Cry Baby

             — Стой... Стой, подожди, не уходи, нет!       Он не слышал его. Или делал вид, что не слышал. Или даже не хотел думать о том, слышит или нет, просто уходил дальше. За ним бежали, пытаясь ухватить за руку, но он, отдёргивая её, шёл дальше. Всё это было ужасно на что-то похоже. Они уже были здесь. Или будут. Или это происходит прямо сейчас в какой-нибудь параллельной вселенной, если такая существует, но они там поменялись ролями.       — Я знаю, что ты слышишь меня, объясни, что происходит! Да остановись уже! — его грубо схватили за запястье и развернули к лицом себе. Он попытался снова вырвать руку, но в этот раз Намджун держал крепче. Это бесило. Он был младше, но явно сильнее, и если ему было нужно, у него были все возможности добиться того, что он хотел. — Почему ты не разговариваешь со мной? Почему бегаешь от меня? Почему?!       — Потому что мне нечего тебе сказать.       — Что происходит? Скажи мне, что происходит? Что с тобой происходит?       В ответ он лишь молчал, но по его глазам было видно, что знает он гораздо больше.       — Поговори со мной! — его руки переместились на плечи Сокджина, встряхивая того.       — Зачем?! Зачем, мне говорить с тобой? Почему ты никак не успокоишься? Что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?! — он будто проснулся, переставая быть тряпичной куклой в чужих руках, раздражённый и злой.       — Чтобы ты сказал, почему ведёшь себя так!       — Потому что у меня есть проблемы, которые мне нужно решить, вот почему!       — Какие проблемы?       Он закрыл глаза, закидывая голову вверх и дыша через рот. Его бесило всё. Он не хотел здесь находиться, да и не должен был. Всё снова шло не так как должно было.       — Ты моя проблема.       Намджун замер, в недоумении вскинув брови.       — Что?       Сокджин опустил голову вниз, шумно выдохнув, и резко дёрнул руками, вырываясь из уже не такой крепкой хватки.       — Намджун, почему ты бегаешь за мной... Что тебе от меня надо?       "Ты делаешь только хуже, у нас с тобой ничего не было, почему всё вдруг стало настолько сложнее?"       — Потому что ты ведёшь себя странно!       — Нет?       — Да!       — И что с того? Как это касается тебя? Почему тебе не плевать?       — Потому что мы... — он вдруг запнулся на слове. Как будто у этого предложения были варианты того, как его можно было закончить.       — Мы..? Друзья? У меня есть много друзей и они почему-то...       — Я видел нас.       Теперь настала очередь Сокджина замереть. Намджун смотрел на него, ожидая увидеть какую-то реакцию, но тот лишь нахмурил брови, не говоря ни слова.       — "Нас"? — он всё таки решил подать голос.       — Да, нас. Это был не сон, это не ощущалось как сон.       Его уже никто не держал, но этого и не требовалось, он не собирался никуда уходить. Его поддели, будто зацепив на крючок.       — Что ты...       — Это был не сон! Ты знаешь, о чём я говорю, я вижу, это был не сон!       — Я без понятия, о чём ты говоришь, — он слышал свой голос будто со стороны, чувствуя, как его тело не могло пошевелиться, он стоял как олень перед фарами несущейся на него машины.       "Он видел их. Что он имеет в виду? Каких их? Он говорил что-то такое в прошлый раз, что-то про дежавю, но тогда это казалось просто... Он не мог знать о петле. Не мог, иначе бы вёл себя по-другому... Но он знал о них. Какого чёрта он знал о них?!"       — Я не знаю, о чём ты там фантазировал и какое я имею к этому отношение, но...       — В ванной, — Сокджин замолчал, когда Намджун заговорил, перебивая его, — мы целовались в ванной. С тобой.       Он лишь стоял молча, не шелохнувшись, не зная, как такое вообще может быть.       — Я плохо помню что было дальше, но потом ты был в коридоре, ты держал что-то в руке, упал на колени схватившись за голову, я помню это так, будто это и правда происходило... Когда? Когда это было, Джин?       — Я не понимаю, — он опустил голову, качая из стороны в сторону, — как ты... Как ты можешь это помнить...       — Значит это было?! — он спрашивал удивившись тому, что услышал, будто до этого момента ещё мог поверить в то, что это всё таки просто сон или в то, что он сошёл с ума.       — Нет, то есть... Что ещё ты... Помнишь? — он поднял на него взгляд, нервно кусая губы.       — Не знаю, это странные воспоминания, я будто помню их частями... — он увёл взгляд в сторону, когда в его голове вдруг возникла ещё одна картинка, буквально на мгновение: занавеска с окна, которое он очень хорошо знает, которую колышет ветер, тёмная комната и тихое "Пожалуйста", на котором воспоминание обрывается. Он ничего не сказал об этом, стоя молча и пытаясь уцепиться за него, вспомнить ещё что-то, но у него не вышло.             Сокджин бегал глазами между трещинами на асфальте пока его мозг метался от одной мысли к другой.              "Спокойно. Спокойно. Думай логично. Если помнит он, возможно помнит кто-то ещё. Возможно помнят остальные. Что если петля начала разрушаться. Надо проверить, надо встретиться с кем-то, надо узнать."              Он достал телефон и открыл диалог, тот, который был первым в списке, переписка с Чонгуком. Он быстро напечатал сообщение, спрашивая, где тот и могут ли они встретиться. Возможно, он сейчас был с Юнги, так было бы даже лучше, можно было бы поговорить с ними двумя.       — Хён.       Он поднял взгляд от телефона, вспоминая, что всё ещё стоит напротив человека, требующего от него ответа, но тут экран загорелся, пришёл ответ, Чонгук согласился встретиться. Он извиняющеся посмотрел на Намджуна и хотел было развернуться, чтобы побежать к своей машине, но тут его снова схватили за руку.       — Хён!       — Прости, Намджун-и, мне правда нужно бежать...       — Нет, тебе не нужно! Ты издеваешься? Сколько можно делать вид, что меня не существует?! — теперь уже он повышал голос, чувствуя раздражение. Он всё ещё ничего не понимал, и единственный человек который знал, что происходит сейчас изо всех сил пытался снова сбежать.       — Я не делаю вид, что тебя не существует! Мне нужно увидеться с Чонгуком, это важ-       — Ты странно себя ведёшь, я вижу то, чего никогда не происходило, то, как ты, блять, стонешь мне в губы, и ты всем своим видом подтверждаешь то, что это было, и сейчас тебе нужно встретиться с Чонгуком?! Серьёзно?!       — Да, серьёзно, да!       — И что ты с ним будешь делать? Или уже делал? — Намджун сжимал его левое предплечье, стоя напротив, смотря в глаза. — Скажешь, я был не единственным, кто это видел? Со сколькими из нас ты-              Звук удара и следующий за ним вскрик боли, Джин хватающийся за своё запястье, а Намджун, не договоривший, прижимающий руку к горящей скуле.              — Ммм! — Джин не мог сдержать болезненный стон, сгибаясь над рукой, и чуть тише, продолжил. — Нет, ты, как раз, у меня был единственным... Мудак. Лучше бы я сделал так тогда...       Намджун тут же схватил его за футболку, притягивая ближе к себе.       — Я мудак? — они смотрели друг другу в глаза, лица были совсем близко, Джин стиснул зубы, стараясь дышать через нос. Он совсем не выглядел как кто-то, кто в любой момент был бы готов подраться. Намджун выглядел, Юнги, если подумать, с его жутко холодным взглядом выглядел, даже Тэхён, хоть и слухи о том, что он дрался, были ложью, Намджун слишком хорошо это знал. А Сокджин не выглядел. Ни капли. Он выглядел как тот, ради кого хотелось бы драться, как тот, кого хотелось бы защитить ценой своей жизни, как тот, кого слишком легко сломать. Как тот, кого Намджун мог сломать.       Только сейчас он заметил, как у того в уголках глаз скопились слёзы, а посмотрев ниже, увидел, что он всё ещё держится за запястье, хоть и старается не подавать виду насколько ему больно, и тут же отпустил футболку, делая шаг назад. — Прости. Прости...       Сокджин сел на корточки, сгибаясь пополам в стоне, и чуть разогнувшись, попытался отпустить руку. Она выглядела чуть опухшей и на сгибе покраснела.       — Прости.       — Я сам тебя ударил, за что ты извиняешься? — он поднял на него взгляд, в котором читалось раздражение.                   Намджун выглядел так, будто его только что окатили водой, в нём будто не осталось ни капли той агрессии, которая, казалось, двигала им буквально минуту назад.       — Я сделал тебе больно?       — Я же сказал, я сам-       — Тогда. Я сделал тебе больно тогда? — он смотрел на него сверху вниз, спрашивая слишком серьёзно. — Ты не хочешь ничего говорить и избегаешь меня, я не знаю, что именно и когда произошло, но я сделал что-то, чего ты не хотел?       