Стать тем, кого боялся

Дерлорд стоял словно посреди поля боя. Ему было тяжело, до жути тяжело. Горький ком в горле неприятно накатывал, как прилив, и тут же отходил, оставляя тошнотворное послевкусие. Прямо как это место. Он стоял, но не один. К сожалению, не один. Он знал исход. Знал всё, что будет, было и произойдет. Знал то, что могло случиться в этой вселенной и в миллиардах других. И он надеялся, что судьба (в которую он не верит) смилуется. Что он окажется в одной из тех вселенных, где всё произошло так, как должно было произойти. Но судьба не смиловалась. Король стоял перед ним, в новом, но таком до жути знакомом обличии. Стоял и насмехался. — Ты и вправду думал что кто-то вроде тебя мог что-то изменить? — Король в открытую смеялся над ним. — Ты умён, Дерек. Ты одарён и силён. Возможно, ты единственный кто смог выжить после встречи со мной и окончательно не сойти с ума. Но.. — Он слегка задумался, стоя в новом теле. — Но ты не веришь в судьбу. А судьба — это то, что было здесь изначально. — Судьбы не существует, — голос Дерлорда вышел ровным. Слишком ровным. — Есть только выборы и их последствия. — О, — Король приложил руку к груди — театрально, наигранно. — И какой же твой выбор привёл к этому? — он развёл руками, показывая на серое небо, мёртвую землю, на себя — в чужом теле. — Который из твоих гениальных просчётов подарил мне этого мальчика? Дерлорд не ответил. Король шагнул ближе. Один шаг. Второй. Теперь они стояли в нескольких футах друг от друга, и Дерлорд мог разглядеть каждую веснушку на лице, которое он знал лучше своего собственного. — Знаешь, что он чувствовал в последние секунды? — тихо спросил Король, и в голосе проступило мерзкое, почти интимное любопытство. — Не страх. Он чувствовал облегчение. Потому что думал, что это ты. Что он наконец нашел тебя и ты ответишь на все его вопросы. Дерлорд дёрнулся. Только на долю секунды — но Король заметил. — Ах, это тебя задело? — он наклонился ещё ближе, дыша почти в губы. — Представляешь, каково ему было, когда он понял, что это не ты? Когда моё сознание начало выжигать его изнутри, а он всё ещё звал тебя по имени? — Замолчи, — выдохнул Дерлорд. — Замолчи? — Король отступил на шаг, запрокинул голову и рассмеялся — громко, искренне, на всю пустоту. — Ты просишь замолчать? Ты, кто обрёк этого мальчика на смерть, потому что твоё жалкое сознание слишком разрушено, чтобы вместить меня? — смех оборвался резко. — Нет, Дерек. Ты будешь слушать. Ты будешь смотреть и ты будешь жить с этим. Король поднял тонкую руку Эйвери, и провёл холодными пальцами по щеке Дерлорда. — Какая жалость, — прошептал он, почти ласково. — Ты бы мог быть великим. Мы могли быть великими. Но ты выбрал его. А он выбрал смерть. Дерлорд перехватил его запястье. Сжал, но не сильно. По-другому он просто не мог. Король не отдёрнул руку. Он позволил Дерлорду сжимать его запястье — тонкое, такое хрупкое на вид — и смотрел на него с выражением, которое трудно было назвать иначе, чем скучающее превосходство. — Держишь, — сказал он тихо, не вырываясь. — Думаешь, это что-то меняет? Что ты можешь причинить мне боль, сжимая руку этого тела? Он усмехнулся — одними уголками губ, и эта усмешка была настолько чужой для лица Эйвери, что у Дерлорда внутри всё перевернулось. — Или, может быть, ты просто не можешь иначе? — Король наклонил голову, изучая его. — Даже сейчас, когда его больше нет, ты боишься сделать больно его телу. Как трогательно. Дерлорд молчал. Его пальцы слегка дрожали от напряжения, с которым он удерживал себя от того, чтобы не сломать это тонкое запястье. — Ты всегда был слишком мягким для того, чтобы выжить в этом мире, — продолжал Король, не пытаясь освободиться. — Ты видишь все вероятности, все исходы, все смерти — и всё равно пытаешься сохранить что-то человеческое. Это и есть твоя слабость, Дерек. Эта глупая, сентиментальная привязанность к единичным экземплярам. Он резко выдернул руку — Дерлорд даже не пытался удержать — и занёс ладонь для удара. Но не ударил. Только провёл кончиками пальцев по щеке Дерлорда — медленно, почти ласково, заставляя того смотреть в глаза. — Знаешь, что самое смешное? — Король говорил шёпотом, но в этом шёпоте было больше яда, чем в крике. — Он умер счастливым. Последнее, что он видел перед тем, как я выжег его сознание — твоё лицо. Не моё. Твоё. Я дал ему этот подарок. Последнюю иллюзию, что ты пришёл Дерлорд сжал челюсть. Кость