Глоринами: романтика

Ореола раздумывала о погоде, сидя за обширным, заваленным свитками столом. Пиррия – огромный континент, на котором найдутся практически любые климатические условия. Возможно ли, что то, при какой погоде живут драконы, отражается на том, как они любят? Если так вдуматься… унестись мыслями в прошлое… Пещеры под Небесным королевством, где жили они впятером, с тремя воспитателями. Жили, зная небо лишь по маленькому клочку в потолке большого грота, а солнца не видя совсем – яркий зайчик скользил слишком высоко, дразня, но не даваясь, позволяя дотянуться до себя лишь фантазией. Не поэтому ли они знали там о любви так мало? Главным знатоком считался Звездокрыл, да и то лишь только потому, что читал любой свиток, до которого дотягивался. Сама Ореола долго стеснялась признаться, что её это интересует. Лишь глубокой ночью прокрадывалась в читальную пещеру, сидя тихо-тихо при одинокой свече. Но воспитатели явно не считали нужным снабжать драконят большим количеством романов, особенно о любви. Будь это иначе, возможно, юная радужная поняла бы всё о себе гораздо раньше. О себе… и о морской принцессе. Ну, тогда, конечно, она не знала, что Цунами – принцесса. Зато знала, насколько та бывает раздражающа. Как сильно желается порой дёрнуть её за хвост только затем, чтобы стереть с её физиономии эту самодовольную улыбку. Ореола никогда не отказывала себе в удовольствии напомнить морской драконице, что отличница та только в одном – в искусстве мордобития. Цунами, конечно, в долгу не оставалась, ехидно интересуясь, не намеревается ли она остановить войну, уронив песчаных принцесс в обморок свистопляской цветов на чешуе. Они злились, дрались, мирились… а потом снова цапались. Ореола сама не понимала, что так тянет её задирать синечешуйную здоровячку. Поняла много позже – без внимания Цунами мир делался ещё более тусклым, чем он был в пещере на самом деле. Поэтому то, как отважно морская пошла на риск ради неё, спасая от грозящей гибели, заставило сердце петь. И так ли уж важно, что в итоге они временно оказались в новой тюрьме? Радужная королева усмехнулась, рассеянно перебирая свитки на столе перед собой. О, да. Небесное королевство. Право же, в глубине сердца она была благодарна Пурпур не только за то, что в плену у неё впервые в жизни узнала вкус ананаса, но, что неизмеримо важнее – за то, что получила возможность выступить перед Цунами героиней. Правда, за то, что из-за неё же, полоумной королевы небесных, Цунами пришлось пойти на смертельный риск, дерясь на арене, Ореола с удовольствием заплевала бы Пурпур ядом с рогов до хвоста. Но всё же… это было здорово. Солнце. Небо. Свежий воздух. Ничего из этого в пещере не было. Наверно, поэтому небесные драконы такие пылкие? Никогда раньше у неё не билось сердце так часто, как в Небесном королевстве, а лёгкие не дышали так глубоко. Неудивительно, что Беда влюбилась в Глина так стремительно. А тот… дурашка. Долго же он соображал! Но, если вспомнить его родный болотный край… Небесные пылкие, а земляные – вязкие. Но зато надёжные, как это самое болото: уж если обволокли, то не отпустят. Наверно, это именно то, что нужно было Беде: ощущение спокойствия, надёжности… безопасности. Возможности расслабиться, как в грязевой ванне. Ну а что? Ореола сама порою тайком выбиралась к Глину именно на такие, подумывая даже организовать на границе двух королевств лечебно-грязевой курорт. Не то чтобы она сильно верила рассказам Звездокрыла о том, что некоторые грязи могут лечить не только земляных драконов… но, стоит признать, расслабляли они точно здорово! А потом было Морское королевство. Нигде больше Ореола не боялась больше. Нет, не того, что они снова оказались запертыми в темнице – там, как минимум, не было арены. Не того, что с Цунами что-то случится – та была дома, при матери-королеве. А того, что это заставит морскую забыть о ней. Смешно, да? Забыть. Будто бы было, что забывать! Не считать же тот неловкий «учебный» поцелуй, ещё в пещере, где они росли? Но сердце печально шептало: всё могло, наверно, быть иначе. Если бы не здесь. Принцессу любят все, она может утащить к себе на ложе кого угодно. Зачем ей тощая, нескладная радужная, у которой всё достоинство – делаться невидимой да плеваться ядом? Подобно то приливающим, то отступающим волнам в бухте, чувства Ореолы то тешили надеждой, что пять лет вместе это всё-таки не переплюнет, то осушали, как песок при отливе, при одном взгляде на наглеца Шквала, посмевшего так клеиться к ЕЁ Цунами. Какая жалость, что шпионом оказался