Новый заказ.

Хосок забирает нестоячего на ногах Юнги подхватив на руки, заплатил таксисту побольше за доставленные неудобства. Толкает дверь ногой, случайно захлопывая слишком громко и идёт в их спальню, аккуратно укладывая на постель пьяного парня. И когда собирается оставить Юнги спать, тот хватает его за руку, умоляюще заглядывая в глаза. — Не уходи, — выходит мило и Хосок, не привыкший видеть своего парня пьяным, беспрекословно его слушается, усаживаясь на край дивана. — Ты как себя чувствуешь? — он аккуратно приглаживает его голубые волосы, зарывается в них пальцами, пропускает пряди между ними. — Хорошо, — растянувшись в постели довольно мурчит Мин, — Хосок. — Что? — Почему за два месяца отношений, даже съехавшись уже, мы не перешли на следующий этап отношений? — алкоголь точно развязывает язык. Юнги бы ни за что этого не спросил, будь он в трезвом уме. Ему было страшно проявлять инициативу первому, всё ждал, когда Хосок сделает первый шаг. Позволял себе лишь облизываться и смотреть, но не трогать. — Потому, что… — он прочищает горло и делает небольшую паузу, прежде чем сказать — Я не хотел тебя спугнуть. Ждал, пока ты дашь знак. — Глупый, я тебе давал знаки, ты их не понимал, — обиженно бурчит. Хосок выдыхает, с плеч спал груз. Он всё держал дистанцию, не позволяя всё перейти к самому интимному. Они могли долго, мокро целоваться, прижиматься и имитировать секс сквозь одежду, но ни за что не более. Казалось, всё развивается слишком стремительно и быстро. Никто из них не хотел перегореть и не дай бог это закончится всё слишком скоро. Хочется разжечь чувства, а не затушить их. — Теперь я понял, но сейчас ложись спать, пожалуйста. — И ты со мной. — И я с тобой, — соглашается Хосок и ложится рядом, даже не раздевшись. Прижимает его к себе, обняв поперёк, и зарывается кончиком носа в чужие волосы, они пахнут сладким шампунем и уходовыми средствами, которыми Юнги заставил его ванную комнату. Мужчина улыбается своим мыслям и спокойно закрывает глаза.