Сокджин смотрел на него, широко раскрыв глаза, понимая, о чём заставил того думать, и начал медленно подниматься.       — Нет, подожди, послушай...       Намджун, даже не дождавшись, пока Джин выпрямится на ногах, упал на колени перед ним.       — Пожалуйста, прости, если это было чем-то, чего ты...       — Я хотел, — он сам не ожидал от себя того, что скажет это.       Возможно, то, о чём подумал Намджун было лучшей возможностью, вывернуть всё так, чтобы как можно реже пересекаться с ним, чтобы у них действительно появилась причина избегать друг друга, чтобы всё это выглядело оправданно. Всё складывалось как не сказать хорошо, но... Он даже на секунду не мог себе представить, что заставил бы кого-то чувствовать вину за то, чего тот не делал. Что он заставил бы его чувствовать вину за что-то настолько ужасное, не важно ради какой цели. — Я не должен был, но я хотел. И я не тот человек, о котором ты должен переживать.       Намджун нахмурил брови, пытаясь понять, о чём тот говорит.       — Пожалуйста, встань, — Джин коснулся его плеча здоровой рукой, — ты не сделал мне ничего плохого, честно...       — Тогда почему ты кричал? — он так же смотрел на него снизу вверх, не планируя подниматься.       — Это... Я объясню позже, обещаю, ну встань же!       Тот всё таки, поднялся, отряхнул ноги, и вновь его взгляд зацепился за чужое запястье.       — С этим нужно что-то сделать, что если это перелом? Нужно зафиксировать руку.       — Но как...       — У тебя есть аптечка в машине?       — Да, есть...       — Пойдём.       Они направились в сторону его Форда, Сокджин даже не заметил как послушно шёл, не возражая. Намджун был старшим сыном в своей семье и ему действительно рано пришлось повзрослеть и научиться выживать. Несмотря на то, что он не был старшим в их группе друзей, он всегда казался таким, наравне с Джином.       Сокджин открыл дверь со стороны водителького места, садясь в кресло, и разблокировал остальные. Намджун сел с другой стороны, разворачиваясь к нему, ожидая.       — А, да, прости, — он потянулся вниз и достал из-под сидения небольшую сумку, которой не пользовался на его памяти ещё ни разу: до его отъезда всё было слишком спокойно для этого, а после у него даже не хватало времени подумать о ней, до того как всё возвращалось назад, — вот.       Он протянул её Намджуну и перевёл взгляд на свою руку, пока тот разбирался. В месте сгиба запястье опухло ещё сильнее и теперь было почти багрового цвета, он попробовал подвигать им и тут же почувствовав резкую боль прекратил.       — Давай, — Намджун наклонился ещё ближе, разматывая бинт и протягивая руку, чтобы придержать предплечье Джина. Он растегнул манжеты рубашки, закатывая её вверх до локтя, и наконец у него появилась возможность рассмотреть место ушиба. — Чёрт, тебе правда лучше поехать в больницу.       Он поднял глаза и столкнулся с чужим взглядом, ожидаемо не соглашающимся с ним.       — Отец тут же узнает, у меня сейчас нет времени на то, чтобы объяснять ему всё.              "А что насчёт меня?" хотел спросить Намджун, но вместо этого молча начал перебинтовывать запястье, пытаясь зафиксировать его неподвижно, настолько, насколько это было возможно, хотя бы на первое время. Сокджин так же молча наблюдал за этим, понимая, что объяснять в любом случае придётся. Это было не в первый раз, он уже оказывался в той точке, где рассказывал о том, что с ним происходит, о том, как он пытается всех спасти и насколько сильно каждый раз лажает. Это было в тот самый раз, с которого всё началось, тот из-за которого сейчас он делал всё возможное, чтобы как можно реже оказываться рядом. Сейчас он знал, что нужно говорить и делать, а чего делать не нужно.       — Тэхён иногда приходил ко мне после побоев дома... — Намджун говорил тихо, внимательно следя за тем, что делает. — Иногда это были ушибы, иногда что-то серьёзнее. Я старался помочь, хоть он и делал вид, что всё в порядке и он справится со всем сам.       Сокджин чувствовал себя ужасно. Мало того, что до этого он был тем, кто ударил первым, так ещё и человек, которого он ударил теперь сидел и помогал ему с рукой, которую он сам же и повредил.