под кожей заходила ходуном. — Он улыбнулся, — добавил Король, смакуя каждое слово. — Представляешь? Его выжигали изнутри, а он улыбался, потому что думал, что ты рядом. Что ты наконец объяснишь ему всё. Почему ты скрывался. Почему не отвечал на его вопросы. Почему смотрел на него так, будто видел насквозь. Король отступил на шаг, развёл руками — жест, который Дерлорд узнал. Жест Эйвери, который теперь принадлежал другому. — А ты даже не знал. Ты даже не чувствовал, что он умирает. Сидел в своей библиотеке, перебирал вероятности, искал способ победить меня — а он уже был мёртв. Ты опоздал, Дерек. Как всегда. Во всех вселенных. Во всех исходах. — Заткнись, — повторил Дерлорд, и голос его сорвался — впервые за долгое время. — Заткнись? — Король шагнул ближе, почти вплотную, заставляя Дерлорда смотреть в глаза Эйвери — пустые, холодные, чужие. — А что ты сделаешь? Ударишь меня? В его теле? Убьёшь? Ты не сможешь. Ты даже пальцем не тронешь это тело, потому что где-то в глубине твоего разрушенного сознания теплится надежда, что он ещё там. Что его можно вернуть. Король рассмеялся — тихо, почти нежно. — Нельзя. Я проверил. Я пересмотрел каждую вселенную, каждый вариант, каждую вероятность. Его нет. Нигде. Ты держишь за запястье пустую оболочку, Дерек. Красивое тело, из которого я выскреб всё содержимое. Он перехватил руку Дерлорда — ту самую, которой тот только что сжимал его запястье — и прижал его ладонь к своей груди, туда, где билось сердце Эйвери. — Чувствуешь? — прошептал Король. — Бьётся. Моё теперь. Всё, что осталось от него — это тело. А ты даже это не можешь уничтожить. Дерлорд отдёрнул руку — резко, будто обжёгся. — Не трогай меня, — сказал он глухо. — Или что? — Король наклонился, почти касаясь губами его уха. — Ты используешь один из своих гениальных планов? Убьёшь меня? Я уже мёртв, Дерек. Я — это идея. Ты не можешь убить идею. А вот я могу убить всё, что тебе дорого. И уже начал. Король шагнул ближе. Не отступая, не спрашивая разрешения — просто сокращая расстояние между ними до неприличного, до того, что Дерлорд мог чувствовать чужое дыхание на своём подбородке. — Ты ничего не можешь мне сделать, — произнёс Король, и голос его был тихим, ласковым. В нём не было угрозы. Была только факт, от которого у Дерлорда внутри всё похолодело. — Посмотри на себя. Рыцарь в сверкающих доспехах. Перо развевается на ветру. Ты похож на героя. А под доспехами — просто человек. Усталый и сломанный. Он снова поднял руку, но на этот раз провёл пальцами по нагрудной пластине доспеха Дерлорда. Металл звякнул глухо, будто вздохнул. — Ты не можешь ударить меня в этом теле, — продолжал Король, водя пальцем по стыкам брони, почти невесомо. — Ты не можешь даже оттолкнуть меня как следует, потому что боишься сделать больно пустой оболочке. Его пальцы добрались до плеча и остановились. — Я могу делать с тобой что угодно, — прошептал Король, наклоняясь ещё ближе. — Я могу стоять здесь, трогать тебя, дышать на тебя, и ты ничего не сделаешь. Потому что ты — раб своего собственного сострадания. Он обхватил Дерлорда за талию — тонкими руками Эйвери, сильно контрастирующими на фоне брони — и прижался к нему всем телом. Грудью к нагруднику. Бедром к бёдрам. Щекой к холодному металлу шлема, туда, где под сталью угадывалась челюсть. — Обними меня, — сказал Король, прижимаясь сильнее. — Давай. Обними тело своего мальчика. Он так этого хотел. Всё время, пока я его выжигал, он думал только об этом. Дерлорд стоял как вкопанный. Руки его висели вдоль тела. Он смотрел прямо перед собой, туда, где за плечом Короля простиралась серая, мёртвая пустота. — Не хочешь? — Король отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть в прорезь шлема, туда, где едва угадывались глаза Дерлорда. — Или не можешь? Паралич воли? Оцепенение? Ты видел многое, Дерек. Но когда смерть приходит в знакомом лице — ты ломаешься. Он снова прижался к нему — всем телом, тесно, почти интимно. Руки скользнули по броне вверх, обхватили шею поверх металлического воротника. Пальцы запутались в длинном красном пере, что свисало со шлема. — Красивое перо, — сказал Король, поглаживая его. Он слегка потянул перо на себя — не вырывая, просто играя. Шлем чуть наклонился вперёд. — Ты думал что спасаешь мир. Ты носишь доспехи и развевающиеся перья, пока те, кого ты пытаешься спасти, умирают у тебя за спиной Король отпустил перо. Провёл ладонью по забралу