Три слова перед точкой

– недостроенный город недодуманной сказки,

нас уносит туда, где все ближе к развязке,

где купались в снегу три веселых картинки,

где отсохли мозги и промокли ботинки.

© Пионерлагерь Пыльная Радуга – «Картинки»

             Когда им сигналят в первый раз, Стив не придает этому значения. В конце концов, так бывало и прежде: «бимер», как ни крути, машина приметная, тем более для захолустья Индианы; а гудок на дороге – все равно что свист вслед красивой девушке: не сказать что цивилизованный, но все же знак одобрения. Не то чтобы сам Стив имел обыкновение выражать его таким образом – по крайней мере, сейчас, – однако в период, которым он не гордится, бывало всякое. В том числе и гонки на слабо.       Конечно, теперь, с оглядкой на годы, черта с два он возьмется повторить что-то наподобие: прежде всего потому, что машина в двух случаях из трех под завязку набита детьми – наклейка на стекле не даст соврать, – хотя и в целом всю свою историю в старшей школе предпочел бы стереть из памяти. И из собственной, и из чужой, но из чужой – с большей охотой. Кроме разве что сексуального аспекта, но и здесь с некоторых пор есть нюансы.       Так или иначе, чужой гудок при обгоне – явно не то, чем его можно выбить из равновесия.       Во всяком случае, в первый раз.       Во второй раз это скорее походит на совпадение: как если бы выдался один из таких дней, когда движение по трассе особенно оживленное, а водители раздраженные не на шутку: кто норовит подрезать, кто – ослепить дальним светом. Для вечера понедельника, в общем-то, ничего удивительного. Едва ли он хоть кому-нибудь дается с легкостью.       Тем не менее, на третьем гудке вероятность совпадения рассыпается в пыль. Пусть даже это Хокинс, где снаряд в одну воронку не просто падает, а укладывается с комфортом, словно медведь в спячку, притом неизменно так, чтобы взрывной волной зацепить конкретных жертв. Как там говорится: «дважды – совпадение, трижды – уже происки». С последними Стив, на свою беду, сталкивался достаточно, чтобы узнать на подлете. Жизнь научила.       – Да какого хрена происходит? – вопрошает он, с раздражением переключая передачу. – Эдс, ты понимаешь что-нибудь?       Эдди, блаженно вытянувшийся в пассажирском кресле, бросает на него лукавый взгляд из-под ресниц.       – Ага-а, – тянет довольно, пока пальцы с упоением выстукивают по приборной панели энергичный ритм: впору задуматься, не ошибся ли с ролью в группе. Барабанщик из него тоже вышел бы хоть куда. – Понимаю, что я от тебя без ума, Стиви. Вот просто начисто.       – Да иди ты. – Стив закатывает глаза, но улыбка на губах вспыхивает сама собой. Рядом с Эдди он будто бы вновь подросток – впрочем, в девятнадцать это, кажется, еще даже актуально. Разве что верится с трудом после всего, что довелось вынести; но тем и дороже моменты, когда забываешь обо всем прочем.       Четвертый гудок звучит уже откровенным издевательством. Благо, водитель – мужик лет сорока на видавшем виды седане – не торопится набирать скорость, так что на этот раз Стив успевает опустить стекло.       – Да что на вас на всех…       Мужик приветствует его поднятым большим пальцем.       – Хвалишься, значит, – басит миролюбиво, усмехаясь в бороду. – Ну, оно и понятно: в твои-то годы, да на такой тачке – ясное дело. Любой бы хвалился.       – Э-э… Спасибо?.. – Стив, правда, не так уж хвалится – скорее, гордится своей машиной, как любой владелец. Даром что от Эдди в этой машине теперь не меньше, чем от него самого: в бардачке кассеты с металом, на зеркале болтается, дрыгая ногами, лупоглазый брелок-скелет в растаманской шапке, а в дверном кармане пристроилась старая чашка в роли дорожной пепельницы. Примерно так же дела обстоят и с домом – и, честное слово, Стиву наконец-то приятно туда возвращаться. Впервые за долгое время.       Эдди сдвигается влево, выглядывая у него из-за плеча.       Эдди выглядывает у него из-за плеча, и добродушное выражение с лица мужика исчезает, как по щелчку: рот сжимается в резкую линию, прежде чем выплюнуть под шум ветра что-то невнятное – но совершенно точно далекое от любезности; а затем седан с пронзительным визгом уносится далеко вперед.       Стиву остается только проводить его растерянным взглядом, прежде чем на смену растерянности подступает злость. Не иначе как им попался очередной придурок из тех, кому недостаточно официального оправдания в телеэфире. К сожалению, не первый и наверняка не последний – и, видит бог, недалек тот день, когда кончится терпение и настанет черед биты. Та пусть и предназначена была для монстров с Изнанки, но что поделать, если и по эту сторону кое-кто так и нарывается познакомиться с ней поближе.       Стив перехватывает руль одной рукой, чтобы другой на ощупь найти ладонь Эдди и крепче крепкого сжать в своей. Всматривается в лицо – Эдди хоть и не из тех, кто показывает, что задет, но внутри чувствует всё острее многих, – и лишь получив в ответ улыбку, вновь переключает внимание на дорогу.       Эдди со смешком бодает его лбом в плечо, прежде чем украдкой оглянуться на заднее стекло, где зеркально – чтобы читалось снаружи – и с недюжинным усердием выписано: «Здесь был секс».       Между прочим, если правда – то за хвастовство не считается.