Любить под бит

Бытует среди людей мнение, что все музыканты — гедонисты поголовно. В особенности рэперы. Такие вот неординарные творческие личности, охочие до спиртного, психоделиков и, конечно же, женщин. Прекрасный пол вдохновляет на треки о любви, безумной и беспощадной, или на заунывные напевы о расставании. Или, в конце концов, просто становится затычкой для пустой строчки в тексте, когда панчей про деньги и тачки становится слишком много. Ленни, видимо, был исключением из правил. По крайней мере, Оливии так показалось. Их дружба — кто бы мог подумать! — в конечном счёте всё-таки переросла в нечто большее. Конфетно-букетный период незаметно прошёл мимо них. Они и без того знали друг о друге если не всё, то многое, а потому не было никакой нужды нырять в чувства с головой и растворяться во влюблённости. Но без романтики, как ни крути, не обошлось: были и свидания, и разговоры по душам, и прочие нежности, присущие парочкам. Только вот шли недели, месяцы, а какого-то кусочка пазла недоставало. Вот и сейчас Оливия, проводя уже третью ночь в квартире Ленни, мучилась мыслью об этой упущенной детали. Холодный воздух кондиционера всё никак не мог остудить её голову. Девушка лениво скроллила ленту, разлегшись на просторной кровати под холодком кондиционера. Время от времени она поднимала голову, но картинка перед глазами не менялась: её ненаглядный уже два часа без устали делал нечто очень важное с новым треком. Сводил, накидывал плагины и что-то подкручивал на эквалайзере — короче, творил всякие умные музыкальные штуки, от которых Лив далека. Она нехотя отложила телефон и впечаталась лицом в подушку. Аромат стирального порошка смешивался со знакомым запахом эвкалипта. Хотелось бы сейчас уткнуться носом не в хлопковую наволочку, а, скажем, в плечо Уильямсона. Или в его шею. Да куда угодно, лишь бы он наконец отвлекся от своих грёбаных битов и просто прилёг рядом. — Эй, — окликнула его Оливия, — ты ещё долго? — Почти закончил, — невнятно протянул он, не отрывая взгляд от монитора. — Ты так говоришь уже полчаса. Ну давай, отвлекись хоть на минутку. — Творческий процесс требует времени, — Ленни тихонько застучал по столу, отсчитывая доли. — Пять минут. Девушка фыркнула и снова легла на спину. На подобные муки творчества она никогда не жаловалась и, более того, всегда поддерживала и поощряла увлечение своего друга. Парня, то есть. Уже как пару месяцев статус сменился, а привычка осталась. Несколько его новых треков даже были посвящены Лив. Когда она впервые услышала их, её накрыла гремучая смесь восторга и гордости — про неё, блин, песни пишут! Ещё и не абы кто, а самый талантливый и обворожительный парень во всей Лиании! Да и во всём мире в целом. А ещё Ленни был щедрым, реально щедрым. На вырученный гонорар он скупал не только безделушки и подарки для своей музы. Повышение самооценки Берк — его заслуга: хорошие психологи всегда дорого берут. Пять минут затянулись в мучительно долгие полчаса. Оливии уже откровенно наскучило залипать в ленте, так что она не придумала ничего лучше, чем снова докопаться до Уильямсона. — Ты обещал пять минут, — она свесила голову с кровати, глядя на перевёрнутого горе-музыканта. — Знаешь, сколько прошло? — Чуть-чуть осталось, правда! — он наконец изволил оторваться от экрана и оглядел Лив с такой нежностью, что она вмиг перестала сердиться. — Засекай время, у меня есть три минуты. — Ага, а потом ещё три, и ещё… Ты невыносим, родной. Она перевернулась на живот и взялась рассматривать увлечённого работой Ленни. Всё такой же красивый, как и вчера, как и неделю назад, как и всегда. В домашней растянутой майке, широких шортах, с навороченными наушниками на голове. Взглядом девушка скользнула по его шее, по едва открытой спине, по сухощавым рукам. Знакомое чувство дало о себе знать, воодушевленно зашевелилось где-то под рёбрами и отдало волной тепла в самое сердце. И не только в сердце. Ну как, как он может быть настолько занятым, что в упор не обращает на неё внимания? Берк бесшумно поднялась с кровати и медленно подошла к рабочему месту, обставленному всякими музыкальными приблудами. Слегка наклонилась к монитору, вгляделась в дорожки сэмплов. Просторная футболка сползла чуть