Мой свет

Первый дни в Мегапиццаплексе Санрайз почти не замечал тревожных звоночков. Он просыпался в пять утра, ехал на работу, проводил с детьми дневную смену — рисовал, читал, играл, успокаивал тех, кто боялся аниматроников, — а после смены мчался в больницу. Мама по-прежнему была в коме, но на её счет каждый месяц падали деньги. Достаточно, чтобы оплачивать лечение и даже чуть больше. Босс, которого Сан видел всего дважды, молча сдержал обещание. - Твоя мама получает переводы? - сухо спросил тот при первой встрече. Высокий мужчина в идеально выглаженном костюме, с холодными глазами и улыбкой, которая не согревала. — Хорошо. Тогда работай. Санрайз молча кивнул и дальше рассуждал. Всё изменилось постепенно. Сначала мелочи: униформа. Ему выдали ярко-жёлтую рубашку с капюшоном, похожим на солнечные лучи, и сказали, что это «фирменный стиль детской зоны». - Носи всегда, - велела Ванесса. — Без исключений. Потом - распорядок. Каждое его действие оказалось расписано по минутам. Когда улыбаться. Когда говорить. Какие фразы произносить. Даже то, как он должен сидеть с детьми на ковре — ноги скрестив, руки на коленях, лицо обращено к камере. Все это было жутко и крайне его настораживало. Это меры безопасности такие или прикол какой-то в шутку подумал Санрайз. И его лицо посмотрела на камеру, прикрепленную к стене. Камеры. Их было много. Слишком много для детского сада. Они висели по углам, над каждым столом, в коридоре. Красные огонь, который уже подбешивал Сана, наверное за ним следили. Он устало потер переносицу и отправился в сад, его смена скоро начнется. Но однажды вечером, когда он задержался, чтобы разобрать рисунки детей, дверь в детскую зону открылась, и вошёл он. Тёмные, почти чёрные волосы, падающие на лицо. Бледная кожа. Глаза - красные, как раскаленные угли, но странно пустые. Парень примерно его возраста, в синей рубашке с капюшоном, напоминающим полумесяц. Он двигался бесшумно, как тень, и на секунду Сану показалось, что перед ним один из аниматроников. — Ты новенький? — голос тихий, без интонаций. — Воспитатель дневной смены? — Санрайз, - представился он и протянул руку. — А ты? Парень посмотрел на его ладонь, потом на камеру в углу, потом снова на Санрайза. Руку не пожал. — Мундроп. Ночная смена. — Он помолчал и добавил чуть слышно: — Тебе нужно уходить. — Что? — Сан не понял. — Уходить. Прямо сейчас. Завтра не возвращаться. Санрайз растерянно улыбнулся - той самой дежурной улыбкой, которую уже вшили в его рабочий режим. Слушай, я понимаю, тут, наверное, тяжело. Но мне нужны деньги. У меня мама... — Я знаю про твою маму, — перебил Мундроп. — Все знают. Это приманка. Он шагнул ближе, и Сан увидел, как дрожат его руки. - Посмотри на меня. Видишь? Я здесь уже два года. Два года я работаю ночью, сплю днем, не вижу солнца. Я больше не человек. Я — Луна. Так меня называют. Так я сам себя называю, потому что если не называть... — он запнулся, провёл рукой по лицу. - Босс хочет, чтобы мы забыли, кто мы. Чтобы стали куклами. Солнцем и Луной. Вечными воспитателями, которые улыбаются, не чувствуя боли. Санрайз отступил на шаг. По спине пробежал холодок. - Ты... ты шутишь? Вместо ответа Мундроп закатал рукав синей рубашки. На предплечье, чуть выше локтя, виднелись странныеотметины - маленькие, круглые, похожие на ожоги. Или на следы от электрошока. — Камеры, - прошептал Мундроп, бросив быстрый взгляд вверх. - Они всё видят. Если я скажу что-то не то, если улыбнусь не той улыбкой, если назову себя не тем именем - бьёт током. Не сильно, но достаточно, чтобы запомнить. С каждым разом все больнее. Но... это же незаконно, — выдохнулСан. — Ты можешь уйти, можешь пожаловаться... –Куда? — горько усмехнулся Мундроп. У меня нет документов. Босс забрал их в первый же месяц. У меня нет семьи. Нет дома. Есть только эта комната за детской зоной, где я сплю, и ночная смена. Я пытался уйти три раза. После третьего меня били током шесть часов. Я потерял сознание, а когда очнулся - был уже здесь. В кровати. С чистой формой на стуле и надписью «Луна» на бейджике. Санрайз почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он хотел сказать что-то - спросить, как такое возможно, как это место вообще существует, где полиция, где люди, — но не успел. Дверь с грохотом распахнулась. На пороге стоял он… Мундроп, - голос мягкий, почти ласковый. — Ты забыл, что разговаривать с дневным воспитателем можно только по расписанию? И только о работе? Мундроп побледнел ещё сильнее. Его рука невольно дернулась, как будто он уже привык к удару, который вот-вот последует. Удар по щеке. - Вот так, - спокойно сказал босс. - Теперь, Мундроп, извинись перед Санрайзом за беспокойство и иди готовиться к ночной смене. У нас сегодня много детей. Нервных детей. Ты же не хочешь, чтобы им что-то не понравилось? Мундроп выпрямился. Его красные глаза встретились с глазами Сана. В них не было ни злобы, ни мольбы. Только усталость и то, что страшнее всего - принятие. - Извини, — сказал он пустым голосом. - Я просто хотел предупредить тебя о правилах. Работа у нас хорошая. Надёжная. — Он развернулся и пошёл к двери, но на пороге остановился. Не оборачиваясь, бросил: — Скоро ты всё поймёшь сам. Добро пожаловать, Солнце. P.S. Звезды, продолжение зависит от вас, пишите комы или ставьте реакции, обнимаю ❤️