Дом Штормовых королей

— Ох, ма-ать… Ренли Баратеон, на диво всем штормовым лордам, любил читать. Читал Ренли запойно, постоянно и все, что попадается под руку. Строго говоря, он не был библиотечным гением, как тот же Тирион Ланнистер или… как там его… Чтец, да, Чтец из Харлоу. Нет, Ренли не был разборчив в книгах и мог прочитать хоть «Великие осады Вестероса» архимейстера Шевайлтона, хоть «Будуарные похождение зрелых нимфеток» придворного писаря времен короля Эйгона Недостойного. Роберт, не особо ценивший литературу, пенял ему, что в летописи брат войдет книжником. Станнис ругался, что Ренли готов читать хоть лиссенийские сказки для нищих и блудливых вместо дельных вещей. Но оба, пожалуй, были неправы. Воспитанный крепкой рукой второго старшего брата Ренли рано полюбил жизнь солдатскую. Плюс пошедший статью, мастью и разудалым характером в самого старшего из ныне живущих Баратеонов молодой лорд Штормового Предела терпеть не мог долго сидеть на месте. И хоть мейстер Крессен старательно прививал Ренли библиофилию, тот в четырёх стенах просто не мог жить. Поэтому участь Эйриса-Книжника ему, пожалуй, не грозила. А вот заикание от прочитанного только что — и это невзирая на любовь к любым написанным буквам! — по-любому.  — Ты послушай, Стан, что пишут мои черти, — обращался молодцеватый и излишне впечатлительный энергичный молодой лорд. — «Принц обладает характером скверным, двуличным — при отце улыбается и сражает галантностью, но в тайне от него занимается самыми мерзкими делами: от свежевания заживо крыс и кошек до избиений слуг палками и плетьми. Дважды его за этим ловил король, дважды бил принца до синяков. Привычки принц не меняет». Станнис Баратеон, уперевшись локтями в расписной стол, молча хлебнул из кубка. Младший и энергичный брат его знал, что в глубоком, большом походном кубке — лимонная вода, ибо крепленного Станнис не терпел. Свой же полезный коктейль средний Баратеон готовил просто — выжимал целый лимон в кубок, остальное доливал ледяной водой. У неподготовленных дураков сворачивались скулы, но бывалый адмирал и флотоводец Станнис лимоны чтил и уважал. Вот и сейчас, хлебнув поразительно кислый коктейль, он даже не скривил губы. Вместо этого откровенный только с младшим братом и Давосом Сивортом Баратеон сумрачно ругнулся. — И что хотят тебе сказать твои наушники, Ренли? Что воспитание принца упущено? Мне кажется, ты зря им платишь так много, если это все их новости, — фыркнул хозяин Драконьего Камня. Его ближайший родственник принялся беспокойно мерить солярий лорда шагами.   — Нет, там еще про то, что он лупит Томмена, получил недавно от своего двоюродного деда Кивана несколько мешочков с золотом, а еще… Вроде, на всех своих ливреях приказал вышить герб Ланнистеров рядом с нашим. Станнис задумчиво постучал костяшками по столу. — Плохо. Что еще сообщают твои соглядатаи? Станнис Баратеон, будучи человеком, которому боготворивший его младший брат подчинялся всегда и во всем, долго решался на то, чтобы приставить к племяннику шпионов Ренли. Но когда за принцем начали замечать откровенно скользкие наклонности, приказ был отдан, а младший из царственных братьев-Баратеонов поспешил исполнить.  — В остальном — ничего такого. Принц избегает тренировок, боится боли, труслив, но любит вид крови. Не своей, естественно. Интерес к женщинам не проявляет. Ну, может, пока что, — справедливости ради добавил высокий и блистательный лорд Штормового Предела. — Боги! — Станнис потемнел лицом. — Не думал, что скажу это, но как он оказался в нашей породе? Да еще и от Роберта… Стоявший за спиной своего лорда сир Давос Сиворт, вернейший из верных Луковый рыцарь, неловко закашлял в кулак. — Говори, Давос, — одобрительно кивнул ему Баратеон. — Мы с Ренли всегда готовы услышать тебя. — Милорд, это касательно слухов, отправленных мною из таверн Купчих Замков Королевской Гавани, — скромно и тихо молвил бывший контрабандист. Купчими Замками звался район Королевской Гавани, в котором проживали преимущественно торговцы, причем, надо отметить — в основном заморские. Свои, вестеросские купцы предпочитали ютиться бок о бок с ремесленниками в районе, прозванном Ремеслёнок.  