди. Герта широко распахивает глаза, но видит только мутную пелену. Она перестаёт дышать. Она не знает, что делать, и не может пошевелиться. Не может оставаться в таком положении, но и не находит в себе сил, чтобы отстраниться.       — Скрюллум... Что?.. — едва слышно выдыхает она, но он слышит.       — Я пришёл, чтобы помочь. Твои показатели, согласно отчёту, стабильны. Предположение: проблема в другом.       Её дрожащие уголки губ слегка приподнимаются. «Показатели», «отчёту» — другой не обратил бы на это внимания, но она проработала с ним достаточно, чтобы знать — если он путает термины соответствующие эрудроидам и людям — он нервничает. Руперт оставил не исчезающий шрам на лике Вселенной, проведя широкую черту между органической и неорганической жизнью, что неизбежно вынуждало и тех, и других с осторожностью подбирать слова в общении. И Скрюллум умел это делать как никто другой. Но даже его безупречная программа могла дать сбой.       Как сейчас...       — Вопрос: могу ли я что-то для тебя сделать?       Она молчит. Не находит сил, чтобы ответить. Ни её гордость, ни её принципы не позволяют ей сказать: «Просто побудь рядом. Мне очень страшно».       Он тоже молчит, не отстраняется. Он... Он понимает? Понимает, какой ад происходит у неё в голове?       Ей вдруг кажется, что она теряет связь с реальностью. Она снова стоит на мостике, с непоколебимой решимостью глядя в лицо и Разрушению, и Эрудиции...       Она снова видит Сталесклепа...       Она вновь сливается с Нус...       — Герта? — он чувствует, как её трясёт. Она в беспамятстве цепляется пальцами за его одежду.       «Не уходи».       Она не может сдержать слёзы. Ноги перестают держать. Если бы не он, она бы просто рухнула на пол, а так они оба медленно опустились на колени, словно листья в осеннем танце.       Альтернативы... Гигантская рука тянется к ней, а она просто стоит и смотрит...       Ей интересно, что будет дальше.       Ледяные пальцы поднимают её на тысячи метров над землёй. Она не может дышать...       Ей интересно, как закончится её жизнь.       Другой рукой Сталесклеп как будто нарочно медленно и болезненно отрывает её голову от тела и завершает Коронацию...       Став частью ужасающей машины, она ничего не чувствует. Теперь у неё только одна цель. Она создаёт безупречную армию из своих кукол и, будто идеально обученный дирижёр, ведёт их строем по бесчисленным мирам навстречу Эрудиции, оставляя позади лишь Разрушение и смерть...       Дроидоголовая, нанесёшь ли ты сокрушительный удар в попытке сохранить собственную жизнь?..       — ...Герта! — голос доносится издалека, словно сквозь толщу тёмной воды. — Герта, ты меня слышишь?       Её слабо трясут за плечи. Она наконец видит очертания его лица перед собой, цепляется за яркие оптические датчики, как за последнюю надежду вырваться из непрекращающегося кошмара.       — Поч... почему?..       Почему что? Почему это никак не закончится? Почему Сталесклеп в её сознании не рассыпется прахом, как это случилось в реальности? Почему...       Почему ты не ушёл?..       Он не знает, что делать. База данных выдаёт варианты, но он знает, что ни один не поможет. Он замирает, когда её взор проясняется, прежде, чем вновь начинает ускользать. Слёзы по-прежнему текут по её щекам, и он не может их остановить. А должен ли? База данных вновь подсказывает, что органические формы жизни так избавляются от стресса, что это нормально. Но то, что сейчас происходит с Гертой выходит за рамки «нормального».       Он видит, как она снова проваливается глубоко в себя. Нет. Её надо вытаскивать.       Он вновь зовёт её, трясёт за плечи, но это уже не помогает. Вызвать медиков? Долго. В процессоре что-то происходит, что-то странно перещёлкивает в ядре. В непонятном ему самому порыве, он крепко прижимает её к себе. Снова зовёт её. Она не отзывается. Тогда он осторожно берёт её на руки, медленно поднимаясь и каждую секунду надеясь увидеть прояснение в её взгляде — ничего.       Он делает первый шаг, крепче прижимая её к своей груди. Он несёт её по коридорам и после очередного поворота её рука слабо поднимается и сжимает его рубашку.       — Герта?.. — безуспешно. — Держись. Мы почти на месте.       Медицинский отсек встречает их вопрошающими взглядами. Врачи быстро подходят, начинают задавать вопросы. Скрюллум отвечает коротко, чётко, и отчасти автоматически, не переставая смотреть на Герту. Ему указывают на одну из капсул. Он бережно опускает её на кровать. Медики просят его покинуть отсек. Он не хочет уходить. Ещё меньше хочет, когда Герта слово выныривает в реальность и смотрит на него глазами, полными страха и даже какого-то отчаяния.       Медсестра встаёт между ними, и он понимает, что сейчас будет только мешать...       Проходит много часов. Он по-прежнему не уходит далеко от отсека. Двери лениво разъезжаются в стороны перед женщиной. Она с удивлением встречается взглядом с тут же подошедшим механическим аристократом.       — Вопрос: как состояние госпожи Герты?       — Стабильное. — отвечает она после короткой паузы, сверяется с данными с планшета. — Мы погрузили её в сон. Скорее всего, её состояние вызвано сильным эмоциональным перенапряжением после контакта с Эоном. Сейчас мы мало что можем сделать. Просто дадим ей немного времени.       — Могу ли я увидеть её?       Медсестра ненадолго замирает.       — Да, но навряд ли это вам что-то даст. — она поворачивается, чтобы провести его внутрь       — Благодарю. — он делает короткий поклон головой, приложив руку к груди.             «Я знаю, что ты хочешь сделать».             «Не останавливай меня».             «Я не могу лишить тебя свободы выбора, но я сделаю всё, чтобы ты нашла другой путь».             «Просто скажи, пойдёшь ли ты со мной по любой дороге, которую я изберу? Пройдёшь ли ты даже самый тёмный путь со мной до конца?»             «Я давно принял решение».             «Прошу, подумай ещё раз».             «Пока судьба на нашей стороне. Но если что-то пойдёт не так — не держи меня».             «...мы живы?..»             «Да, всё закончилось».             «Не оставляй меня!»             «Никогда»...