не он! Точнее, шпионом, но не тем. Безусловно, с некоторым стыдом, но с ощущением удовольствия тоже Ореола не раз потом констатировала себе: в Шквала она бы с удовольствием тогда плюнула. И оно было бы гораздо сильнее, чем от гибели Кайман, которая, в сущности, лично ей, Ореоле, ничего такого не сделала. - Но как же уютно там сияет солнце через пальмы, – вслух проговорила радужная королева, умиротворённо расслабляясь, чтобы отбросить злые мысли. – Почти как у нас. Если бы тогда мы там задержались… возможно, всё случилось бы быстрее. Дождевой лес. Дом радужных драконов. Её дом. Конечно, всякий дракон уверен, что его королевство – самое лучшее. Уверены в этом даже обитатели пустынь изо льда. Но Ореола от всей души считала, что все, кто считают её дождевой лес не лучшим, просто не имели шансов его распробовать как следует. Эта влага, это солнце, эти фрукты, это тепло! Можно ли вообразить себе место лучше? Неудивительно, что именно здесь, наконец, она поняла, что любит её. Поняла разумом, не сердцем, анализируя, почему именно она так разъярилась, узнав, что именно Цунами является особой целью Потрошителя. Брызнувшая под заточенным диском убийцы кровь морской принцессы стала последней ошибкой ночного, ставшего третьим после Пурпур и Кайман, кто получил от Ореолы заряд яда в морду. Как она тогда боялась за Цунами! Как перевязывала её, огромным усилием удерживая лапы от дрожи… Конечно, тогда все поняли всё. Ну, наверно, не считая разве что Глина. И уж точно поняла сама морская принцесса. Там, за палящими песками Песчаного королевства, за выжженным пеплом Ночного, у бесплодных снегов Ледяного. На фоне всего этого, должно быть, слишком ярко смотрелась морская кровь на радужных чешуйках, слишком бесстыдно блестели торопливо утёртые слёзы, чтобы даже такая… не слишком проницательная драконица, как Цунами, не смогла всё сообразить. Она пришла к ней ночью перед рывком за спасением пленённых сородичей Ореолы. Долго стояла, то вскидывая глаза, то отводя прочь. Новая радужная королева, только-только ставшая ею, поначалу начала раздражаться тратой времени… а потом поняла. И тоже замерла. Зажмурилась, мысленно готовя себя к мучительно-опустошающему «я не такая» или, что немногим лучше, «давай останемся друзьями». Секунды тянулись минутами. А потом ей на шею накинули коралловое ожерелье – луны ведают, где умудрилась достать его тогда Цунами. Сама Ореола никогда потом не спрашивала, предпочтя оставить первую романтическую тайну таковой навсегда. - Почему? - Если я не вернусь. - Не смей говорить так! - А то что, ваше величество? – болезненно-сладко усмехнулась Цунами, и Ореола поняла, что сделала, лишь когда ощутила язык сплетающимся с её, а передние лапы – опёршимися на могучие плечи морской драконицы. Потом всё же были, конечно, сбивчивые признания – как можно в такой момент было обойтись без этого? Цунами слушала. Смотрела. Улыбалась – то насмешливо, то мило, то сияюще, и Ореола временами забывала, как дышать, пока само тело не напоминало об этом. Сама морская принцесса говорила мало, предпочитая держать её в сильных лапах, как держат величайшую драгоценность в королевской сокровищнице. - Я запрещаю тебе умирать. Поняла? - Поняла. А ожерелье всё-таки оставь себе. Оно замечательно идёт к твоей чешуе… особенно когда ты злишься. - Цунами! - Я уже пять лет как Цунами, мой тропический цветок! – стиснула её морская, и радужная королева впервые позволила себе обмякнуть в объятиях. Затем, прежде чем мать Солнышка провозгласили новой королевой песчаных драконов, было, конечно, много ещё чего. Но Ореола уже не боялась так, как прежде. Главный страх, страх быть отвергнутой, остался позади. Ну, а уж чтобы Цунами пережила это всё – об этом радужная королева позаботится лично! Что, собственно, она и сделала. - Я смотрю, ты решила посоревноваться с моей матерью в литературном небе? – раздался позади глубокий, сильный, бесконечно любимый голос, и Ореола с удовольствием позволила себе минуту слабости, давая морской принцессе вытащить у себя из пальцев стилос, а саму Ореолу – из-за стола. - Вспоминаю наши приключения, пока мелкие детали из памяти не стёрлись. - Дашь почитать? - Конечно! – улыбнулась королева. – Но только когда закончу. Глаза Цунами блеснули игривостью, а пальцы мягко нажали на плечи Ореолы. - А то что, ваше величество? – поддразнила самая любимая в мире драконица, и Ореола, закрыв глаза, только рассмеялась в ответ. Как пройдёт эта ночь, совершенно неизвестно… но не для того ли она и дала такой ответ её морскому соцветию?