моя любовь, ненависть и вражда с русалкой

— Вы, люди, просто обожаете лгать. Русалка стояла позади Бу Янь, в глубине её глаз промелькнул опасный темный огонек. Она смотрела на Бу Янь, неподвижно сидящую прямо у неё под носом, чьё тело едва заметно дрожало, а густые ресницы испуганно опустились вниз, в то время как бледные пальцы крепко сплелись друг с другом. Она снова её боится. Столько лет прошло, почему она всё еще боится её? Русалка не понимала этой человеческой эмоции. Гнев, вызванный ложью и обманом, в этот миг внезапно сменился недоумением. Она склонила голову набок, и её влажные холодные подушечки пальцев неосознанно начали ласкать теплое тело человека. Слегка почесывая кожу на шее Бу Янь и видя, как та всё сильнее содрогается от дрожи, русалка с отчаянием подумала: раз уж Бу Янь так боится её, не лучше ли просто запереть её, утащить в море, чтобы она день и ночь могла видеть только её одну, пока не насмотрится вдоволь, пока не привыкнет! Она не верила, что человеческие глаза и разум могут продолжать бояться того, что стало привычным. Русалка перешла от мыслей к делу. Не обращая внимания на полный ужаса взгляд человека и еще не сорвавшийся с губ крик, она уставилась прямо ей в глаза, проникая в её сознание, чтобы подчинить её своей воле. — Идем со мной, в мой мир. Мозг еще не успел до конца осознать смысл этой фразы, как рот сам собой произнес «хорошо». Взгляд Бу Янь стал отсутствующим, лицо застыло в безжизненной маске. Русалка осталась довольна такой Бу Янь. Она подняла одну руку, расположив её рядом с телом Бу Янь, и приказала той тоже положить свою ладонь ей на руку. Видя это, русалка радостно рассмеялась, из её горла вырвался вздох удовлетворения. Она повернула голову, и её взгляд, направленный на Бу Янь, стал еще на несколько градусов мягче. — Бу Янь, было бы так чудесно, если бы ты всегда была такой послушной. Она потерлась щекой о тыльную сторону ладони Бу Янь и преданно запечатлела на ней поцелуй. Уводя свою спутницу в глубины океана. Вскоре они исчезли с этого пляжа. На опустевшем, одиноком берегу остался лишь звук волн, бьющихся о сушу, — размеренный, ритмичный шум прибоя. И принесенный морским бризом влажный соленый аромат. ... С профессором Бу что-то случилось. Линь Линь осознала это, когда как раз отправляла кроликов в лабораторию. Она закрыла тяжелую металлическую дверь и, стоя на смотровой площадке, по привычке обернулась за указаниями Бу Янь, но позади никого не было. — Профессор Бу временно покинула проект по исследованию кроликов-гибридов по состоянию здоровья, теперь руководство переходит ко мне. Говорившая находилась в тени, Линь Линь не видела её лица, но по интонации голоса поняла, что та — человек непростой и с ней будет трудно договориться. «Похоже, впереди тяжелые времена», — тихо вздохнула Линь Линь. С другой стороны. На рифе, окруженном со всех сторон морем. Бу Янь сидела на камне и с сияющими глазами поглаживала лежащий перед ней рыбий хвост. — Какая красота. — Мне так это нравится. — ... Это было истинное чудо природы. Как в мире может существовать настолько прекрасное создание. Если бы эта русалка принадлежала ей, это было бы так замечательно... Бу Янь не могла оторваться от хвоста. Каждый раз, когда она видела его, её сердце словно что-то пронзало, оно восторженно колотилось, а тело непроизвольно охватывал жар. Ей страстно хотелось что-нибудь сделать с этим хвостом. Голова Бу Янь кружилась, а из-за жара её лицо и тело покрылись румянцем. Хвост был прохладным. Поняв это, Бу Янь больше не ограничилась прикосновением одних лишь пальцев и прижала к хвосту всю ладонь. Снизу вверх, от краев к середине... Когда она почти добралась до самого верха, Бу Янь почувствовала пульсацию. Тук-тук, тук-тук — Странным образом это биение синхронизировалось с её собственным яростным сердцебиением. — Это ваша самая важная часть? — взгляд Бу Янь стал мягким, подушечки её пальцев нежно потирали то место, где хвост пульсировал сильнее всего. — Цвет каждой чешуйки уникален... — бормотала она про себя, и в её глазах промелькнула искра жадности. Если бы удалось выставить эти чешуйки на аукцион, разве она не сказочно разбогатела бы? К тому же чешуя может отрасти заново. Пока русалка жива, она может приносить ей бесконечное богатство. Порочная натура человеческой спутницы снова дала о себе знать. Русалка почувствовала дурные мысли в душе Бу Янь и не удержалась от того, чтобы закатить глаза. Лазурные глаза в небесах тоже закатились, и на мгновение мир погрузился в полную тьму. Вместе с налетевшим порывом бешеного ветра море вокруг стало неистовым, поднялись огромные волны, которые, казалось, вот-вот поглотят их вместе с рифом. По мере того как человечество всё яростнее разрушало природу, её мир тоже терял стабильность. Когда же эти люди наконец осознают свои ошибки? Русалка тихо вздохнула, подняла руку и легонько коснулась макушки человека. Холод начал распространяться от макушки вниз, и Бу Янь постепенно пришла в норму. Грязные мысли о том, чтобы продать русалку, бесследно исчезли. — Служи мне преданно, — русалка полуприкрыла глаза и, взяв Бу Янь за ставшую влажной руку, с некоторой досадой произнесла: — Перестань быть непослушной. Бу Янь отрешенно кивнула, глядя, как русалка подносит её руку к своим губам — сначала целует, а затем начинает нежно вылизывать её. Русалка всё же была инородным существом, её