Бесконечность

В светлых коридорах компании было пусто, ведь весь персонал либо ушёл домой, как-никак в восемь вечера, либо находился в служебных комнатах и мирно отдыхал в вечернюю смену. В этих стенах были слышны только шаги Ечана и мелодии из танцевальной студии старших, которые точно так же усердно трудились до самой ночи. Ечана вёл путь только в одно, излюбленное место. Туда, где звуки соединялись в мелодию, а эта мелодия впивалась в сердце точно так же, как и любовь. Без стука, он медленно опустил ручку белой матовой двери, аккуратно заглядывая и проверяя, там ли то, что ему нужно. Вернее тот, кто ему нужен. Убедившись в своих мыслях, он уже полностью вошёл в небольшую студию, заполненную какой то атмосферной музыкой на фоне и фиолетовым от неоновых лент свечением, создающим спокойствие. Чуть глубже в помещении сидел Минджэ, покачивающийся в белом кресле и смотрящий в монитор. Он не так давно сменил цвет волос на чёрный, что выглядело очень завораживающе в сочетании с фиолетовым светом. Ечан медленно прошёл вглубь студии, смотря только на макушку старшего. Он подошёл к Минджэ и обнял его сзади, аккуратно кладя подбородок на плечо парня. – Даже не обернулся, – с нотой шуточной обиды прошептал младший хриплым голосом. Минджэ улыбнулся правым краешком губ и низким, томным от усталости голосом ответил: – Я просто знаю, что это ты. Ечан невольно улыбнулся и поцеловал старшего в бледную и холодную щёку. – Как проходит запись? – поинтересовался Ечан, переводя взгляд на монитор, туда, куда и смотрел Минджэ. – Мы смогли набросать пару черновых вариантов новых песен. Все разошлись ещё часа два назад, но я решил остаться позаписывать что-нибудь. А у вас как? Как потренировались? – в ответ поинтересовался старший. – Джунмин-хён сегодня точно с ума сошёл. Это, конечно, хорошо – так много тренироваться, но учить пять хореографий за один день, – Ечан помотал головой. – Моё сердце не выдержало и я попросил его остановиться. – А остальные куда делись? – Джунмин с Юджуном и Хантером пошли снимать видео, а Чонхун, Хёну и Джиншик куда то гулять ушли. Сумин вообще никуда не выходил, а Сэын сбежал ещё после второй хореографии, когда понял, что дело уже не хорошо пахнет. Минджэ тихо посмеялся. – Тут всё предсказуемо. – Верно, – Ечан вздохнул. – Я не пойду больше без тебя на тренировку к Джунмин-хёну. У меня слишком сильно болят ноги, хотя обычно такого нет. Младший надул губы, смотря в монитор, где Минджэ закрывал уже ненужные вкладки, но остановился. Он повернул голову и посмотрел на профиль Ечана, дожидая, пока тот посмотрит в ответ. Когда их взгляды встретились Минджэ наконец то повернулся креслом в сторону от компьютера и по-хорошему разглядел Ечана. Тот был уже не в привычной майке для тренировок, а в белой футболке. От него пахло свежим гелем для душа, а светло-коричневая чёлка падала на глаза. Он выглядел слишком уютно, от чего у Минджэ улыбка сама собой появлялась на лице. Он потянулся рукой к лицу Ечана, проведя большим пальцем по щеке, видя, как тот тает и сразу ластится под прикосновением, словно кот, и аккуратно притянул его к себе, чмокнув в любимые губы. Они часто проводили вместе вечера. Просто рассказывали друг другу, как провели день, что их бесило, а что радовало, а заканчивали всегда поцелуями и объятиями, чтобы согреть друг друга в эти холодные ночи. Ечан посмотрел на Минджэ и поджал губы. А тот всё понял и без слов. Одним движением он сохранил всё нужное в папку на рабочем столе и завершил работу, а после встал, убирая наушники на место. Младший сел на просторный, с чёрной кожаной обивкой, диван и поджал ноги под себя, смотря на старшего, пока тот, наконец-то, придёт к нему. Минджэ сел рядом с Ечаном так, чтобы тот положил свою голову ему на плечо, и обнял его. В этой тишине они разговаривали на разные темы, известные только им двоим. Так и стукнуло десять часов вечера. – Ты не хочешь спать? Может, домой поедем? – побеспокоился Минджэ и посмотрел на младшего. Ечан только помотал головой и в ответ скромно улыбнулся, смотря на Минджэ. Он первый потянулся за поцелуем. А старший и не был против. Поцелуи – невинные, такие, какие бывают только у влюбленных, сменились тягучими и более насыщенными, глубокими. Каждый вдох становился общим, смешиваясь в единое, неразрывное