Услышит только ветер

[Jishu — Roce]       К черту Далию. К черту церемонию. К черту рассуждения коллег о какой-то там мотивации для возвращения домой и все вытекающее из той болтовни о семье. Славно. Зато теперь можно с превеликим удовольствием что-нибудь разгромить. Ну или кого-нибудь. Вот на ЭТО мотивация появилась в достаточном объеме.       Ему навязали мысль о том, что его должен кто-нибудь ждать. Когда единственный, кого он жаждал увидеть, даже не взглянул в его сторону, в нем проснулась неконтролируемая злость. Осталось придумать, куда ее направить. Крушить город, который так заботливо украшали для рыцарей — не вариант. Идти загород — слишком долго. Искать Далию? Этого засранца, который даже не взглянул в его сторону? Много чести. К тому же, Лоэн уже вычеркнул его из своей головы. Просто теперь нужно разобраться с последствиями этой небольшой неурядицы.       Насколько небольшая вышла эта неурядица, в полной мере ощутил на себе тренировочный склад Ордо Фавониус. Ну или то, что от него осталось. В то время, когда обезумевший Лоэн ворвался в штаб ордена, на входе никого не было. Еще бы, ведь все уже радостно чокались в тавернах бархатным или гудели где-то неподалеку.       Первыми не стало боевых манекенов. Все же пронзаются они гораздо легче Дикой охоты в Нод-Крае. Затем похожая участь ждала стойки с мечами и копьями. Потом очередь дошла до щитов и всего, что оставалось невредимым.       Спустя пару часов обстановка была следующей: Лоэн стоял посреди уже бывшего тренировочного зала. В темноте. Люстры тоже не стало, а окон, к счастью, здесь не было. Весь в собственной крови. Осколки стекла летели во всех направлениях. Кстати, не только они. Еще щепки, наконечники стрел, железные фрагменты амуниции… На стенах и в полу остались следы от его смертоносного копья, где-то виднелись следы поменьше, от кинжала. Он стоял с опущенной головой и улыбался.       От его одежды тоже мало что осталось. Иронично, ведь даже после самых долгих и беспросветных сражений в экспедиции этот благородный рыцарь возвращался в лучшем виде. Сейчас же его плащ был исчерчен порезами, белые штаны и жилет во многих местах изменили цвет на кроваво-красный. Перчатки и вовсе были брошены где-то у входа за ненадобностью.       Стояла гробовая тишина. Стены в штабе довольно толстые, звуки снаружи сюда не проникали. Безмолвие нарушали лишь капли крови, падающие то на плитку, то на ботинки виновника всего этого беспорядка.       После нескольких минут молчаливого оцепенения, слегка дрожащие пальцы нащупали черный чокер на шее. Тот самый, что когда-то давно ему подарил Далия. Кажется, тогда он пошутил, что Лоэн иногда похож на бешеную псину. В его словах не было злости, скорее, ирония и, возможно, что-то еще.       О, Архонты, почему он все еще думает про этого недоделанного святошу? В какой-то момент, украшение сильнее натянулось, словно его сейчас сорвут, но чокер неожиданно остался цел. Лоэн убрал руку, а затем на всю комнату раздался жуткий и ,самую малость, истеричный смех.