ЧМог ли он выглядеть ещё более жалко? Не удивительно, что из них двоих выбор падал не на него...       — Прости.       — М? — Намджун поднял взгляд.       — Прости за то, что ударил. Это не ты должен мне помогать сейчас, а я, — он смотрел на синяк у того на скуле, автором которого являлся. К нему, так же как и к руке, было бы неплохо приложить лёд, но ничего похожего поблизости не было.       Намджун лишь закатил глаза и вернулся обратно к бинту. Он уже почти закончил, осталось зафиксировать конец и некое подобие повязки будет готово.       — Я всё равно должен поехать к Чонгуку, это правда важно... — Намджун только снова поднял на него вопросительный взгляд, закрывая аптечку и кладя её на приборную панель, скрывать от него что-то уже было бесполезно, поэтому Сокджин продолжил. — Если ты что-то вспомнил, возможно он или Юнги тоже могли... Вспомнил в смысле... Я объясню, правда, на это просто нужно время.       Джин посмотрел на него извиняющимся взглядом, умоляя у себя в голове, чтобы тот просто дал ему это время.       — Ты хочешь поехать туда с такой рукой? Вести машину так?       — Он не так далеко, всё будет в порядке, я не буду слишком сильно ей двигать, тем более ты помог её перевязать.       — Я поеду с тобой, — он откинулся на своё сидение, показывая, что не собирается никуда уходить.       — Что? Нет, Намджун-а, я не хочу рисковать тобой...       — А собой хочешь? — он повернул голову на Сокджина и тот лишь открыл рот, не издавая звук, и закрыл его, понимая, что ему нечего ответить.       

***

             Он ехал по тёмной улице, за окном мелькал свет от фонарей, пока автомобиль медленно двигался в нужном направлении. Он стараясь как можно меньше напрягать руку, пока Намджун тихо сидел на своём месте, изредка поглядывая на него.       — То что произошло между нами и правда произошло, на самом деле, и это было ошибкой. Я был не трезвый, ты скорее всего тоже. Мы были со всеми на тусовке и увидели как Чонгук с Юнги целуются, видимо после этого что-то щёлкнуло. Ты не должен был идти за мной в ванную, а я не должен был... Мне жаль. Правда.       — Я даже до конца не помню то, за что ты извиняешься, хён, что со мной случилось?       — С тобой всё в порядке, это со мной... — неужели этот то самый момент? Когда нужно выбрать слова так, чтобы убедить человека в том, что ты не сумасшедший. Ладно, он уже и правда был здесь. — Послушай, сейчас постарайся послушать меня. Это не первый раз, когда я проживаю этот день. И не второй, и даже не третий. Может ты заметил, что я странно себя веду, но также я чудесным образом знаю куда нужно ехать и когда оказаться в нужном месте. Тот день, когда мы встретились на заправке, я оказался там не случайно, если бы не я, ты подрался бы с клиентом и сейчас был бы под арестом. Я не понимаю до конца, как это возможно, как я здесь оказался, но кажется единственный способ выбраться — это спасти всех вас. Нас. Семерых. И пока что у меня это не получилось. Точнее почти получилось, но... В любом случае, ты можешь думать, что я сошёл с ума, но тогда, кажется, и ты сходишь с ума, хотя это первый раз, когда кто-то кроме меня помнит о происходящем.       Намджун сидел молча, внимательно слушая, и не перебивая. Было непонятно, действительно ли он пытается понять то, о чём ему говорят, или делает вид, на самом деле считая, что Сокджин не в себе, но тут он повернулся и спросил.       — Я не понимаю, ты говоришь про сегодняшний день? Но мы встретились на заправке больше недели назад, как ты...       — Я возвращаюсь в 11 апреля. Каждый раз, когда кто-то умирает, я возвращаюсь в 11 апреля, — Намджун смотрел на него испуганными глазами, в то время как Джин приехал на место назначения, останавливаясь.       — И кто умер в тот день, когда...       — Остаешься за главного, — он убрал ремень безопасности и открыл дверь, чтобы выйти, — не скучай.              "Даже если я объясню, что происходит, даже если у меня получится, каким образом я должен объяснять это? Как вообще я должен об этом говорить? Это всё так тупо и бессмысленно, почему он вообще вспомнил об этом, почему кому-то там наверху так весело играться с моей жизнью и так не весело мне, за что мне всё это?"       

