Комната без выхода

      Четверо Сынминов проснулись одновременно. Белые стены, одна лампа, одна кровать. Дверь заперта. Они не понимали, что происходит и как оказались в этой комнате. У каждого одно и то же воспоминание на двоих – они все были на концерте БТС. Но что было после концерта, никто из Сынминов не помнит.       Каждый сидел и думал о своем, а неловкость все больше нависала над парнями. Пока один из них не подал голос:       — Ты О Сынмин, мы с тобой виделись в компании — Сказал один из Сынминов, что был похож на щеночка. Клавишник кивнул, узнавая одного из своих хенов, — А вы?       — Ли Сынмин, — кивнул третий, — Из CREZL .       — Бэ Сынмин, —вздохнул четвёртый, — Голден Чайлд. А ты, как я понимаю, Ким Сынмин из Стрей Кидс? – Сынмин лишь неловко улыбнулся и кивнул. – Очень приятно с вами познакомиться, конечно, но это не объясняет того факта, что мы тут делаем и как мы вообще тут оказались в компании друг друга.       — Тем более, что все присутствующие здесь – это одни Сынмины. Даже забавно как-то, – заметил О Сынмин. Он был единственным из присутствующих, кого эта ситуация не напрягала, а наоборот, очень даже веселила: когда еще такое может произойти, чтобы четыре Сынмина собрались вместе в одной комнате. И кто вообще до этого додумался. Судя по оригинальности задумки, этим злым гением мог оказаться его товарищ по группе – Джуен, чьи гениальные идеи всегда поражали неподготовленные умы людей.       — Давайте комнату обыщем, что-ли. Может, ключи найдутся, и мы выйти сможем, – предложил кто-то из присутствующих. Всем эта идея пришлась по вкусу, и они стали обыскивать все пространство этого маленького, слабоосвещенного помещения. Но ключей так и не нашлось, зато под кроватью лежала какая-то коробка. Сынмин открыл ее, обнаружив внутри бутылки соджу.       — Ну, что поделать. Похоже, нам отсюда не выбраться. Давайте выпьем, – Ким Сынмин откупорил одну из бутылок и передал алкоголь остальным Сынминам. Они общались, выпивая одну за одной, пока изрядно не опьянели, а темы для разговора успели закончится.       Они замолчали. Теперь им было нечего делать, кроме как смотреть друг на друга. Каждому Сынмину начало казаться, что все, что происходит – лишь иллюзия, некая галлюцинация, игра собственного разума над хозяином. Что он придумал всех Сынминов, что это все происходит у него в голове. Что все, кто заперт в этой комнате – не настоящие. И что самой комнаты не существует, а они сейчас спят в своих кроватях, в разных концах Сеула. И каждому из Сынминов хотелось проверить свою теорию.       Первый Сынмин неожиданно подошёл ко второму. Второй Сынмин не отстранился. Их губы встретились — коротко, будто проверяя, настоящий ли это Сынмин или просто отражение.       В тот же момент третий Сынмин вдруг схватил четвёртого Сынмина за ворот. Четвёртый Сынмин засмеялся, но поцелуй получился жёстким, почти злым. Когда они оторвались друг от друга, первый Сынмин уже целовал третьего. А второй Сынмин в это время прижимал к стене четвёртого Сынмина.       — Ты не я, — прошептал второй Сынмин четвёртому.       — А ты в этом уверен? — ухмыльнулся четвёртый. – Вдруг, мы один и тот же человек?       Тогда первый Сынмин поцеловал четвертого Сынмина, но на этот раз глубже, более напористей. Третий Сынмин подошёл со спины и коснулся губами шеи первого, после чего, они снова поменялись партнерами. Четвёртый Сынмин оттеснил третьего и сам поцеловал первого.       Их руки путались. Им казалось, что каждый Сынмин целует всех остальных Сынминов одновременно. Когда кто-то из них начинал дышать, другой Сынмин закрывал ему рот поцелуем.       Они не знали, сколько это длилось. В какой-то момент второй Сынмин сел на пол, утянув за собой четвёртого. Первый рухнул на них сверху. Третий пристроился сбоку.       — Мы никогда не выйдем, — сказал чей-то голос.       — Неважно, — ответил другой Сынмин и поцеловал его в ответ.       Дверь так и не открылась. Но комната больше не казалась пустой. В ней было ровно столько Сынминов, сколько нужно, чтобы забыть, где кончается один и начинается другой.       