А вот иностранные торгаши всех мастей выстраивали свои жилища отдельно. Вычурное название «Замки» эта часть города получила за внешний вид тамошних строений — почти каждый приезжий, решивший устроить свое поместье, вкладывал туда просто сумасшедшие деньги. Каждое здание словно соперничало с соседним в безвкусном, дорогом, кричащем богатстве.  Вот народ Королевской Гавани и прозвал так этот район.  И, надо сказать, его обитатели не были любимцами остальных столичных жителей.  — Что говорят твои бывшие преступные друзья? — изломив бровь, поинтересовался Ренли. С Давосом их связывала уже очень давняя дружба. Именно он посвятил еще очень юного тогда принца Ренли в рыцари. Тот спустя несколько лет после памятной осады упросил Станниса отпустить его в патрульное плавание по Мысу Гнева на какое-то время вместе с «добрым дядей Давосом».  Во время одного из патрулей вокруг берегов своих земель судно Сиворта умудрилось натолкнуться на корабль пиратов… Если можно так назвать угнанный старый когг, который отчаявшиеся бывшие крестьяне лорда Велариона приспособили к прибрежному разбою. Короткая стычка вышла кровавой, и неожиданно равной. В битве Ренли спас Давоса, глупо подставившегося под удар топором одного из ближайших подручных вражеского капитана. Юный лорд подобранной булавой снес голову противника, взревев от усердия как раненный медведь. После битвы Давос крепко пожал руку молодому Баратеону, предложив тому прямо на палубе захваченного когга преклонить колену и получить награду. Юного Ренли прозвали Диким Воем, а история его рыцарства вошла в легенды. Ну, пусть и не в легенды, но точно в трактирные рассказы. — Милорд Ренли, я даже и не знаю, как сказать это в правильной форме… — Добрый сир, — подмигнул ему Ренли, — забыл, как по палубе меня гонял крепким словом? Давай уже, руби правду от плеча. Луковый Рыцарь вздохнул. — Джоффри крепко сошелся с Меррином Трантом, милорд.  — С этим мясником? — скривился Станнис. — Не удивлен. — Брат, ты слишком строг. Мясники — чудные люди. После осады нашего дома я стал ценить их намного больше. Трант не особо достоин сравнения с ними… Станнис хлопнул по столу. Ренли блеснул улыбкой. — В сторону шутки. Давос, продолжай. Сиворт кашлянул. Он всегда дивился тому, как Ренли свободен чувствовал себя рядом со строгим старшим братом, не боясь над ним подтрунивать и получать за это выволочку. Но их обоих такая манера общения, казалось, не напрягала. — Милорды, Трант часто стал захаживать в единственный бордель в Купчих Замках. — Который принадлежит Мизинцу? — сощурился Ренли, не переставая расхаживать из стороны в сторону, заломив руки заспину. — Точно так, лорд Ренли. — Нарушением клятв сейчас мало кого можно удивить, но… Как часто он туда ходит? — Если верить служкам, то минимум несколько раз в каждую седмицу дней. Станнис нахмурился, и стал небрежно щелкать ногтем по краю кубка. — Не припомню, чтобы Белым Братьям выдавали достаточное для такой разгульной жизни жалованье. — Тут как раз слова Давоса могу логично объяснить я, — резко развернулся вокруг своей оси Ренли. Станнис даже не дернул бровью, привыкший к порывистым манерам младшего брата и воспитанника. — Слушаю. — Брат, Джоффри стал осыпать нескольких избранных придворных золотом. Мои люди и в этом донесении, — он встряхнул бумагами, которые все еще держал в руке, — заверили в очередной раз, что принц уверенно создает группу прихлебателей вокруг себя. Несколько рыцарей без дела, один межевой, пара стражников-капитанов ворот, Аллар Дим… — Скотина, взяточник и трус, — тихо рыкнул Станнис. — … а также, скорее всего, кто-то из вторых сыновей мелких домов Королевских земель. — А Блаунт? — Джоффри его презирает. — И поделом, — неожиданно даже для самого себя выдал Давос. Станнис усмехнулся.  — Рубишь с плеча и правдиво, как всегда. Не забыл Блаунту хозяйку трактира? — Нет, милорд, — потупился Луковый Рыцарь. — И правильно! — хлопнул самого себя по груди младший из Баратеонов. Ренли хорошо помнил историю с хозяйкой трактира, Боросом Блаунтом и Алларом Димом. Отказавшаяся выдать своего единственного сына как «подозреваемого» в неоднократных кражах, она навлекла на себя гнев заместителя главы городской стражи. Золотые плащи выволокли ее прямо на улицы Ремесленки, где раздели и принялись лупить бедную женщину по интимным местам портупеями. Проходивший рядом Давос с маленьким отрядом солдат гвардии Драконьего Камня разоружил Золотых Плащей. Дима, ответственного за самосуд, моментально притащили в Красный Замок. Добрый и честный сир Давос, пожалуй, единственный раз в жизни пришел в неописуемую ярость, сломав одному из стражников нос.  После разбирательств Джона Аррена выяснилось, что крал со складов Золотых Плащей оруженосец сира Бороса Блаунта, его племянник. Сын трактирной хозяйки, на свою беду, просто был на него очень похож. Поэтому, на основании слов очевидцев, решили приволочь его вместо оруженосца целого Белого Брата. Сам Блаунт приветствовал это, лично попросив Дима найти «козла отпущения» и замять вопрос. Всю эту грязную историю скрыли, так как могла пострадать честь гвардии. Дима понизили до капитана Стальных ворот. Заместителем командира Золотых плащей стал сир Джаселин Байуотер. С Блантом вопрос решался за закрытыми дверьми. Оруженосец его уехал на стену, но плаща Борос не лишился. Взамен людям Давоса и самому Луковому Рыцарю простили самоуправство, но на этом — всё. Станнис скрежетал зубами, но сделать ничего не мог — Золотые плащи не входили в его ответственность. Его подручный просто не имел право поднимать руку на городскую стражу. На тот момент сам брат короля даже не стал еще мастером над кораблями.  Именно после этой истории младший брат среднего Баратеона упросил владыку Драконьего Камня поручить его на время сиру Давосу.  — Итак. Подведем итоги, — тяжело проговорил суровый хозяин древней вотчины Таргариенов. — Джоффри создает себе окружении из скользких гадов, не учится ничему полезному, терроризирует слуг и младшего брата, — сухо ответил ему Ренли, почесывая в затылке. Станнис вздохнул.  — Брат, мне необходимо, чтобы ты как можно скорее приступил к своим обязанностям. — Стан, согласие от Аррена… — Я говорю — это формальность! — повысил голос Станнис. — Джон не станет препятствовать. Ссориться со мной ему не с руки. Кандидатуру младшего брата на пост мастера над законом Станнис Баратеон проталкивал откровенно, напрямую и уже очень давно. Аргументируя большой образованностью Ренли (Станнис лично тряс хвалебными письмами от Крессена на имя государя), опытом в морях, честно добытым рыцарством, службой (хоть и весьма короткой) в личной гвардии Станниса (на младшей должности, но зато честно), Станнис годами давил на брата. Роберт, по старой привычке, сначала на среднего брата ругался. Потом спорил. Потом ссылался на молодость Ренли. Но прошло несколько лет и аргументы иссякли. Младший Баратеон вот уже два года полновластно управляет Штормовым пределом. Кастелян Кортни Пенроз, во время отдыха с рыцарями замка, доверительно шептал, что Ренли «телом-то Роберт, но мозгами — в Станниса». И что греха таить — был прав.  