***

Водитель подъезжает под дом и Тэхён выходит из машины, Намджун сидит на шезлонге около бассейна, попивая дорогое, красное вино в бокале. В этом был весь он, чем дороже — тем лучше. Взгляд недовольный, суровый, Тэхен не отвечал ему весь вечер. Намджун подзывает его пальцем, неотрывно следя, как тот тихо передвигается и приближается к нему. — Почему сообщения игнорировал? Я для тебя пустой звук? — он недовольно отставляет бокал на небольшой стеклянный столик, чуть-ли не разбив его, — Испытываешь моё терпение, а оно не железное. — Ни в коем случае, — ответ сквозит сарказмом, Тэхён смотрит куда-то вдаль, рассматривает лесную чащу позади дома, но не смотрит на собеседника. — Иди сюда, — приказывает мужчина и усаживает парня себе на колени, пусть тот и не хотел этого, — я недоволен тобой. — Не понимаю, с каких пор ты решил, что я пытаюсь тебя удовлетворить? Особенно упоминая, что я могу убить тебя, пока ты будешь спать, — он всё ещё не смотрит на Намджуна, когда говорит это. Он вообще на него никогда не смотрит. Намджун достает из кармана белого, махрового халата пистолет, сам вкладывает в чужие руки а после направляет в себя, в грудную клетку, там, где сердце убегает. Тэхён замечает, что под халатом ничего нет, лишь нагое подкаченое тело. Парень чувствует, как сердце Намджуна отбивает бешеный ритм, когда он находится рядом с ним Намджун загорается изнутри словно фитиль. Его глаза безумные, в них нездоровая сталь. — Убей меня, потуши эту дикую любовь к тебе, — он говорит театрально, на грани шепота, — Так люблю тебя только я. Хочу умереть от твоей изящной руки. — Он же не заряжен, — предпологает Тэхён, а в голосе никаких эмоций, только металл. Ну не может же это чудовище дать ему пистолет и собственноручно направить в себя? Но его слова разбиваются о землю, когда Намджун резко меняется в лице, дергает чужую руку отводя пистолет в ногу Кима и делает выстрел, за которым следует душераздирающий крик. Мужчина не моргает, жадно ловит каждую эмоцию Кима, парень хватается за ногу и валится на землю, сцепив зубы до хруста челюсти, ещё немного и раскрошатся. Такая адская боль, ногу сводит судорогой, пуля застряла не пройдя дальше, место попадания онемело и горит пламенем. Тэхен и забыл, насколько опасный человек находится с ним под одной крышей, даже не смотря на слова о любви. Жалеет, что сам не проверил заряжен ли пистолет, когда еще тот был направлен в чужую грудь, вздымающуюся от частого дыхания. Мужчина довольно крутит пистолет в руке. — Я же сказал, что недоволен тобой, тебе стоит относится к моим словам посерьезнее. Как думаешь? — Иди… К черту, — шипит в ответ. — А я ведь могу оставить тебя тут погибать, хочешь этого? Из тебя будет вытекать кровь, ты будешь терять силы и молить о смерти, а время будет тянуться… — он пинает его в ногу, хватает за ворот толстовки и поднимает над землей, — Я буду мучать тебя, издеваться, пока ты не поймешь, что ты никогда отсюда не уйдешь. Тэхен уже не слышит последние слова, теряет сознание. Отключается от этого мира и этот период кажется настоящим спасением. Там, за чертой этого мира, его ждет она. Зовет его в каждом сне, просит прощения, что не уберегла, ушла так рано и бесповоротно, как когда-то родители оставили ее одну в этом несправедливом и темном мире, полном безобразия и черноты. Она постоянно плачет в его снах; тянет руки. Рассказывает, как ее изнасиловали и оставили умирать прямо на месте, задыхаясь в слезах и отчаянии. Вот она, настоящая реальность, настоящая боль. То, что не отпустит никогда, чтобы ты ни делал, как бы не бежал от этого. Тэхен тянется к ней всем нутром, зовет ее по имени, просит не бросать, не уходить, грозится больше никогда не простить. Но мираж развеивается, над ним склонился лекарь, что по каждому зову Намджуна приезжает в любое время суток. Это не впервые, когда Тэхен страдает от Намджуна. — Как ты себя чувствуешь? — Сокджин склонился над ним, проверяя температуру, — У тебя жар, организм пребывает в состоянии стресса и шока. Но сейчас, скорее всего, аффект прошел и ты чувствуешь сильную боль. — Да… — он разлепляет пересохшие губы, — да, очень болит. — Еще немного и пуля задела бы бедренную артерию, ты бы умер за считанные секунды, — заключает мужчина, а после качает головой, — Он тебя убьет, Тэхен, делай что-нибудь. Беги. — последнее слово он не произносит, лишь двигает губами и Тэхен читает это слово по губам. «Беги», бьет набатом уже три года. Но Намджун ясно выразился, да и показал, что Тэхену не жить вне стен этого дома. Никогда он не сбежит отсюда. Либо убьет, либо будет рядом. Третьего не дано. Ещё в его шестнадцать лет Намджун приметил Тэхёна, одинокого паренька невероятно привлекательной внешности. Недолго следил за ним, собирал информацию, ходил по пятам. Они столкнулись «случайно», в неприметном баре, выпили вместе, а после провели совместную ночь, после которой Намджун плотно подсел на него. Вот как бы не пытался, никто больше ему не нужен, Тэхён должен находится рядом.

Три года назад.

Вчерашняя ночь была долгой и томной, Тэхён познакомился с привлекательным мужчиной, обаятельным и харизматичным. Он чувствовал себя глупо и влюблённо, смущаясь чужого изучающего взгляда. Тот был обходителен и заботлив, очаровывал своим отношением. Они приехали к нему, в однокомнатную квартирку, Намджун предложил довезти его домой на машине и Тэхён был не против. Во-первых, тогда денег было в обрез; во-вторых мужчина был красив и он был совершенно не против. Намджун оказался напористым, Тэхён же разомлел от алкоголя и нахлынувшего возбуждения, он плавился от чужих рук и раскрывался всю ночь. — Проснулся? — хриплый, низкий голос. Он сводил Кима с ума. Когда-то. — Да, голова болит. Намджун опускает руку под одеяло, поглаживая чужую, упругую кожу на бедре, мягко сжимает. — Ты выглядишь великолепно. Словно ангел. Было что-то пугающее в Намджуне, опасное, но детский мозг и восторг не позволял ему этого заметить, обратить должное внимание. Тэхён был один тогда, совсем, и соскучившись по чужой ласке он совсем не подумал о своей безопасности. В чужих объятиях было хорошо. Хорошо было с Намджуном. До того времени, пока Намджун не забрал Тэхёна к себе, оборвав связь с остальным миром. О любви никакой речи и не шло, ею и не пахло. Он вытачивал из Тэхёна убийцу, выносливого, дисциплинированого. Растоптал его, держа на грани жизни и смерти все три года. Тэхён уже разучился чувствовать, эмоции стали лишними, ненужными, жалости нет, ничего нет. С ним ничего не осталось, он пустой, словно оболочка. И к Намджуну ничего нет, ни любви ни понимания, лишь ненависть, которая бурлит на дне души, единственное, что держит его тут — желание убить его в один прекрасный день. И тогда он может уйти к сестре.