Им нравилось то, что сейчас происходит, но они до сих пор не понимали, реальность ли это, или все же сон: приятный, возбуждающий, но все же сон. А если и реальность… То почему каждому из Сынминов так нравится целовать другого Сынмина? До этого, виделись только О Сынмин и Ким Сынмин, но те не привлекали друг друга в таком плане. Так что же пошло не так?       — Я, конечно, не знаю, что тут вообще происходит, — усмехнулся Бэ Сынмин, — но мне это определенно нравится. Давайте продолжим. И плевать на последствия.       Он начал раздевать одного из Сынминов. Остальные начали повторять за действиями Сынмина. Одежды летели в одну кучу, пока четверо молодых парней не остались обнажены до трусов. Пока они не увидели тела друг друга. Каждый из них не сильно отличался атлетическим телосложением, но все-таки, каждый из них был привлекательным и возбуждающим, что было сложно скрывать.       Поцелуи продолжились. Сынмины целовали друг друга страстно в губы, целовали и кусали шею друг друга, вызывая у другого Сынмина волну сладостных тихих стонов. Это было прекрасно. Это было возбуждающе. И им определенно хотелось большего.       Сынминам было уже все равно, сон это или реальность. Им хотелось большего, хотелось разрядки. Они хотели друг друга. И они обязательно получат свое, несмотря на все последствия.       Комната наполнилась стонами, вскриками и пошлыми шлепками тела о тело. Сынминам было хорошо, как никогда. Как ни с одной девушкой, которая с ними была.       И вот, все закончилось. Все четверо, взмокшие и уставшие, рухнули на единственную кровать в этом помещении, и, обнявшись, заснули, только сейчас осознавая, что это все не было сном. Что какой-то злой гений собрал, нет, даже не так: свел четырех Сынминов вместе, запер их в одном помещении. И то, что произошло после — все благодаря этому неизвестному шутнику, которому просто показалось забавным пребывание четырех Сынминов вместе. А сами Сынмины не сожалели обо всем, что произошло в комнате, тем более, это все навсегда останется между ними, как сладостное воспоминание о чьей-то шутке, превратившейся в нечто большее для обоих.       Комната открылась только на утро следующего дня. Ли Минхо и Джуен были теми, кто придумал такую шутку над Сынминами. А Ким Суин, из группы одного из Сынминов и Боин из группы другого Сынмина, решили помочь, напоив своих товарищей по группе. Так и получилось собрать четырех Сынминов в одном месте.       И вот, наступило утро, и парни решили наконец отпустить всех Сынминов из их плена. Тем более, парни даже развлечение на ночь им оставили, в виде коробки соджу под кроватью.       Минхо открыл дверь, Джуен заглянул первым внутрь. Минхо и Джуен ожидали чего угодно: громкого храпа, пустых бутылок, летящих в голову подушек или даже философских споров о том, чей вокал лучше. Но тишина, встретившая их, была слишком... содержательной.       В комнате стоял тяжелый аромат соджу и чего-то необъяснимо уютного. Коробка из-под алкоголя была пуста и сиротливо валялась в углу, но внимание привлекал «живой ковер» в центре комнаты. На широком матрасе, сброшенном с кровати, образовался настоящий узел из Сынминов. Ким Сынмин лежал на спине, раскинувшись в форме морской звезды, а его плечо служило подушкой для О Сынмина, который прижался к нему со спины, крепко обхватив за талию. Бэ Сынмин переплелся ногами с Ли Сынмином, чья голова покоилась на его груди.       Все Сынмины были раздеты до трусов, а их вещи были отброшены к стене за ненадобностью. Солнечный свет из маленького окошка под потолком мягко ложился на обнаженные плечи и спины парней, на которых виднелись яркие красные отметины — немые свидетели того, что соджу было лишь катализатором для куда более страстного времяпрепровождения.       Минхо откашлялся, нарушая интимную тишину:       — М-да... Кажется, «Сынмин-пати» удалось на славу. Я-то думал, они будут всю ночь обсуждать технику дыхания.       От звука голоса Ким Сынмин приоткрыл один глаз. Он не сразу понял, где находится и почему под ним так мягко, а сверху так тепло. Попытавшись пошевелиться, он осознал, что буквально впаян в объятия трех своих копий. Воспоминания о ночи — жарких поцелуях, шепоте, смешавшемся с привкусом алкоголя, и прикосновениях, которые стерли все границы между ними — нахлынули резкой волной.       — Закрой дверь... с той стороны... — прохрипел Сынмин, даже не пытаясь прикрыться. Его голос был севшим, а взгляд — абсолютно невозмутимым, несмотря на всю абсурдность ситуации.       Джуен, наконец опомнившись, хихикнул:       — Парни, кажется, мы создали монстра. Или очень гармоничную экосистему.       — Знаешь, Джуен, — задумчиво произнес Минхо, доставая телефон, чтобы запечатлеть этот исторический момент, — говорят, что если собрать четырех одинаково талантливых людей в одной комнате, они создадут шедевр. Видимо, шедевр выглядит именно так — голым и спящим.       Остальные Сынмины начали медленно подавать признаки жизни, недовольно щурясь от света и сильнее прижимаясь друг к другу в поисках тепла. Стало ясно: выпускать их сейчас — плохая затея. Им нужно было как минимум еще пару часов и очень много воды.       — Ладно, — Минхо потянул Джуена за рукав назад в коридор. — Пойдем заварим им рамён. Кажется, этой ночью они сожгли слишком много калорий.       Дверь тихо щелкнула, закрываясь. Минхо и Джуен ушли на кухню, оставив «квартет» в их тихом, пропахшем алкоголем и кожей коконе. Но тишина длилась недолго. Первым полностью пришел в себя Ким Сынмин. Он почувствовал, как чье-то горячее дыхание щекочет его ключицу, а чужая нога по-хозяйски закинута на его бедро. Сперва он не понимал, что происходит, но события ночи начали всплывать в голове яркими вспышками: как соджу развязало языки, как шутки о «клубе Сынминов» превратились в долгие взгляды, и как итог, одежда оказалась разбросана по разным углам комнаты.       — Эй... тезки... — хрипло позвал он, толкая в бок О Сынмина, — Просыпайтесь. Нас уже спалили.       По комнате пронесся сонный ропот. Сынмины начали «распутываться», что оказалось непростой задачей — конечности переплелись так плотно, что было непонятно, где заканчивается один и начинается другой. Эта возня заняла у них минут пятнадцать, не меньше, пока Сынмины наконец не распутались и не начали вообще понимать, что здесь происходит.       О Сынмин сел первым, запустив пальцы в растрепанные волосы. Увидев засос на плече Бэ Сынмина, он густо покраснел из-за воспоминаний о вчерашнем, но тут же ухмыльнулся:       — Знаете, я думал, что соджу — это лучшее, что было в этой коробке. Но я ошибался.       Ли Сынмин, самый младший в этой компании Сынминов, зарылся лицом в подушку, пытаясь скрыть смущенную улыбку. — У меня всё тело ломит. Мы вообще спали? Или только... ну...       Бэ Сынмин лениво потянулся, демонстрируя идеальную осанку даже в таком виде. Он повернулся к остальным Сынминам, подав голос:       — Спали часа два, не больше. Кстати, Ким Сынмин... ты кусаешься. Причем очень профессионально.       Через полчаса, когда парни кое-как привели себя в порядок и натянули одежду (часто путая, где чьи футболки), они вышли на кухню. Там их уже ждал Минхо, методично нарезающий кимчи, и Джуен, который старательно прятал глаза в тарелку с рамёном. Он был очень смущен откровенной сценой, которую не так давно видел в той самой маленькой комнате, где они заперли Сынминов. А Минхо же, не подавал вида, все также преспокойно готовил, будто то, что произошло – обычное дело, и он такое каждый день видит.       — О, выжившие вышли к свету, — прокомментировал Минхо, не оборачиваясь, — Садитесь. Суин и Боин уже получили нагоняй за то, что споили вас, но, глядя на ваши довольные лица, я начинаю думать, что они заслуживают премию как лучшие сводники года.       Сынмины молча переглянулись. Между ними теперь витало то особое понимание, которое невозможно объяснить тем, кто не был в той комнате. Их связывало нечто большее, чем общее имя: в памяти каждого всё еще горели прикосновения этой ночи, превратившие их из случайных знакомых в сообщников. Они понимали, что за порогом этой комнаты им снова придется быть идеальными айдолами, но здесь и сейчас они делили одну на четверых тайну, которая делала их неуязвимыми перед любыми подколками других участников.       — Знаешь, Хён, — сказал Ким Сынмин, забирая свою порцию лапши, — Ты хотел над нами подшутить, заперев нас вчетвером. Но в итоге мы решили, что это была лучшая вечеринка в нашей жизни.       — Только в следующий раз, — добавил Бэ Сынмин, подмигивая остальным, — оставьте две коробки соджу. И заприте дверь покрепче.       В этот момент легендарная невозмутимость Ли Минхо, которую не могли пошатнуть ни каверзные вопросы фанатов, ни выходки мемберов, дала глубокую, непоправимую трещину. Он замер, его рука с ножом зависла в воздухе, а взгляд остекленел, впившись в стену прямо перед собой. В голове Минхо, привыкшей просчитывать всё на три шага вперед, сейчас происходил системный сбой: он пытался сопоставить образ «правильных и почти что дисциплинированных» Сынминов с тем первобытным, порочным единством, которое теперь исходило от этой четверки.       Джуен, который в этот момент пытался найти спасение в тарелке с рамёном, сидя с ногами на диване, издал придушенный звук. Лапша застряла в горле, лицо пошло красными пятнами, и он едва не выронил палочки, во все глаза уставившись на парней.       Шутка, которая задумывалась как невинный пранк над «приличными мальчиками», обернулась против своих создателей с мощью цунами. Организаторы хотели увидеть смущение, ворчание или хотя бы неловкие попытки прикрыться одеялом. Вместо этого они увидели хищников, которые за одну ночь в запертой комнате превратились в единую стаю.       Сынмины стояли в центре кухни — босые, растрепанные, в наспех натянутых футболках, которые явно принадлежали не их владельцам. Но в их позах не было ни капли стыда. Напротив, в том, как Ким Сынмин по-хозяйски положил руку на плечо О Сынмина, а двое других Сынминов стояли так близко, что между ними нельзя было просунуть лезвие ножа, сквозила пугающая, интимная солидарность.       — Вы закончили пялиться? — голос Ким Сынмина разрезал тишину, как скальпель. Он не спрашивал — он ставил перед фактом, — Или нам нужно повторить всё на бис, чтобы вы наконец поняли, что ваша затея сработала... просто не так, как вы планировали?       Минхо медленно, очень медленно опустил нож на доску. Звук удара металла о дерево прозвучал как выстрел.        — Я думал, вы будете спать, — выдавил он, наконец переводя взгляд на них, — Или ненавидеть друг друга за то, что вас заперли в тесноте.       — Ненавидеть? — Бэ Сынмин издал короткий, сухой смешок, в котором не было ни капли его привычной мягкости. Он переглянулся с остальными, и в этом обмене взглядами Минхо прочитал такое количество общих секретов, что ему на секунду стало не по себе, — Хён, ты дал нам соджу, запер дверь и оставил нас наедине с людьми, которые понимают друг друга лучше, чем кто-либо другой. Ты сам создал это.       Джуен, наконец проглотив лапшу и судорожно запив её водой, хрипло прошептал:        — Мы просто хотели... ну, чтобы вы подружились...       — Поздравляю, Джуен-а, — О Сынмин сделал шаг вперед, и на его губах заиграла опасная улыбка, — Мы не просто подружились.       — Мы стали единым целым, — закончил за него Ли Сынмин.       Стало ясно: «Клуб Сынминов» перестал быть шуткой. С этого утра в индустрии появилась самая скрытная, опасная и сплоченная группировка. Теперь, когда они будут сталкиваться на музыкальных шоу или премиях, они будут обмениваться не вежливыми поклонами, а теми самыми взглядами, которые рождаются только после ночи, проведенной без одежды и без границ.       Минхо молча отошел от стола, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Он понял: теперь не он управляет ситуацией. Эти четверо только что приватизировали его собственную игру.       — Пойдем, Джуен, — бросил Минхо, не оглядываясь, — Нам здесь больше делать нечего. Кажется, этот номер теперь принадлежит им. И, боюсь, этот город скоро тоже.       Он вышел, а Джуен, спотыкаясь, поспешил следом, стараясь не смотреть назад на четырех парней, которые продолжали стоять в тишине, связанные тайной, которую невозможно было стереть . Это был конец их маленького плена, но начало новой эры, где имя «Сынмин» стало синонимом абсолютного, неразрушимого единства.