Роберт по итогу сдался, препоручив Джону Аррену обдумать вопрос серьезно. Их дядя Ломас Эстермонт (не без прямого письма от Станниса) сослался на проблемы со здоровьем и освободил пост мастера над законом. Дело оставалось только за согласием десницы, и средний Баратеон не скрывал, что в любой момент готов будет стать ему оппозицией, если такой хорошо подготовленный под Ренли пост уплывает из рук оленьего дома. — Милорд, если позволите… — Излагай. И присядь, Давос. Сиворт вышел из-за спины Станниса и сел по правую руку от него. Взгляд его уткнулся в Расписной стол — точно в красивое изображение ставшего ему родным Мыса Гнева. — Милорд, вы позволите выделить в свиту лорда Ренли еще несколько человек из команды? Помните, я рассказывал… Станнис поморщился. — Ах да. Ренли, забирай людей с корабля Давоса. Сами просятся, не вижу преград. Ренли довольно хохотнул, подмигнув Давосу. Энергичный хозяин Штормового Предела давно собирал людей, с которыми он должен отправиться, как он выражался, «драть Королевскую Гавань». Несколько человек из команды Сиворта, помнивших рослого и могучего Оленя забавным постреленком-юнгой, не смогли удержаться и попросили Сиворта отпустить его в свиту Ренли. — Что ж. На сегодня все. Можете быть свободны. Станнис встал, хлопнул Сиворта по плечу и убыл, развернувшись круто. Хлопнула дверь. Ренли ухмыльнулся и буквально прыгнул на стул напротив Давоса. — Что, Давос? По кубку? — Милорд, если вы настаиваете… — Доставай флягу, Луковый Рыцарь! Я помню, у тебя всегда припасен ром…

***

Ответа десницы нужно было ждать несколько недель, но Станнис был уверен, что времени терять нельзя. Ренли собирался в дорогу обратно в Штормовой Предел, и со дня на день должен был убыть с острова брата. Пока слуги и личный отряд носились по указу лорду со сборами, Ренли позволил себе (назло брату) коротать время праздно. Одним из любимых занятий стала игра в кайвассу с любимой племянницей. Ренли никому не признавался, но себе честно говорил — малышка Ширен была его любимицей. Томмен и Мирцелла были милейшими детьми, но Ширен штормовой владыка обожал. — Дядя, твой ход! — Ренли вздрогнул, оторвавшись от дум. — Ах, ну да… Прости, Ширен, твоя фаланга бита. — Лорд улыбнулся и передвинул фигуры вперед. — Опять? Но как… — Ты всегда торопишься, дорогая, — ухмыльнулся Ренли, взлохматив ей волосы. Селиса неоднократно просила не быть таким контактным с дочкой, но Ренли твердо спорил с ней, доказывая, что ребенок — в первую очередь ребенок, а не леди. Поэтому щипки, подзатыльники и взлохмаченные волосы — это замечательная манера общения в детстве.  Селиса ругалась, но Станнису не жаловалась. У них с Ренли давно расцвела добрая дружба, где она относилась к нему, как к дурному, но хорошему младшему брату. Но по голове Баратеону от невестки прилетало — и тут почему-то Селиса о пиетете вообще не вспоминала.  «Привычка с тех пор, как я рос под их со Станнисом крылом» — фыркал про себя Ренли, но особо не возмущался. — Кроха, как у тебя настроение? Ты сегодня хмурая. Ширен хихикнула. — Мама говорит, дядя, что на твоем фоне хмурые все, включая шутов. — Она судит по Пестряку, — ухмыльнулся Ренли. — Да, Пестряк… — Девочка вздохнула. Она всегда жалела несчастного шута. — Как там дела у Марика? — задумчиво продолжил расспрос Ренли, откинувшись в походном кресле. Он приставил его к любимой скамейке Ширен в саду Эйгона.  «Надо попросить Станниса переименовать сад в честь Ориса. Оборжаться можно будет…». — Все томится, что перестал плавать с отцом. — Пусть не ноет! — фыркнул Ренли. — Помню я плавания с Давосом в качестве юнги — удовольствие, скажу я тебе, ниже среднего… — Папа говорит, Давос тебя баловал, — улыбнулась Ширен. Она (под чутким руководством любимого дяди) училась понемногу умиляться строгим и жестким замечаниям своего отца. Получалось пока не очень, но Ренли давно решил, что будет всеми силами способствовать сближению Ширен со сложным и неуживчивым Станнисом. Семьей любимого брата он дорожил. — А мама твоя говорит, что я сплошное недоразумение и когда-нибудь уйду в разбойники или пираты. Но мы же им не верим? — подмигнул Ренли. Ширен тихо рассмеялась. «Чудесный ребенок. Эх, брат, всю потаенную мягкость в тебе ты без остатка отдал своей дочке…». Раздалось покашливание за спиной Баратеона. Но отнюдь не скромное и деликатное, как у Сиворта. — Селиса, я