набок, обнажив её изящное бронзовое плечо. «Не понимаешь по-хорошему — получай!» — коварная мысль ударила в голову Лив. Если тот самый недостающий фрагмент упорно не попадается на глаза, то, значит, придётся выковать его самой. — Дашь послушать? — Ага, — Ленни передал ей наушники. — Оцени со стороны. Нормально же? Верхá ещё порезать или так оставить? — Угу, — кивнула Лив, делая вид, что очень вдумчиво анализирует музыку. В любой другой день она бы уделила этому хоть всё своё время, но сейчас мысли были заняты другим. — Что «угу»? Она не ответила. Только сняла наушники и приблизилась ещё, да так, что между их лицами остались ничтожные сантиметры. Время для запрещённого приёма. — Ленни-и-и, — тихо позвала Оливия, обворожительно улыбаясь, — твои пять минут давно закончились. Если ты сейчас не забьёшь на эту фигню, тогда… — Что? — он впал в полное непонимание и смятение. — Тогда я буду очень долго обижаться. А ты же знаешь, я никогда не обижаюсь на тебя. Она провела невидимую дорожку пальцем по его щеке, по шее, остановилась на острой ключице. Жест, полный нежности, был наполнен ещё чем-то… Да, чем-то знакомым, но пока ещё невнятным. — Ладно, окей, — не глядя на экран, Уильямсон свернул проект. Всё его внимание сейчас сместилось прочь от музыки. — Что такое? — Ну, не знаю даже, — девушка оставила невесомый поцелуй на его скуле и еле слышно продолжила, опаляя дыханием кожу. — Может, мне скучно? — А… Оу. Ага. Он нервно сглотнул. Дошло наконец-то. — Ну, если ты скучаешь, то дела подождут, — он одарил любимую обаятельной улыбкой, полной смутного предвкушения. Оливия не отстранилась. Наоборот, сократила последние сантиметры, коснувшись кончика его носа своим. — Знаешь, я тут подумала. Мы с тобой уже целую вечность знакомы, два месяца вместе, а чего-то не хватает. Понимаешь? — Лив, да всё я понимаю. Я не тупой, просто романтик и всё такое… Короче, не тороплю события. Ага? — Ага-ага. Даже тормозишь, — буркнула она и обижено скрестила руки на груди. — Окей. Сама напросилась, — выдохнул он ей в губы, и в этом «сама» было что-то такое новое, такое непривычное, от чего девушка чуть не рухнула на пол. Поцелуй вышел скомканным, жадным, совсем не таким, какими они обменивались обычно — мелкими, бытовыми, на бегу. Ленни преисполнился вдруг такой нежной и трепетной страстью, будто до этого упорно держал себя в руках, а теперь в кои-то веки сорвался. Ладонь скользнула по пояснице Лив, осталась теплом на коже. Он отпрянул ровно на секунду, чтобы втянуть воздух, и Оливия успела заметить, как потемнели его глаза. Руки у него были горячие, чуть мозолистые от постоянных падений. Они нащупали край её футболки, замерли на секунду, как бы вымаливая разрешения без слов. Уильямсон поднялся, подхватил её под бёдра, и мир перевернулся — она вдруг оказалась на тех же свежих простынях, с которых упорхнула минут пять назад. Ленни посмотрел на неё сверху вниз. Коснулся лбом её лба. Кондиционер гнал холодный воздух по комнате, но им было до безобразия жарко, настолько, что кожа горела, а пальцы путались в шнурках и резинках. Чередой голодных поцелуев он прошелся по её плечу, по ключице, по плоскому животу — неспешно, почти медитативно, но в каждом движении сквозило такое напряжение, что Оливия не рисковала лишний раз дышать. В комнате остались только одни звуки: неровное дыхание да шепот. И никакой, мать его, музыки. А потом всё резко кончилось. Вспышкой в глазах и разрядами тока по телу, неожиданно, сбивчиво. Берк уткнулась носом в шею Ленни, запечатлевая в памяти запах эвкалипта и тёплой влажной кожи. — Ты как? — спросила она, гладя его по макушке. — Охрененно, — выдохнул он. — Слышь, Лив, а можно я твой голос засэмплю в песне? Ты, блин, так классно звучишь. Я серьезно. — Дурак ты. Не хочу слышать из всех колонок свои стоны. Но я подумаю, ладно. Он звонко поцеловал её плечо, поднялся на локтях и посмотрел на разбросанную одежду, на сбившуюся простыню, на лиловые следы на бронзовой шее. Разврат какой, ей-богу. Улыбнулся виновато и довольно. — Воды принести? — Иди уже, — она шутливо швырнула в него подушкой. — И захвати наушники. Может, теперь твоё музло оценю. Недостающий кусочек пазла нашёлся. И он, чёрт возьми, идеально подошёл.