Purpurne Himmelskuppel

«You have what they don't, your heart is true So dry your tears and let it shine through 'Cause you're amazing, look at you smiling And don't change anything, there's no denying»       — Dead By April, «Perfect The Way You Are»       — Мне не нравится этот твой Бертольд. Он ничем не занимается, не выходит из дому и совершенно не умеет одеваться! — возмущённо вещал мужчина на том конце провода. Энни безучастно следила за снующими туда-сюда людьми. А те будто специально проходили мимо по несколько раз. Как минимум девочка в ярко-жёлтом пальто делала именно так.       — Мне без разницы, что ты там считаешь. Нам с Бертольдом нормально. Не лезь в это. — спокойно, практически без какой-либо эмоциональной окраски отвечала Леонхарт. Однако позвонивший мужчина знал: на самом деле это было не так, и дочь его злилась.       — Ты же не хочешь, чтобы мы с тобой разругались из-за какого-то парня, верно? — примирительно он задал вопрос, на что Энни усмехнулась.       — Из-за моего мужа ты хотел сказать? — девушка осадила отца, стряхивая сигаретный дым в мусорный бак. Девчонка пробежала ещё раз, выводя Энни из себя. Возможно, то делал её отец, но неизвестно, кто больше постарался.       — Тренировка. Созвонимся позже. — холодно оповестила Энни, сбросив звонок. Справедливости ради, тренировка и правда была сегодня. Только вот не прямо сейчас, да и не так уж срочно требовалось сбрасывать звонок. Другое дело — желание. Желания продолжать этот разговор, в котором отец явно наседал на Энни, не было совсем.       Едва только звонок смолк, сознания тут же коснулись звуки метро; гулкие голоса людей, механический голос оповещения об остановках да шум скоростных поездов. И даже это было куда лучше, чем отец со своими многотомными речами о том, что там для его дочери важнее. Пусть засунет все свои слова себе же в глотку. Воспитывать дочь и помогать ей стоило в детстве, а не сейчас, когда его собственное воспитание повлекло за собой её грубость и отстранённость.       Да, Энни злилась. И имела на это право. Расположившись в наконец-то подъехавшем ей нужном поезде, Леонхарт постаралась отвлечься от этого разговора. Она старалась смотреть в окно, рассматривать людей и всячески себя отвлекать, однако это нисколько не помогло. Гнев захватывал её с ног до головы, только вот внешне она была чуть серьёзнее, чем обычно.       Путь занял час. За это время Энни успела подумать о многом, стоя среди толпы в тесном вагоне.       Посоветоваться ей было не с кем, а потому полагалась девушка только лишь на себя. Бертольда втягивать в их с отцом ругани Леонхарт станет только лишь в случае опасности, возникшей для жизни любимого.       Так что надо поскорее отбросить лишние мысли. На работе они были ни к чему.       Здание встретило её темнотой и благословенной тишиной. Коллеги ещё не появились, равно как и посещающие занятия дети. Пахло прохладой и чистотой; в зале для занятия смешанными единоборствами Энни наконец-то выдохнула, опустила плечи и почувствовала себя спокойно. Обычно такое бывало с Бертольдом, но и он не мог бы дать Леонхарт того спокойствия и удовольствия, что давала ей возможность кого-то легально побить.       Смешанные единоборства — то, к чему Энни испытывала тягу с самого своего раннего детства. Конечно, частично этому способствовал и отец, но по большому счёту Леонхарт чувствовала, что это её дело. То, чем она хочет заниматься если не всю свою жизнь, то хотя бы большую её часть.       Скинув с себя худи, Энни приступила к тренировке.       Выплёскивая всю злость на несправедливость мира, недалёкого отца и глупых в большинстве своём людей, девушка не заметила, как в зале включился основной свет.       — Как неожиданно, ты уже здесь, — весело подметил Эрен, один из коллег Энни, — как дела?       Скинувшая бо́льшую часть стресса Леонхарт чувствовала себя куда лучше, чем два часа назад, а потому не стала даже отвечать колкостью на очевиднейшую иронию.       — Сойдёт. Твои? — коротко бросила Энни, нанося последний точный удар, прежде чем оставить грушу в покое.       — Ты как всегда многословна. Ладно, через десять минут на занятие придут дети, так что давай не отвлекай меня, треплушка. — продолжая шутить, Эрен прошёл к тесным комнатам для переодевания преподавателей, оставляя Энни посреди зала.