так рад, что вместо подзатыльников ты научилась предупреждать о своем появлении звуками… — пробормотал, не оборачиваясь, Ренли, за что тут схлопотал по затылку узкой женской ладонью. Баратеон расхохотался. Он вскочил, развернулся и распахнул объятия. — Доброго дня, дорогая невестка! Селиса закатила глаза и слегка приобняла своего деверя. Ширен хихикнула в кулачок. Люди часто обсуждали брак Селисы и Станниса как нечто неудачное. Так, по крайней мере, было во времена детства Ренли. Сейчас за такое Ренли молча бьет булавой, не всегда успевая вызвать дерзнувшего ляпнуть эту грязную ложь на поединок чести по всем правилам. Все ж таки семья брата стала и его семьей. Да и многое поменялось после того, как Станнис взялся за его воспитание. Обстановка в доме среднего Баратеона стала теплее, что ли. Рано осиротевший, переживший голод и осаду, юный Ренли после всех бед первое время страдал от одиночества.  Наивный ребенок не понимал, почему остался один в родовом замке. Роберт, самый старший брат и пример с детства, стал королем и не заезжал в родной дом. А Станнис, которого венценосный Баратеон оскорбил, лишив Штормового Предела, перестал с ним общаться. Совсем. Словно забыл про Ренли, который страдал в осаду вместе с ним. Это могло — и должно было — вылиться в жестокую обиду. Ренли отдавал себе с годами отчет, что возненавидел бы Станниса, если бы так продолжилось и дальше. Возненавидел бы и стал ему врагом. Но вмешался мейстер Крессен. Если Роберту отца заменил Джон Аррен, то Станнису — именно старый ученый их замка. Но при этом…. Тот отказался ехать со средним Баратеоном на Драконий Камень вместе со своим лордом, чем шокировал всех. Даже Станниса. Все были уверены, что старый советник упросит взять его с собой. Но он остался, сославшись на то, что мейстер служит замку. А на самом деле — мейстер стал воспитывать уже второго осиротевшего Баратеона по счету.  Именно добрый и чуткий Крессен заставил в первый год после победы Баратеонов в Восстании Роберта написать первое письмо Станнису на Драконий Камень. В нем Ренли неумелой детской рукой, с кучей ошибок, писал брату, что скучает. Ответа Ренли не получил.  Зареванный лорд долго держал обиду на Станниса, который проигнорировал его. Уже после всех событий, много лет спустя Ренли задним числом понял, что тогда его суровый брат просто растерялся. Станнис никогда не умел выражать чувства — и не знал, как реагировать на чужие. Поэтому Крессен убедил маленького лорда написать еще раз — теперь просто с рассказом о решениях мейстера и кастеляна Кортни Пенроза по управлению Штормовым Пределом. Ответ пришел скоро. Сухо и точно Станнис раскритиковал несколько решений, посоветовав Ренли потребовать пару-тройку изменений в их действиях.  Переписка началась. Ренли стал в конце каждого отчета о быту в Пределе добавлять от себя рассказы о своей жизни и воспитании. Так прошел второй год после победы в Восстании. А через месяц пришло самое короткое и самое неофициальное из писем Станниса. «Я беру тебя на воспитание. Пока ты не станешь старше, я временно стану управлять Штормовым Пределом с Драконьего Камня. Пенроза и Крессена оставь на их местах. Будешь учиться управлять у меня. Роберт дал согласие.

Твой брат, Станнис».

С тех пор много воды утекло, но Ренли — Ренли точно знал. Станнис не выбросил ни одно из его писем. Но он не признается, а младший брат не спросит. Зачем, если и так все ясно? И поэтому, когда много лет спустя возмужавшему и повзрослевшему Ренли Станнис стал доверять свои мысли об огромных проблемах в правлении их венценосного родича, младший Баратеон незамедлительно принял сторону среднего брата. Сторона Станниса — это сторона Баратеонов. Только на него Роберт сможет положиться в бесконечной грязной буре придворных интриг. А значит, и на Ренли тоже. Станнис очистит Королевскую Гавань от бесчинств преступников, воров и лжецов. Баратеоны не проиграют.