Синица

Эрен приходит во вторник. Просит стакан воды и предлагает заказать доставку, если Леви голоден. Леви не голоден, поэтому в постели они оказываются спустя от силы пятнадцать минут. Леви снова умирает, распадаясь на части от горячих рук и губ, от медленных тягучих толчков, от обжигающего шёпота. — Так тесно, — шепчет Эрен, — ты знаешь, насколько в тебе тесно и жарко? И так глубоко. Ты чувствуешь, как я глубоко? Чувствуешь? Тебе нравится? Скажи, что нравится. Леви может лишь кивнуть и сжать пальцами простынь, потому что любая попытка произнести какой-нибудь звук превращается в стон. Сознание балансирует на грани, за которой лишь пустота, но уйти за неё Леви не может, острая, словно игла, мысль колет полотно тьмы, оставляя зияющие дыры, сквозь которые пробивается свет, не давая возможности раствориться в Эрене полностью. Скажи ему. Скажи, скажи, скажи. Скажи ему сейчас. Признайся и получи всё, чего так долго желал. Эрена. Вот же он, касается тебя так нежно. Он уже твой, только скажи ему об этом и сможешь узнать всю его любовь, ревность, все его истинные желания. Это всё станет твоим, нужно лишь сказать и получишь всё… Или потеряешь. Леви вздрагивает, распахивая глаза, Эрен смотрит прямо на него, он всегда чувствует. «Устал?» Даже не шёпот, движение губ. Леви качает головой в ответ, и Эрен улыбается, ускоряя движения бёдрами. Как же с ним хорошо, чёрт возьми. Хочется пить. Солнце уже ушло за горизонт, и спальню заполняют густые сумерки. Леви лежит на животе, приходя в себя, и чувствует ладонь Эрена на правой ягодице, которая то гладит, то сжимает, то ныряет пальцами в расщелину, потирая припухшие скользкие от смазки и спермы мышцы. Чёрт. Если Эрен заведётся ещё раз, Леви утром не встанет. — Схожу попить, — говорит он, поднимаясь и усаживаясь на край кровати. Несколько секунд нужно, чтобы ноги перестали дрожать. И он идёт, сначала в кухню, доставая из холодильника воду и осушая стакан в пару глотков. А затем в ванную — за влажным полотенцем. На душ нет сил, а по ногам течёт. Густо и немного щекотно, но Леви знает, что, когда всё это начнёт подсыхать, будет отвратительно. Они отказались от резинок полтора года назад при условии, что не спят ни с кем другим. Боже, может он и правда слепой, а Ханджи права? Внутри поднимается решимость, и Леви идёт назад — его не было от силы минут пять. Спальня пуста. Эрен ушёл. И Леви даже не может на него злиться, ведь сам когда-то поставил такое условие. Какой же он дурак.

***

— Я не меняю простыни, — отвечает Леви на вопрос Ханджи, которая его задала с минуту назад, глядя ему в лицо пристально, словно пыталась что-то там разглядеть. «Насколько всё плохо?» — спросила она. «Выглядишь паршиво», — добавила. Та отзывается коротким «А?», Леви вертит в пальцах картонный стакан, до начала рабочего дня двадцать минут, они пьют кофе в крошечном парке через дорогу от офиса. — Я не меняю простыни, — повторяет он. — Эрен уходит, а я сплю на них до следующего раза, притворяясь, что он рядом, а постель пуста, потому что он просто отошёл попить, отлить, всё что угодно. Это мерзко, да? — ответ ему не нужен, самому от себя противно. — Мне жаль, — на лице Ханджи нет отвращения, скорее что-то из жалости. — Леви, вы же сами себя в это дерьмо запихали, значит, сами сможете и вытащить. Просто нужно открыть рот и сказать. Одно слово, Леви. Всего одно. Останься. Эрен произносил его так много раз, и столько же Леви отказывал. Кроме одного, последнего. Не придётся ли теперь услышать столько же отказов, прежде чем Эрен согласится? Леви уверен, что, получив всего один, не сможет решиться на второй. Надеяться на что-то всегда было слишком больно. Телефон коротко вибрирует, и Леви машинально снимает блокировку экрана. Эрен прислал какое-то фото. Приписка следом «на жопе такая же хрень» — очень, конечно же, интересно. На фото сам Эрен — голый — в зеркале ванной, на груди немного красных пятнышек. «Это диатез», — пишет Леви в ответ, — «Прекращай жрать сладкое», «Тебе что, пять?». В ответ лишь смайлик с поднятым вверх пальцем и короткое «ок». Вопрос закрыт, тема исчерпана, и можно закрыть чат, пора бы идти в офис, но Леви не может оторвать глаз от экрана. И вовсе не голый торс Эрена тому виной и не мокрый он после душа, а чертова зубная щётка в стакане на полке зеркала. Та самая щётка, что Эрен откопал в ящике ванной в субботу, когда Леви у него остался. Она стоит в стакане рядом с щёткой Эрена и выглядит так, будто всегда там была и всегда будет. Эрен её не выбросил, и это даёт надежду. Леви никогда не смог бы подумать, что когда-нибудь надежда начнёт выражаться для него в дешёвой зубной щётке, каких сотни на полках любого супермаркета. От того, чтобы не побиться головой о ближайший столб, спасает Ханджи, тронувшая за плечо и сказавшая, что им пора.