язык не был таким мягким и гладким, как человеческий. Шершавая поверхность языка, касаясь кожи руки, вызывала непрекращающуюся щекотку, к тому же она лизала очень тщательно, проходя по ладони, тыльной стороне, подушечкам и промежуткам между пальцев... по всему без исключения. На первый взгляд русалка напоминала маленькую собачку. От этого голова Бу Янь закружилась еще сильнее, но остатки рассудка твердили ей, что это неправильно, она не должна сближаться с инородным существом. — Ты... не делай так... — рука Бу Янь, которую русалка не держала, отчаянно пыталась отодвинуться назад, надеясь увлечь за собой всё тело и вырваться из-под контроля. Но попытка провалилась. Вокруг было море, единственное место, где она могла находиться — этот крошечный риф, и русалке не составило труда вернуть её обратно. — Бу Янь... — в голосе русалки слышалась безграничная привязанность, она тесно прижалась к ней. — Не бойся меня, я люблю тебя. Мерзость. Зрачки синих глаз в небесах внезапно сузились. В то же время русалка подняла веки, вглядываясь вдаль. Кажется, там кто-то был? Человек, очень похожий на неё саму, — похоже, это была она из будущего. [Значит, она — моя спутница?] Тот человек молчала. У русалки была крайне сильная бдительность, она смутно почувствовала запах грядущего соперничества. Раз так, стоит создать атмосферу, в которой она и Бу Янь очень любят друг друга. Надеюсь, эта особа окажется благоразумной и не станет пытаться отобрать у неё Бу Янь! * С профессором Бу действительно что-то случилось. Снова Бу Янь увидели лишь месяц спустя: она лежала в одиночестве на пляже, промокшая до нитки. Неподалеку была лодка, в которой лежало много людей. Они были живы, но находились при смерти; если бы их не нашли вовремя, они бы действительно погибли. Бу Янь была просто в обмороке и пришла в себя, как только прибыли спасатели. Однако её рассудок был несколько затуманен. Она то и дело твердила всем, что видела Чужеродного бога. Но разве мог кто-то в это поверить? Бог — это нечто призрачное и неосязаемое. Боги живут в мифах и легендах, а мифы и легенды зародились из потребности раннего человечества объяснить природные явления, это своего рода духовная опора. Чужеродный бог не был исключением. Как мог кто-то на самом деле встретить Чужеродного бога? По совету императрицы она благополучно отправилась в психиатрическую больницу. Но поразительно было то, что не только Бу Янь — все остальные, придя в себя, тоже твердили, что видели Чужеродного бога. — Это Она спасла нас, Она спасла нас, Она спасла нас! — Вы не представляете, как Она прекрасна, прекраснее любых картин и изваяний! — Сестры, мы можем вечно доверять Чужеродному богу, потому что именно Она спасла нас! Если бы не Она, я и моя семья давно бы погибли в море на корм рыбам... — ... Благодаря этому инциденту доля населения всей Империи, верующего в Чужеродного бога, стремительно достигла поразительных 78%. И спустя три дня людям удалось захватить русалку. Хотя «захватить» — это громко сказано, скорее, русалка сама предпочла явиться. Половина её тела была в море, половина — на песке. Она поигрывала песчинками в руках, то поднимая, то опуская свой синий рыбий хвост, который под лучами солнца вычерчивал прекрасную линию. Она была предельно покорна. На её фоне приготовленное ими ядерное оружие казалось явным излишеством. Она покорно опустила голову, надела черные кандалы и позволила людям запереть себя в ящике, который затем закатили в машину. В тот момент, когда полностью укомплектованный бронеавтомобиль тронулся, неподвижная толпа внезапно разразилась восторженными криками. — В мире и правда существуют русалки... — Империя спасена! Империя спасена! — С ней эксперименты по созданию гибридов наверняка тоже быстро увенчаются успехом! — ... По логике вещей, Бу Янь, как инициатор и главный инженер плана «Чужеродный бог», в такой важный момент должна была присутствовать на месте событий. Даже имея психическое заболевание, она должна была под присмотром медицинского персонала засвидетельствовать этот триумфальный момент захвата русалки. Однако она так и не появилась. А генеральным руководителем экспериментов над кроликами-гибридами в какой-то момент стала Линь Линь. Линь Линь была в замешательстве, Линь Линь ничего не понимала, Линь Линь в отчаянии горько плакала, глядя на кучу данных, в которых ничего не смыслила. С одной стороны, она плакала из-за работы, с другой — из-за Бу Янь. Она тоже не понимала, почему так много людей говорят, что видели Чужеродного бога, и только Бу Янь признали сумасшедшей. Крольчиха, в которой наполовину пробудился разум, почувствовав печаль своей «матери», в тревоге кружила по клетке, издавая утешающее попискивание, надеясь, что матери станет хоть немного лучше. Стоило ей открыть глаза, как она увидела Линь Линь; даже зная, что она отличается от неё и не принадлежит к гибридным существам, она всем сердцем была готова признать её своей матерью. Её мать была лучшей матерью в мире. Лучше, чем её настоящая мать. Утешить мать, когда ей грустно — это то, что должна делать дочь. Линь Линь, услышав шевеление, вынула крольчиху из клетки и заплакала еще горше. Бай Янь неподвижно лежала в объятиях Линь Линь; слушая плач матери, она тоже почувствовала, как её охватывает необъяснимое чувство — робкое, волнующее, невыразимое. Лишь позже она узнает, что это был трепет сердца.