***

      Дверь хлопает и Сокджин садится обратно в машину. Он кладёт руки на руль, и вместе с ними туда ложится его голова.       — Ну что?       — Чонгук без понятия, о чём я говорил. Юнги скорее всего тоже.       Они какое-то время сидят в тишине, Намджун ожидая, что Джин продолжит и наконец объяснит ему хоть что-то, а тот просто не зная, с чего начать и что вообще делать дальше.       — Я написал Тэхёну, — убирая телефон в карман, говорит Намджун, — он пока не ответил, но раньше он говорил, что ему снились странные сны...       Его голос прервал звук зажигания и зарычавший двигатель, пока Сокджин снова пристегивал ремень.       — Хён?       — Я отвезу тебя домой, — он сказал, подняв голову, так будто даже не услышал предпоследнего предложения.       — Что? Нет! — Намджун было дернулся схватить его руку, но остановился в нескольких сантиметрах, замерев, а потом положил её тому на плечо. — Я не собираюсь никуда уходить, пока не услышу всё.       — Я застрял во временной петле и буду продолжать возвращаться в 11 апреля пока не спасу всех вас, доволен? Что ещё ты хочешь услышать? Поехали, — он устало посмотрел на Намджуна, пытаясь просто закончить этот диалог как можно скорее, но на миг ему показалось, что во взгляде второго что-то поменялось, будто теперь он смотрел на него по-другому.       — Что случилось в тот раз, о котором я помню?       Джин выдохнул, прикрывая глаза и склоняя голову над рулём, на котором уже лежали его руки.       "Что? Что я должен сказать? Как я должен об этом рассказать? 'Всё шло замечательно, но твой парень убил себя из-за того, что мы потрахались'? Он даже не помнит этого. Что мне нужно придумать, чтобы это звучало правдоподобно?"       — Мы собрались все вместе, это был уже май, у меня получилось сделать всё, чтобы собрать вас, и наверное впервые я зашёл настолько далеко, и, казалось, всё закончилось, я вышел на хорошую концовку. Мы пили и веселились и... Я идиот окей? Я придурок, я не должен был этого делать, я жалею об этом, это было один раз, мы просто...       — Не один, — Сокджин повернулся к нему, немедленно вслушиваясь.       — Что?       — Пока тебя не было, я вспомнил ещё что-то и... Это не то, о чём ты говорил. Когда мы остались вдвоём. Мы уже не были пьяные. И оба хотели этого, — его уши горели, пока он говорил это, перед глазами была потрясающая картина задыхающегося в своих стонах Сокджина с мокрым от пота лбом, на котором слиплась чёлка и прикрытыми глазами, — это было не один раз.       Он посмотрел в сторону на Джина, который снова лёг лбом на руль и, кажется, был загнан в угол, судя по тому, что не отвечал ничего. Он ударил здоровой рукой в руль, ругаясь про себя. Сердце колотилось в груди и нужно было больше воздуха, но он лишь продолжал бить в руль. "Нет, нет, нет, нет, нет."       — Хён, успокойся, просто скажи почему...       — Потому что я ёбанный идиот и моя жизнь ненавидит меня! — он продолжал бить руль и вдруг ударил обеими руками, громко вскрикивая от боли.       — Джин! — Намджун тут же взял его руки в свои, выше того места, которое было перемотано, не давая двигаться. — Пожалуйста, успокойся!       — Я пытался сделать как лучше! Я пытался! Я хотел всё исправить, почему...       Сокджин опустил голову, причитая, когда Намджун аккуратно прижал его к себе. Он держал его, обнимая, и только спустя время услышал, что тот всхипывал у него на плече. Он не стал ничего говорить или спрашивать, просто продолжая прижимать к себе.              — Отпусти, — они просидели так пару минут, молча, пока Джин не пришёл в себя, — я в порядке.       — Хён, я не знаю, почему ты не хочешь говорить об этом, но, — он запнулся, будто не решаясь произнести вслух, — мы были вместе? В смысле будем вместе... Должны быть вместе?       — Мы не должны.       — Тогда почему всё это происходило? Если мы с тобой уже были когда-то настолько близко, ты скорее всего знаешь, что я чувствую.       — Мы не должны быть вместе, потому что ты должен быть с ним, — Джин снова не смотрел на него, чёлка прикрывала красные от слёз глаза и он иногда вытирал нос, с которого всё ещё текло, хоть он и перестал плакать.       — С ним?       — Не делай из меня идиота, иначе я сломаю о твоё лицо вторую руку. Не знаю, что между вами произошло, но вы явно не были просто друзьями и... Сомневаюсь, что он считает тебя просто другом сейчас. Да и ты сам назвал его имя дважды за вечер, хотя разговор даже не шёл о нём, — он поднял голову вверх, смотря в потолок и усмехаясь.       Намджун увёл взгляд в сторону, задумываясь, и лишь этой тишины Джину хватило, чтобы почувствовать, как к горлу подступает ком.       С одной стороны он уже сам всё понял, а с другой сталкиваться с подверждением своих мыслей в реальной жизни оказалось всё равно больно. Он зажмурился, молясь о том, чтобы слёзы не потекли вновь.              — Слушай, я... Мы с ним не... Я не знаю, как это выглядело со стороны, но я...       — Мне не нужны оправдания, — он тут же перебил его,— я тебе никто, между нами ничего нет, у нас был лишь секс по пьяни или по дружбе, воспринимай это как хочешь, не то чтобы кто-то из нас клялся в любви до гроба, — он не смотрел на него, чувствуя, что накатывает снова, — я не тот о ком тебе нужно волноваться...       — Нет, Джин, ты не...       — Он тогда умер.       — Что?       — Ты хотел узнать о том, кто умер в тот раз. Это был он. Я кричал, потому что, скорее всего, он умер и из-за этого временная линия разрушилась, это то, что ты видел. Я не знаю, что именно произошло, но он узнал о нас, а потом пропал.       Намджун смотрел на него, широко раскрыв глаза и не зная, что сказать.       — Откуда ты... Почему ты думаешь...       — Они ушли вместе с Чимином и Хосоком, но потом он вернулся за курткой, которую оставил. Должен был вернуться, по их словам. Если ты помнишь эту ночь, то возможно помнишь и то, что мы были слишком заняты, чтобы заметить или услышать что-то... Перед тем как всё окончательно разрушилось, я увидел, что в кармане его куртки было ваше с ним фото.       Намджун молча смотрел на приборную панель, пытаясь собрать всю картину у себя в голове.       — Ты помогал мне в прошлые разы, ты помогал мне в этот раз, помоги мне и сейчас, прошу, — он повернулся, смотря на него, — перестань видеть во мне то, что ты видишь.       Намджун посмотрел на него в ответ потерянно.       — А я изо всех сил попытаюсь перестать видеть в тебе то, что хочу видеть я.       — Хён...       Он покачал головой.       — Хён, ты не хочешь слушать меня, тогда я поговорю с ним.       — Я тебе запрещаю.       — Хён.       — Нет.       Они лишь молча смотрели друг на друга какое-то время, пока Намджун не кивнул, откидываясь обратно на своё сидение. Сокджин снял машину с ручника, выезжая на дорогу, и всё то время пока они ехали никто не произнёс ни слова.       Тишина между ними была слишком громкой, но нарушать её не столько не хотелось, сколько не было смысла, ничего бы не поменялось. Намджун только лишь сейчас на мизерный процент почувствовал то, что чувствовал Сокджин задолго до него, и понимал, что тот не станет его слушать. Он знал, каково это — не иметь возможности жить полную жизнь и ограничивать себя во всём ради выживания, и возможно, тот сейчас просто пытался выжить. И пока он думает о том, как ему выжить, Намджун думал о том, как он должен похоронить это чувство влюблённости, которое теперь пыталось вырваться у него из груди, впервые за столько лет.