дыхание. Минджэ положил руки Ечана себе на талию, видя, что тот не знает, куда их деть. От поцелуя кожа на губах стала немного покалывать, слегка опухая от нежности и настойчивости. Звук их влажных губ был приглушенным, интимным – сладкие причмокивания, негромкие вздохи, заглушаемые биением сердца, стучащим в ушах. Воздуха в лёгких не хватало обоим и только тогда они отстранились. Ечан стянул футболку с Минджэ, пока тот в ответ стягивал её с младшего. Младший уже находился в состоянии полулёжа, тихо и томно выдыхая от каждого прикосновения, которое отдавалось электрическим током в каждой части тела. От того, как Минджэ целовал его в шею, в щёки, плечи и руки, пока младший завороженно любовался старшим и поглаживал его достаточно массивные плечи. – Почему ты такой красивый? – спросил Ечан у Минджэ и посмотрел ему в глаза. Минджэ пожал плечами, улыбнувшись, и уткнулся носом в шею Ечана, поглаживая руки младшего. – Ты устал? Точно не хочешь домой? Ечан отрицательно покачал головой. И только тогда в приятной тишине прозвучал его хриплый голос: – Я хочу только тебя. И только здесь и сейчас. Минджэ внимательно смотрел в большие и такие родные глаза Ечана, видя там большую бездну из звёзд, и просто сдался, не в силах отказать. Шею младшего покрывали бордовые пятна, которые утром придётся прикрывать водолазкой. Минджэ ловким движением стянул оставшуюся одежду с обоих и притянул Ечана ближе к себе. Щелчок крышки тюбика смазки. И Минджэ, распределяя небольшое количество по пальцам, опустился к бёдрам Ечана, целуя каждый миллиметр внутренней стороны и аккуратно вводя первый палец. Когда младший привык, Минджэ добавил и второй, и третий, ловя сдавленное, почти не слышимое, болезненное мычание, сразу же проводя мокрую дорожку языком, а после сцеловывая каждый участок кожи бедра. – Минджэ, пожалуйста.. – мольба вырвалась хриплым от перевозбуждения голосом, с просто произнесённым именем, без этого ненавистного "хён". Минджэ сам попросил Ечана звать его просто по имени, опуская рамки вежливости хотя бы наедине, вне камер. Ему и не нужно повторять несколько раз. Старший склонился над Ечаном, глядя в темные глаза с широкими зрачками. И вошёл – медленно, слишком медленно и размеренно, наблюдая за каждой эмоцией на лице младшего, за немым стоном и за пухлыми губами. – Ты бы видел себя сейчас.. – Минджэ выдыхает, тоже не в силах сдерживать свой порыв эмоций. – Весь красивый, такой нуждающийся. Только мой. И он начал двигаться. Сначала медленно, задавая темп. После быстрее и глубже, с каждым движением находя то место, от которого звёзды в глазах собирались в кучу. Ечан запустил руки в тёмные волосы старшего, то оттягивая их, то поглаживая, то притягивая его для поцелуя. Ладони Минджэ сжимают бёдра младшего до синяков, перед глазами плывёт и темп сбивается на более быстрый. Вокруг них всё, кажется, замерло, не смея мешать им. Слышалось только два дыхания и тихие, томные и хриплые от наслаждения стоны. – Я скоро, – грубый от темпа и напряжения голос Минджэ вырывается сам собой. И это было последней каплей. Голос Ечана срывается. Тело напрягается и выгибается в спине до хруста. Оргазм накрывает волной. Минджэ замирает и впервые так громко и со звуком выдыхает за этот вечер, а после младший чувствует внутри тепло, разливающееся куда то по всему телу. Старший медленно выходит, утыкаясь лбом в лоб Ечана, томно дыша и чмокая того в губы. Тело приятно ныло, а в грудной клетке щемило не от боли, а от восстанавливающегося дыхания. Оба смотрели друг другу в глаза, без слов, просто любовались. До того момента, как Минджэ не встал, помогая младшему вытереть всё салфетками и натягивая одежду. Они просто лежали в обнимку под пледом, слушая дыхание друг друга. На улице уже была глубокая ночь и тишина, в которой два сердца бились в унисон. – Минджэ, – тихим голосом позвал Ечан. – М? Младший посмотрел в тёмные глаза, провёл рукой по волосам старшего и поцеловал в мокрые губы. – Я люблю тебя. Минджэ смотрел в ответ, видя в этих глазах не только звёзды, а целую вселенную и жизнь, которую готов провести только в присутствии этих глаз. – Я тоже люблю тебя. И снова поцеловал, опуская мысли и отдаваясь чувствам, зная, что это важнее для родных глаз напротив. Что это и служит для него бесконечностью.