Чужая жизнь

      Утро в его тесной, но уютной спальне всегда начиналось со звонка старомодного будильника и запаха свежеиспечённого хлеба. Гарри перевернулся на спину, сладко потянулся и зажмурился в тщетной попытке поймать ускользающий сон: задорный девичий смех, всполохи рыжих волос и нелепо знакомое ощущение полёта. Сегодня была хорошая ночь.       — Гарри, ты присоединишься к нам? — из кухни донёсся голос хозяйки дома.       Андромеда Тонкс была статной женщиной с умными глазами и седыми волосами, собранными в строгий низкий пучок. Она настаивала, чтобы он называл её Энди, и никак иначе. Поттер считал: ему невероятно повезло, что они случайно встретились в тот майский, погожий день в Гайд-парке, прямо как по волшебству. Он только-только ушёл из семьи тётки и бесцельно слонялся по ухоженным дорожкам. За плечами у него был тощий рюкзак, а в голове — ни единой мысли, где переночевать. Новая знакомая упомянула, что как раз сдаёт комнату, ведь одной растить внука довольно затратно. Гарри тогда вежливо поинтересовался, что случилось с родителями ребёнка. Андромеда почернела лицом и сухо ответила: «Погибли». Больше эту тему он никогда не поднимал.       Да, Поттер был везунчиком.       Энди оказалась невероятно доброй и сострадательной. Кидала на него долгие, обеспокоенные взгляды, когда думала, что он не замечает. Всегда оставляла ему ужин, настойчиво звала к завтраку. И неизменно расстраивалась, когда Гарри отказывался. Он это знал, но ничего не мог с собой поделать. Он был тихим и беспроблемным жильцом, но почему-то чувствовал глубоко укоренившиеся и абсолютно необоснованные вину и стыд перед Андромедой. И ещё большие — перед Тедди. Поттер не понимал, откуда они взялись, но чувства были настолько сильными, что он лишний раз старался не попадаться на глаза домочадцам.       Вот и сейчас, немного поколебавшись, он крикнул:       — Нет, Энди, извините. Я поем на работе.       Гарри, немного опасаясь, что миссис Тонкс лично придёт его переубеждать, вскочил с кровати, быстро натянул одежду и буквально выбежал за дверь, на ходу прихватив куртку. До кофейни было минут двадцать пешком, а он всегда выходил раньше. Это давало возможность не торопиться: прогуляться через сквер, вдыхая прохладный утренний воздух, поглазеть на витрины магазинов или на поток спешащих по своим делам людей.       Всё чаще ему казалось, что он кого-то ждёт.       Всё чаще ему казалось, что он проживает чужую жизнь.       Не плохую, вовсе нет. В ней было много приятного: мирное соседство с Энди и её забавным маленьким внуком, беззаботные шутки с коллегами, строгий график, мягкий свет ламп. Возможность забирать вчерашние, но от того не менее вкусные булочки. Тыквенный латте, напоминавший по вкусу тыквенный сок, который — Поттер был совершенно уверен — он никогда не пробовал, но почему-то любил.       Вот только… Ощущение неправильности постоянно зудело на периферии сознания, не давая покоя, словно засевшая под кожей заноза.       Работа немного помогала. Гарри нравилось, что в кофейне всё подчинялось простому, почти успокаивающему порядку. Гудела кофемашина, медленно двигалась очередь. Он улыбался, кивал, принимал оплату, ровным почерком писал имена на стаканчиках. Поттер быстро учился, легко запоминал постоянных клиентов и почти никогда не путал заказы. Ему нравилось чувствовать себя нужным и полезным.       И очень нравилась Джинни.       Она приходила в каждую его смену. Весело болтала ни о чём и сразу обо всём на свете, ярко улыбалась и всматривалась ему в лицо напряжённым, ищущим взглядом. Почему-то сразу она стала Гарри близкой и родной. Словно он, сам того не зная, ждал именно её. Это было невозможно, но чудилось, он знает, как она хмурится, когда читает учебник. Как прикусывает губу, когда волнуется. Как в раздражении откидывает выбившиеся из причёски пряди. И ещё много-много таких же незначительных мелочей, свойственных лишь ей одной.       Джинни приносила с собой радость, свет и счастливые сны — те самые, где скорость и полёт, лёгкость и беззаботность. Раньше ему снилось совсем другое… Полуразрушенные стены. Пыль, забивающая лёгкие. Зелёные вспышки, прорезающие тёмное небо. Окровавленная девушка с растрёпанными каштановыми волосами, лежащая среди обломков, а рядом с ней — долговязый рыжий парень. Гарри не узнавал их, не помнил имён, но всегда просыпался с отчаянным криком и выворачивающим душу чувством, что снова не успел.       Впрочем, тётя Петуния при каждом удобном случае напоминала, что он никчёмный, ни на что не способный урод.       Поттер отказывался ей верить и всё чаще подумывал позвать Джинни куда-нибудь. Возможно, даже сегодня. Правда, он раньше никогда ни с кем не встречался… Но не могло же это быть так сложно, да?       В этот раз она пришла не одна, а с высоким, представительным темнокожим мужчиной в строгом пальто. Поток заказов как раз схлынул, поэтому Гарри решил протереть и без того чистые столики. Он не собирался подслушивать, просто… когда Джинни была рядом, ему нестерпимо хотелось оказаться как можно ближе. Ведь даже тембр её голоса действовал на него умиротворяюще.       — Простите, что не смог присутствовать, — извинился мужчина.       Он выглядел действительно расстроенным.       — Ерунда, — отмахнулась Джинни. — Спасибо, что добились разрешения для нас. Я понимаю, это было непросто — официально мы ему никто.       — Вы его семья. Единственная, которая осталась. Так что решили целители?       — Ничего нового, — фыркнула она, рассеянно помешивая остывающий кофе. — Это не проклятие, а защитная реакция на травмирующие события. Он сам пожелал забыть, да так сильно, что его магия откликнулась. Он вспомнит, когда будет готов. Или не вспомнит никогда. Никто не рискует давать точные прогнозы.       — И что вы будете тогда делать, Джиневра?       — Мне неважно, где и как мы будем жить, господин министр, — внезапно рассердилась Джинни. — Лишь бы это помогало! Но ведь Андромеда рассказывает, что он продолжает их избегать. Он плохо есть и недостаточно спит. Из дома выходит только на работу. Он иногда кричит во сне. Его по-прежнему мучают кошмары. Конечно, реже, но они так и не прошли до конца.       Поттер в замешательстве нахмурился. Разговор был тревожным и походил на бессвязный бред. Но для него почему-то имел смысл. Хотя он пока не понимал, какой именно.       Они ещё немного побеседовали, а потом мужчина залпом допил зелёный чай, торопливо попрощался и ушёл. Гарри отложил тряпку и глубоко вздохнул, набираясь смелости. Запинаясь, заикаясь и алея ушами, ему всё же удалось пригласить Джинни на свидание.       — Во сколько ты заканчиваешь? — спросила она, чуть склонив голову на бок.       — Через полчаса.       — Я подожду, — серьёзно кивнула Джинни. — Я буду ждать столько, сколько тебе потребуется, Гарри.       Ему показалось, что говорит она не просто о сегодняшнем вечере.       Мир вокруг оставался немного странным, неполным, словно пазл, в котором не достаёт нескольких основных фрагментов, но Джинни согласилась, а значит, у Гарри было достаточно времени, чтобы во всём разобраться.