🖤

      Тренировка прошла так же, как и обычно. Всё по стандарту — Йегер нарывался, за что получал от Энни. Дети смеялись, пробовали повторить то, что показывала им Леонхарт, но по естественным причинам у них мало что выходило.       Они наперебой спрашивали у преподавательницы, откуда та знает столько интересных приёмов.       — Некоторые придумала сама. Каким-то научилась здесь. — коротко отвечала им Энни.       Эрен же, потирая ушибленные после тренировки места, был доволен как никогда. Ещё бы! После каждого такого дня он получал гораздо больше, чем одни лишь синяки. Прибыль и желание детей поскорее вернуться, чтобы увидеть, как Энни Леонхарт в очередной раз побьёт его, Эрена Йегера. Интересно, почему же мелким так нравилось смотреть на страдания одного из преподавателей?       — Госпожа Леонхарт? — одна из девочек робко окликнула Энни, подбегая к ней после часовой тренировки.       — Да, Габи? — несколько устало отвечала ей Энни.       Девочка с благоговением протянула ей самолично сделанную открытку с кротко сказанным «это вам».       — Я так полагаю спасибо? — скорее из вежливости, чем из реальной благодарности задала риторический вопрос Энни.       Девчонка убежала, а Леонхарт убрала подарок в рюкзак. Жто было приятно, но не более. В целом девушка не то что бы привыкла купаться во внимании и подарках, да только вот часто ей с лихвой перепадало и то, и другое. Не сказать, что в позитивном ключе.       В задумчивости и с приятной тяжестью после быстро прошедшей рабочей смены, Энни, водрузив на голову наушники, отправилась домой. Через полчаса стоило ждать звонка от Бертольда — в это время у него заканчивались его скучные совещания по не менее скучным рабочим вопросам.       Один раз девушке стало интересно, чем же всё-таки занимается её муж, а потому она подсела рядом, когда он был занят очередной рабочей задачей. И вот, на экране перед Бертольдом была схема, на которой он что-то старательно выводил, исправлял и несдержано ругал весь логистический отдел.       — Как только в этом можно хоть что-то понимать, оно же всё такое запутанное и дурацкое. — сдержанно проворчала Энни, пытаясь найти хоть какой-то смысл в линиях и подписях.       — Если бы в этом отделе работали умные люди, всё было бы гораздо понятнее, поверь. — мягко улыбнувшись, сказал Гувер, с теплотой глядя на Леонхарт.       — Ты исправляешь их ошибки? — с презрением произнесла Энни, — я бы уволила всех некомпетентных работников, и дело с концом. Мало ли умников типо тебя ищут работу.       — Соглашусь с тобой. Однако уволить их пока никак. По крайней мере не сейчас, когда мы заняты одним крупным проектом. — с сожалением вздохнул Бертольд, продолжив рассматривать чертёж.       — Я в этом ничерта не смыслю. По-моему, гораздо проще выполнить какую-то физическую работу, чем ломать голову над чем-то подобным.       В тот день они говорили о многом, и в основном Энни удивлялась, насколько же Гувер всё-таки умный. Сама она никогда не считала себя умнее или лучше других, но Бертольд настаивал на том, что Энни идеальная и лучшая во всём. Конечно, для этого ей, может быть, и стоило посидеть над учебниками и видеоматериалами дольше, чем остальным, однако на практике Леонхарт не было равных.       Словно поджидая определённого часа, Бертольд и правда позвонил.       — Мне приехать за тобой? Или ты сегодня хочешь добраться самостоятельно? — первым делом спросил он.       — Дойду сама, спасибо. Если так хочешь куда-то выйти, можешь встретить меня на вокзале. — в тоне любимой можно было уловить нотки усталости, но кому-то малознакомому могло показаться, будто его окатили ледяной водой — такой холодный тон был у Энни.       — Хорошо, буду ждать тебя там.       — До скорого.       — До скорого.       Со стороны, наверное, всё это выглядело как разговор двух роботов, напрочь лишённых чувств. Однако Бертольд не стал бы мужем Энни, если бы они не любили друг друга, верно? Так что на мнение людей, а в особенности не участвующих в их жизни людей, им обоим было глубоко всё равно.       Гувер встретил Энни с небольшим букетом сирени и дикой вишни. Несмотря на полное равнодушие к букетам и любого рода растениям, Энни было приятно, что любимый её помнит такую мелочь. Он в целом помнил много чего, что Леонхарт упоминала лишь мельком и то один только раз.       Делясь впечатлениями от этого дня и в целом от людей, Энни поймала себя на мысли, что она вполне счастлива — рядом с ней человек, которого она выбрала сама, любимая работа не даёт пуститься в деструктивные занятия, да и в целом жизнь её не такая уж и плохая.       Чуть крепче сжимая ладонь Бертольда, Энни благодарила его. Без слов, но вполне понятным им двоим способом.       А Бертольд мягко улыбался ей в ответ, как и всегда.