Дом восходящего солнца

      — Юра, Юра, подожди! — Влада в очередной раз поскальзывается на мокрой после дождя траве и чуть не роняет транзистор на землю. Юра — Юрия Конева — останавливается и резко оборачивается: ей не терпится добраться до /их/ ивы, где не будет больше никаких барьеров вроде «Увидят же!». Где можно будет без зазрения совести подсесть ближе, чем разрешается друзьям. Где можно будет снять с Влады очки, уложить к себе на колени и долго-долго гладить ту по голове. И где — может быть — удастся украдкой заполучить долгожданный поцелуй. Можно же?..       — Что? — в её голове и нетерпение, и злость от утекающих сквозь пальцы драгоценных минут, и во всём этом — странная дикая нежность.       — Будь аккуратнее, — негромко говорит Влада, и от этих простых слов — не докопается даже спущенная с поводка серпасто-молоткастая политическая ищейка, фраза и правда невиннее некуда — у Юры внутри загорается солнце, большое и тёплое, красящее щёки маковым цветом.       Юра разворачивается на каблуках и шагает вперёд ещё быстрее, чем до этого, разве что на метр или два ближе к лесу. Прислушивается.       Влада кусает губы, чтобы сдержать глупую улыбку, птицей рвущуюся наружу.       До ивы, их ивы, удивительного хрустального храма, практически парящего в небесах и удивительно вневременном небытии, они добираются через десяток минут. Солнечные лучи пробиваются сквозь крону, согревая сухую землю у самого ствола. Когда Влада заглядывает сквозь прутья вовнутрь, Юра уже заканчивает прилаживать транзистор, заполняя сладкий воздух гитарными переборами.       «Твоё письмо — загадочный конверт,       Как будто голубь на моей ладони».       У Юры на лице скука и нервное ожидание: она явно что-то задумала и всё никак не может решить в своей голове, стоит ли игра свеч. Влада думает, что такое выражение лица она чаще всего видит рядом с собой, и от этого внутри разливается тепло. Юра про неё думает, и этого уже достаточно для счастья.       Земля под ивой сухая: всё же дождь, намочивший всё вокруг, не попал под её ветви, и на мягкой траве так и тянет растянуться и подремать. Юра, уже усевшаяся спиной к стволу, вытягивает ноги и многозначительно похлопывает по бёдрам. В её взгляде ни капли сомнений — ну точно решилась предложить то, о чём судачили девчонки, описывая своих парней. Влада беззлобно ухмыляется и принимает приглашение.       Ноги у Юры, конечно, худые и жилистые, но это вполне можно пережить, особенно, когда чужие тонкие пальцы тянут с носа прочь очки и начинают массировать вечно гудящую голову.       — Отдыхай, — негромко говорит Юра с удивительно взрослой интонацией, тихой и степенной. Влада закрывает глаза.       Песня заканчивается, и воздух наполняется новой. Густой и нежный проигрыш наполняет воздух. Пронзительный мужской голос с лёгкой хрипотцой поёт что-то о доме восходящего солнца, Влада знает эту песню, её довольно часто включали ребята на посиделках после вуза, а потому почти не вслушивается в слова, пока не замечает, что Юра вся обратилась в слух.       Перебирает пальцами в воздухе, невидящими глазами смотря куда-то сквозь ветви ивы. Такая красивая, такая одухотворённая сейчас — что хочется зарисовать её профиль, чтобы смотреть на него каждый раз, когда баллада о восходящем солнце заполняет воздух.       — О чём эта песня? — тихо-тихо спрашивает Юра, всё ещё смотря вдаль.       — О любви, конечно же, — так же тихо отвечает ей Влада и улыбается. На самом деле нет, это песня о разрушенной судьбе юноши, но сейчас, в этом летнем дне и рядом с Юрой, ей совершенно не хочется тащить всю эту грязь в это хрустальное мгновение. Его хочется оставить чистым, незамутнённым воспоминанием, заключить в кристалл памяти и доставать каждый раз, когда станет худо. С Юрой таких моментов много, и Влада нежно перебирает свою мысленную шкатулку с драгоценностями, когда не может уснуть. Сегодня определённо станет самым ценным её сокровищем.       Влада чувствует себя немного драконом и улыбается сама себе.       Солнечные лучи пробиваются сквозь ивовые ветви. Юра закрывает глаза и будто бы играет на них, легонько перебирая тонкими пальцами. Влада не может налюбоваться ей сейчас, даже если её черты и слегка размыты. В этом моменте хочется остаться навсегда. Когда их ива стала для них же домом восходящего солнца.       Когда песня замолкает, Влада сама тянет руку, чтобы выключить транзистор, и не портить послевкусие чем-то другим. Впереди шумит вода, и это кажется лучшим из возможных аккомпанементов. Нечеловеческое спокойствие природы растягивает удовольствие от хорошей песни, превращая его в нечто новое, будто общее незаканчивающееся воспоминание. Влада находит её руку у своей головы и переплетает пальцы.       — Ты знаешь, как она называется, эта песня? — Юра переводит на неё удивительно уязвимый взгляд, который Влада распознаёт даже без очков.       — «Дом, стоящий там». По крайней мере, так она называется здесь. А настоящее её название — «Дом восходящего солнца». Хочешь, я найду тебе пластинку с ней и пришлю? Будет подарок и сувенир от меня.       — А ты можешь? — надежда в голосе Юры искрится разноцветными стёклами калейдоскопа. Её способ запоминать события — всё ещё музыка, как бы она от этого не открещивалась, и сохранить её — такая же важная задача, как запомнить этот день.       — Конечно. Если ты мне пообещаешь, что когда-нибудь я услышу её в твоём исполнении, — Влада подмигивает ей, быстрее чем солнечный зайчик, и Юра краснеет почти так же стремительно, глядя на неё сверху вниз.       — Я не вернусь за инструмент!       — Конечно нет.       — Ты не веришь мне.       — Я верю, что тебе просто недостаёт мотивации, — Влада приподнимается и коротко целует её, куда придётся. Попадает в щёку, горячую и красную, как нагретое солнцем яблоко. У Влады внутри — горячий шар счастья, распирающий душу, и ей хочется творить глупости. Она зацеловывает Юрины щёки и гладит её по плечам, в тихом порыве поделиться зреющим внутри чувством.       В какой-то момент Юра, кажется, её понимает и сама тянется навстречу, целуя уже в губы. Сладкий и солнечный мир под ивой замирает на несколько секунд. Не слышно даже перезвона лучей.       А потом Юра валит её на траву, прижимается к боку и утыкается прохладным носом куда-то в шею.       «Остановись мгновение, ты прекрасно», — думает Влада, прижимающая её к себе и готовая душу продать за то, чтобы остаться навсегда здесь. Навсегда вдвоём. В ивовом доме восшедшего солнца.

***

      Когда они идут прочь, в воздухе разливается аромат подсохшей травы, жары и живительно влаги. Влада держит за руку Юру, переплетя их пальцы, и тихо надеясь, что когда-нибудь всё вокруг станет по-настоящему их, и это мгновение, можно будет повторить. Растянуть на минуту, десять, час, день – целую жизнь. Влада целует их переплетённые пальцы. За такое и правда душу продать не жалко.

Есть дом в Новом Орлеане,

Дом, где восходит солнце, как говорят.

Там распрощались с жизнью многие,

И, видит бог, я один из них.