Демоническая любовь

Шан Цинхуа сидел у себя в домике на пике Аньдин. Он выбил из системы музыку для себя и сейчас сидел над собственным проектом. Он хотел сделать аналог товарных поездов и железной дороги. Цинхуа возился с этим не первый месяц. У него была готова миниатюра железной дороги, но с поездами всё никак не мог разобраться. Тягу сделать не проблема: на ци или топливе поедет как миленький, но тормозная система работала плохо. Пневматическая система то срабатывала раньше времени, то не работала вообще. Колодки стирались, если колеса сделать слишком прочными, но иначе они не будут выдерживать суровый морозный климат. Так же нужно учитывать сужение и расширение металла в разных погодных условиях, уровень влажности, снег на путях. Сделать расписание, чтобы поезда не сталкивались, и попытаться научить демонов пользоваться всем этим добром. За этими размышлениями и чертежами Цинхуа даже не заметил прибытия Мобэя. Для последнего это не было чем-то удивительным: Шан Цинхуа часто замечал его прибытие, но не отрывался от очередного проекта. Мобэй Цзюнь долго раздумывал, прежде чем прийти сюда. Даже спрашивал совета у Ло Бинхэ и его мужа, как ухаживать, как признаться. В итоге Шэнь Цинцю прогнал его со словами: "Просто признайся напрямую". Мобэй решил последовать совету. Он положил руку на плечо Цинхуа, чтобы привлечь внимание. — Цинхуа, я тебя люблю. Шан Цинхуа обернулся и мысленно попросил систему понизить громкость музыки. — О? Мой король? Извини, я не заметил, что ты тут. Ты что-то сказал? — Нет, ничего важного. — Ладно, смотрите, я тут придумал... Мобэй не вслушивался в объяснения Шан Цинхуа, не понимая и половины слов, что он говорил. Он думал о своем решении и решил отложить. Возможно, это была трусость. Страх, что его отвергнут. Дождавшись, пока Шан Цинхуа договорит, он кивнул и ушел в тени. * Следующая попытка была после собрания. То было особенно напряженным. Линьгуан-Цзюнь был в хорошем настроении и разбивал аргументы Шан Цинхуа один за одним, полностью разнеся его. Второй, в свою очередь, не спал несколько дней, готовил новые проекты и правки, так что был раздражен и не мог даже нормально ответить Линьгуану. Шан Цинхуа пошел в свои покои настолько стремительно, что его плащ и волосы развевались без ветра. Мобэй проследовал за ним. Шан Цинхуа что-то бормотал, больше возмущенно, словно обсуждал сам с собой итоги собрания и жалуясь на советников, которые перестали вмешиваться еще на середине. Войдя в покои, Шан раздраженно скинул плащ на пол, снес со стола свитки и сел на кровать. — Цинхуа. Я… люблю тебя. Мобэй сказал это, сразу зайдя в комнату. Но тот даже не обратил внимания, продолжая бормотать. Мобэй подошёл к нему и решил повторить, чтобы не случилось как в прошлый раз. Его гордость и без того уязвлена, чтобы из раза в раз повторять одно и то же. Но когда он подошёл, Шан Цинхуа уже провалился в сон, прямо так, сидя. Мобэй раздражённо выдохнул, но уложил Цинхуа на кровать. Он попытался снять маску, но та словно приклеилась к лицу слуги, поэтому он оставил эту затею. Накрыв его шкурой, Мобэй покинул покои с чувством разочарования. * Третий раз был весной. Пусть Шан Цинхуа и не волновал холод, весну тот любил не меньше зимы. Мобэй раньше интересовался, почему Шан Цинхуа так любит именно это время года. — Весна как начало новой жизни. Все растения и животные вновь просыпаются и становятся всё лучше с каждым циклом. День длится дольше. Ещё многие сравнивают весну с расцветающей любовью, это так романтично. Во многих книгах именно весна является признаком нового начала и любви у героев. Мобэй запомнил эти слова и решил, что именно весной следует признаться в своих чувствах. Так он покажет глубину своих намерений и покажет, что слова его человека имеют значение. Что он помнит об этом. В марте было много дел, но он смог наконец собраться с мыслями, и в начале дня он пришёл к Цинхуа. Тот снова сидел за бумагами, но это и неудивительно. — Мой король, вы чего-то хотели? В этот раз Мобэй сразу убедился, что его слышат, чтобы не повторять ошибок прошлого. Так же он проследил, чтобы Шан Цинхуа был выспавшимся и в хорошем настроении. — Цинхуа, я люблю тебя. Тот замер. Его лицо сначала показало шок, а после — понимание. — Ага, смешная шутка, мой король, мне нужно работать. Шан Цинхуа сгорбился и вернулся к бумагам. Мобэй в ужасных чувствах ушёл от Цинхуа. Его отвергли? Мобэй признался в этот раз первого апреля. * Шан Цинхуа совсем отчаялся. Он не думал, что Мобэй примет его чувства, но и молчать больше не мог. Он пришел к своему другу-демону, конечно, в виде "Слуги", за советом. — Как признаться в любви по демоническим традициям, но не очень навязчиво? Чтобы, если отвергнет, можно было, допустим, сказать, что это просто подарок или проявление уважения? — Я не думаю, что тебе кто-то откажет, но есть одна традиция. Тебе нужно принести в дар зуб кашалота. Его трудно достать, так как нужно либо убить его, либо спуститься на огромную глубину. Это как знак преодоления трудностей ради любви и так далее, но ты можешь сказать, что просто купил безделушку и решил подарить. — Спасибо, друг, с меня выпивка. — Удачи с твоей любовью. Неделя потребовалась Шан Цинхуа, чтобы достать этот чертов зуб, да еще и немало времени ушло на обработку. Сначала пришлось долго варить его, чтобы отделить от жира, плоти и прочего мусора. Дальше — долгий и мучительный процесс шлифовки. Он уже пожалел, что решил подарить именно это и сделать всё самостоятельно. Но с другой стороны, если он не готов обработать чертов зуб, то разве будет он достоин того, кому он его подарит? Передохнув, Шан Цинхуа продолжил. На следующий день Шан Цинхуа покрыл его маслом, и после впитывания он отправился в царство демонов. Войдя в кабинет Мобэя, он не решался ничего сделать. Может, стоило подбросить с письмом? Тогда он бы просто узнал результат. А может, и вовсе подарок затерялся, и можно было бы расслабиться. Зачем он вообще решил сделать это? Кто он и кто Мобэй? Каков чертов шанс, что его примут? Шан Цинхуа все больше накручивал себя и все меньше хотел отдавать дар. — Я уже здесь. Я потратил неделю ради этого зуба. Не убьет же он меня за чувства! Я все еще полезен ему! Пока Цинхуа не мог решиться и стоял молча на месте, Мобэй смотрел на него. — Цинхуа, ты чего-то хотел? — А? Да, ха. Сейчас, э-э... Шан Цинхуа полез в карман. — У меня... Э-э... Подарок для тебя! Вот! Шан Цинхуа протянул зуб на двух руках. Мобэй смотрел на Цинхуа и на зуб, переводя взгляд с одного на другого. Он думал, что Шан Цинхуа отказал ему и отчаялся. Но вот он стоит и протягивает зуб кашалота, обработанный вручную. — Ты знаешь значение такого подарка? — Да? Ответ Шан Цинхуа звучал больше как вопрос. Маска скрывала эмоции, но их выдавало легкое потряхивание рук. Мобэй принял зуб.