шлема — медленно, почти нежно, как гладят любимого. — Сними шлем, — прошептал он. — Я хочу видеть твоё лицо, когда ты осознаешь, что проиграл. Дерлорд не пошевелился. — Сними, — повторил Король, и в голосе проступили первые нотки раздражения. — Или ты боишься, что я увижу твои слёзы? Он дёрнул шлем — не сильно, скорее проверяя, как закреплён. — Ты ничего не можешь мне сделать, — сказал Король в третий раз, и в этот раз его голос звучал почти скучающе. — Не можешь ударить. Не можешь убить. Ты просто стоишь и смотришь, как я касаюсь тебя руками которые ты так хорошо знал. Он обхватил лицо Дерлорда поверх шлема — ладонями за стальные скулы, большими пальцами по прорези для глаз — и притянул его голову ближе, так, что их лбы почти соприкоснулись через металл. — Я выиграл, Дерек, — прошептал Король. — Не потому что я сильнее. А потому что ты слабее. Ты всегда был слабее. Твоя вера в людей. Твоя надежда на чудо. Твоя любовь к этому никчёмному, пустому, бесполезному мальчишке. — Прощай, рыцарь, — сказал Король, отстраняясь. — У тебя было два имени. Дерек. Дерлорд. Но отныне ты проигравший. Король уже развернулся. Уже сделал первый шаг прочь — лёгкий, почти танцующий, насвистывая ту же мелодию. Красное перо на шлеме Дерлорда колыхнулось от ветра, но сам рыцарь не двинулся с места. А потом — двинулся. Резко. Так, что броня звякнула единым коротким звуком. Дерлорд схватил Короля за плечи — стальные пальцы на нём и притянул к себе. Обнял. Король замер. На секунду. Его тело напряглось, будто он не понимал, что происходит. Руки Эйвери повисли вдоль туловища, не зная, что делать. А потом он усмехнулся — прямо в металлическое плечо, в которое уткнулся лицом. — Что это? — прошептал Король, не пытаясь отстраниться. — Последнее прощание? Или ты решил, что если обнимешь пустую оболочку, то внутри что-то проснётся? Дерлорд молчал. Руки его лежали на спине Короля — тяжело, неподвижно, не сжимая, но и не отпуская. Шлем касался зеленой слизи своим холодным металлом. Красное перо упало на плечо Короля, замерло. — Трогательно, — продолжил Король, уткнувшись носом в стык брони. — Действительно трогательно. А ведь ты знаешь, что его нет. Он поднял руки — медленно, будто нехотя — и положил их на спину Дерлорда поверх доспехов. Не обнимая в ответ. Просто положил. — Можешь держать меня сколько хочешь, — сказал Король тихо. — Это ничего не изменит. Он не вернётся. Ты не сможешь меня убить. А я буду существовать в этом теле вечно — или пока не найду другое, получше. Дерлорд не ответил. Он стоял, прижимая к себе тело того, о ком знал всё, и чувствовал под пальцами чужое дыхание, чужое тепло, чужое сердцебиение. Сердце Эйвери билось ровно. Спокойно. Будто ничего не случилось. Через минуту — или через час, Дерлорд не считал — он разжал руки. Пальцы скользнули с чужих лопаток, упали вдоль тела. Шлем снова смотрел вперёд — на серое небо, мёртвую землю, бесконечную пустоту. Король отступил на шаг. Посмотрел на него — снизу вверх, потому что Дерлорд был выше в своих доспехах. В глазах Эйвери, пустых и холодных, мелькнуло что-то — может быть, удивление. Может быть, что-то ещё, чему Король не дал названия. — И это всё? — спросил он. — Ты просто отпустишь меня? Дерлорд молчал. Смотрел вдаль — туда, где серая пелена сливалась с горизонтом, где не было ни надежды, ни исхода, ни даже конца. Красное перо колыхалось на ветру. — Ты даже не плачешь, — заметил Король, и в его голосе проступило разочарование. — Я думал, ты будешь плакать. Умолять. Пытаться вернуть его. А ты просто... стоишь. Дерлорд не ответил. Король ждал. Секунду. Другую. Потом усмехнулся — криво, невесело — и покачал головой. — Ты скучный, — бросил он через плечо, разворачиваясь. — Я думал, с тобой будет интереснее проигрывать. Он пошёл прочь — той же лёгкой походкой, насвистывая ту же мелодию. Но теперь в его шагах не было прежней уверенности. Что-то сломалось. Или не сломалось, а просто... сместилось. Дерлорд смотрел ему вслед. Красное перо на его шлеме трепетало на ветру, как единственное живое пятно в этом мёртвом мире. Он не плакал. Он вообще не чувствовал ничего — кроме тяжести доспехов на плечах и пустоты там, где минуту назад было чужое тело. — Прощай, — прошептал он в пустоту. Ветер унёс слово, не ответив. А Король всё шёл и шёл — маленькая фигура на серой земле, зелёная точка, которая становилась всё меньше и меньше, пока не исчезла совсем. Дерлорд остался один