Мир в порядке.

Лес в кряже Блэквотер с виду кажется таким же, как и все богом забытые места, в которых они когда-то охотились с отцом. Поваленные деревья, плотная насыпь хвойных иголок под ногами и влажный мховый запах, обманчиво дурманящий нос. Если закрыть глаза, то кажется, будто они с Сэмом вдвоем, а не плетутся за упрямым проводником, которого Хейли наняла, чтобы найти брата. Дин слегка пинает шишку и прокручивает в голове то, с каким отчаянием на него смотрела девушка.  «Томми мой брат, я не остановлюсь, пока есть надежда, что он жив».   Дин даже спорить тогда не стал, потому что знает: если бы пропал Сэм, он перевернул бы вверх дном каждый уголок этого чертового мира, лишь бы его найти.  Сэм спешно шагает впереди, словно у него адские псы на хвосте. С момента его странного сна по дороге в Колорадо, он, кажется, еще сильнее закрылся в себе. Фамильная черта Винчестеров - молчать, пока не станет поздно, как никогда подчеркивает их с отцом сходство. Дин подхватывает с земли шишку, но в последний момент останавливает себя. Мало того, что это опасно -  нечисть может напасть в любой момент, так еще и Сэма потом хрен приручишь. Их перемирие после первой встречи все еще слишком хлипкое - любое неосторожно оброненное слово действует, как спичка рядом с бочкой динамита.  Их первая после воссоединения охота прошла гладко, словно и не было этих стэнфордских лет разлуки. Вспоминать о них не хочется, да и зачем уже? Женщина в белом, наконец, вернулась “домой”. А Сэм вернулся… к нему. Ведь вернулся же? Собственная неуверенность бесит, и Дин ни за что в жизни не признается, что иногда садится на краю своей мотельной койки и просто смотрит, как Сэм спит. Потому что за годы это стало уже каким-то рефлексом, частью рутины. Почистить оружие. Обновить круг из соли. Убедиться, что Сэм - жив.  Спустя несколько часов пути тропинка заметно сужается, а затем выводит их на небольшую опушку.  Рой с серьезным видом обходит местность, и приходится срочно прикрывать так не вовремя рвущийся из горла смех кашлем. Сэм оборачивается и смотрит строго, но в глазах младшего понимание. Интересно, что сделает Рой, когда на него запрыгнет какая-нибудь тварь? Ты - охотник ровно до того момента, пока не станешь добычей. И в этом лесу добычей были они.  –  Привал. Через час будем у местной стоянки. Если твой брат и разбил лагерь, то точно там, – Рой скинул с плеч рюкзак и проверил спусковой крючок на ружье, перед тем, как усесться на землю.  Сэм стоит чуть поодаль, прислонившись плечом к дереву. Дину хочется, чтобы они были вдвоем. Где-то там, в параллельной вселенной ему стыдно, ведь их работа – защищать невинных людей. Указ отца, настрого вбитый в голову с малых лет. Но отца нет рядом, поэтому Дин подходит к брату и опирается плечом на то же дерево с другой стороны. Это словно плечом к плечу, но “цензурно”.  – Помнишь, как ты наступил на огромный муравейник во время охоты на оборотней?  Хочется спросить, что Сэму снилось в машине, почему он просыпается с криком вот уже третью ночь подряд, но вместо этого вырывается совсем другое. Может, оно и к лучшему. Младший и так еще не окончательно оттаял, дверь в его лохматую голову вот-вот захлопнется навсегда.  – Мне было восемь. И ты сказал, что это – вход в логово! – как и ожидалось, Сэм ведется. Румянец начинается в распахнутом вороте рубашки и стремительно ползет вверх по скулам. Хочется проследить эту “карту” губами.  Они уже не подростки, но бесить Сэма – это своего рода константа. Проверка мира на прочность. И если младший вот так смотрит с вызовом, они – в порядке.  – Так и есть, клянусь! Ты просто недостаточно втоптал ногой, – если уж и блефовать, то до конца. Дин держит мину и смотрит серьезно в такие родные глаза. Господи, как же он скучал.  – Я был в шортах! У меня потом муравьи, разве что в трусах не ползали! – Сэм переходит на шепот, но возмущения не сбавляет.  Столько лет прошло, а он все еще помнит. Еще бы, Дин тоже помнит.  Маленькие красные пятнышки, которые тайно пересчитывал на костлявых ногах брата. Бонусом шло то, что он смог убедить младшего в том, что несколько укусов складывались в слово “убирайся”.  – Ненавижу природу, – Сэм вздыхает и глубже закутывается в безразмерную куртку.  – Да? Что-то мне так не показалось, когда мы застряли в Орегоне, пока отец мотался за ведьмами, – Дин сам не знает, чего добивается. Он и сам уже потерялся где-то между желанием раздразнить младшего и собственной нуждой услышать, что Сэм тоже греет в голове до последнего все их маленькие моменты.  Сэм замолкает и, кажется, уже не ответит. Спугнул все же, кретин. Раньше Дин чувствовал Сэма, точно знал, когда стоит остановиться. Но за годы разлуки настройки “радиоволны” сбились, приходится калибровать их, рискуя каждым словом откатить все усилия к нулю.  Спустя, кажется, целую вечность, когда Дин уже собирается отойти, младший отвечает.  – Я думал, ты забыл.  За такой, казалось бы, короткой фразой, километры неуверенности и столько страха, что сердце Дина пропускает удар. Забыл, как же.  Тот лес был гуще, чем кряж Блэквотер, болотистее и темнее. Отец оставил их в одной палатке с заряженным ружьем и годовым запасом соли. Вот уж что, а родителем года Джону стать не сулило. Дину в тот год стукнуло семнадцать, Сэму – тринадцать. И в воздухе буквально искрило подростковым противоречием.   – Ты все еще целуешься, как девчонка.  Сказать это гораздо легче, чем признаться, что ни одна девчонка не переплюнет Сэма, да что там, ни одна живая душа. Мертвых Дин предпочитает даже не рассматривать.  – Что-то ты вчера не жаловался, – губы брата растягиваются в улыбке и это – маленькая победа, которую Дин с гордостью прячет у себя под ребрами.  Все их диалоги словно четко отыгранный танец, где каждая шутка – непроизнесенный вопрос. С момента их поцелуя после охоты на призрака в Джерико в голове непрерывно стучит вопрос “Не пожалел ли?” и вот он – ответ.  В груди резко отпускает, хочется смеяться, но как-то неуместно.  – У меня просто особо нет альтернатив, знаешь ли. Сам понимаешь, жизнь в дороге – это тебе не в Стэнфорде телочек клеить, братишка. – Ты замолчишь уже, или мне чуть позже подойти? – черты лица Сэма смягчаются, словно мучивший его все эти дни кошмар немного отступил, и Дин готов умирать раз за разом, лишь бы никогда не терять эту способность. Забирать у Сэма его боль.  – Ой, да ну тебя, придурок. – Сучка.  Мир в порядке. Они в порядке.