***

Чонгук задумчиво смотрит на дно стаканчика, кофе сегодня кажется горьким. Честно? Тэхён этот не даёт ему покоя. Работа не идёт, мысли всё время возвращаются к странному, старому знакомому Юнги, но спросить у Юнги о нём побольше смущается. И с их встречи прошло более двух недель, признаться честно, Чонгук заходил в тот бар, покупал выпить и сидел часами, вглядываясь в гостей. Оправдывал себя, будто хочется отдохнуть и выпить в одиночестве, но ловил себя на том, что он ждёт. Ждёт странного, нового знакомого, о котором не знает ничего, но хотел бы узнать. Но как назло его не было. Его интерес ощущался односторонним, будто он невзаимно влюбился, как давно-давно в подростковом возрасте, когда бегал за девчонками и те ему отказывали. Юнги крутится на кресле, которое забрал у Хосока с его кабинета и лазит в телефоне, листая короткие ролики. — Чонгук, смотри какое видео! — он протягивает телефон и замерев ожидает чужую реакцию, Чонгук натягивает улыбку, даже не поняв шутки, но его отрезвляет уведомление. В всплывающем окне контакт, подписанный «Тэхён-и», а в сообщении один смайлик, просто «палец вверх». Это похоже на него. — Тебе Тэхён пишет? — А? — он поворачивает экран к себе, — А, да. Я начал ему скидывать тик токи. Сердце подпрыгивает, спустя две недели хоть что-то о Тэхёне. Начало уже казаться, что ему привиделось, что и вовсе не было того вечера. — Как там Тэхён? — старается будто невзначай спросить. Юнги поднимает глаза и хитро щурится, — А что? Зачем тебе Тэхён? — он дурковато улыбается и выключает телефон, теперь полностью обратив внимание на Чонгука. — Просто спрашиваю, Юнги. — Просто? Не ври, мне Хосок сказал, что между нами что-то заискрилось, — Мин глупо улыбается, — Могу дать его контакт, хочешь? Сказать «нет» — упустить шанс. Сказать «да» — подтвердить догадки Юнги и потешить его. Ладно, пусть. — Да, давай. Юнги чувствует победу, он подскакивает с места и пересекает кабинет в два шага, записывает на первой попавшейся бумажке цифры номера. — Спасибо. — Пожалуйста! — звонко отвечает Юнги, а сам скрывается за дверью. Точно побежал рассказывать Хосоку.

***

Тэхён едва пришёл в себя после ранения, первую неделю не ел и не пил, пока Намджун не начинал угрожать, что с того света достанет. А Юнги в течении двух недель написывал и проявлял чрезмерную активность, Ким в свою очередь держал дистанцию, отправлял смайлики и не более, он всегда был слишком активным, кажется, с тех пор ничего и не поменялось. Да и времени и сил нет, только в себя начал приходить. Вообще удивительно, как тот смог его узнать, поразительная память, с тем учётом как сильно поменялся Тэхён, от того беззаботного парня ни осталось и следа. Нога более менее заживает, но до полного заживления минимум месяц. Он сидит на шезлонге, цедит неспеша виски и смотрит в ночное небо. Где-то там, среди множества фонарей звёзд, одна звезда, самая яркая. Тэхён находит глазами созвездия, смотрит в необъятный космос и расслабляется, позволяя алкоголю взять над собой верх. Телефон на столике рядом вибрирует, но не так, как обычно, когда ему пишет Намджун. Когда пишет Намджун телефон не замолкает. А тут одна, короткая вибрация. Ким берёт телефон в руки, в шторке уведомлений висит одинокое «Спишь?» от неизвестного номера.