Даже когда больно.

На льду остаются красивые полосы от коньков, Миша смотрит себе под ноги и хмыкает. Каждое действие отдает сильнейшей болью в спине, но он не может остановиться. Да, олимпийское золото у него, да, он выиграл главные соревнования в своей жизни но нельзя отпустить спорт так просто. Бывали моменты, что Шайдоров думал о том, что лучше бы занял второе место, меньше слов о том, что золото досталось только из-за падений Ильи. Даже если это и так, он в этом не виноват. Тут его вины нет. Лезвие разрезает застывшую воду, толчек, несколько оборотов и падение. Он бьеть кулаком по льду, хватаясь за спину. Ещё немного и он правда не сможет ходить. В жизни происходит очень много всего, как хорошее, так и плохое. Если первое быстро забывалось, то второе надолго въедалось в душу и сидело там. Но был один человек, который изо дня в день убеждал Олимпийского чемпиона что победа его полностью заслужена, что он выложился на максимум. Владислав Дикиджи всегда рядом был, познакомились случайно, общие сборы, потом переписки, мемчики, встречи вне льда. Все это потом переросло в дружбу с привилегиями, а потом в один из дней Дикиджи заявил, что так дела не делаются. Влад Миш, мы давно уже ведь не просто друзья. Друзья ведь не целуются. Ты мне нравишься, давай встречаться? Миша Ты мне тоже нравишся. Давай. Так и пошло поехало все. Конечно сложно было, учитывая, что один в Алматы, а другой в Питере, нельзя сказать, что это никак им не мешало. Мешало, ещё как. Был раз, что даже чуть не поругались по этому поводу, но благо быстро одумались и пришли к выводу, что разводить ссору из-за этого глупо. Межсезонье. Вот чего они так ждали. Специально взяли отпуски с разницей в неделю, что бы сначала в Алматы пожить, а потом в Санкт-Петербурге. Вполне себе удобно. Идеально было бы конечно просто съехаться и тренироваться за одну сборную, но никто не хотел переходить. Шайдоров не видел смысла выступать исключительно на домашних стартах, а Дикиджи твердил, что его карьера проживет ещё не долго, в любом случае вряд ли попадет на Игры, а заниматься переходом сложно и долго. Да и хотелось выступать за родину.

***

Дома темно и тихо, второго жителя ещё не было, как олимпиец понял из сообщения в телефоне, то тот ушёл в магазин за чем то очень важным. Влад. Когда ты приедешь? Хочу в магаз сгонять по быстрому Миша Хорошо, скоро уже буду дома. Люблю тебя, жаным. Дома темно и тихо. По всей видимости Дикиджи не так давно и ушёл, ну или очередь большая. Черт эти магазины бы побрал если честно. Миша бросает сумку около обувной полки, стягивает с себя куртку, вешает её и придерживается рукой за тумбочку. Каждое движение -адовая боль. Он заходит на кухню и сползает по стенке, а через минуту вообще ложится на пол, принимая максимально ровную позу. Сидеть сейчас будет невозможно, а дойти до комнаты просто не хватит никаких сил. В коридоре открывается дверь, раздаётся шуршание пакетов. —Миш,я дома. — он видит брошенные вещи и чуть мотает головой. Обычно старший всегда отзывается, ну или выходит, а сейчас тишина. —Миш? Шатен заходит на кухню и наблюдает, пожалуйста, не самую лучшую картину, а еще он понимает что именно не так. —привет, не хотел тебя пугать, прости.— Шайдоров выглядит как провинившийся котенок, от части так и есть. —Мишутка— Влад наклоняется, осторожно поднимает того на руки и осознаёт насколько все плохо, когда тот жмурится даже от этих действий. — я хочу тебя прибить. Но больных не бьют. — сколько раз они обсуждали, что если плохо, то надо выходить со льда? Сколько раз договаривались, что не надо себя убивать? Очень много. Только кто бы слушал. — я сейчас полежу и нормально будет— сквозь зубы отмахивается Олимпийский чемпион и выдыхает, когда его опускают на мягкую, теплую кровать. —спасибо. —ты и завтра по лежишь, это даже не будет обсуждаться никак. — спорить с младшим сейчас будет безумно бесполезно, да и если честно, нет никаких сил от слова совсем. Влад уходит вглубь квартиры на пару минут, а возвращается уже с обезболивающим и стаканом воды. Он очень бережно помогает тому выпить таблетки и садится на край кровати, продолжая командывать. — если не поможет-скажешь, а сейчас будь добр, ляг на живот. — в чужом голосе звучит все, забота, переживание, немного злости. Шайдоров слушается, хоть и быстро перевернуться не выходит. Дикиджи задирает тому футболку и лёгкими движениями массажирует тому спину. —мне больно— скулит Михаил, упираясь лбом в подушку. Он знает, что это поможет, что потом будет легче, но сейчас от этого нифига не лучше. —Мишутка, потерпи пожалуйста, совсем чуть-чуть. Я еле касаюсь, правда. Потом полегче будет, я ведь не хочу тебе ничего плохого. Оба знают, что от этого правда станет получше, но боль то никуда не уходит. В моменте Влад проходит по позвоночнику, от чего старший вскрикивает и через секунду ощущает мягкие поцелуи в макушку. Спину по немного отпускало, хоть шевелится можно. —Прости, совсем нежным стал. Надо беречь себя— приговаривает парень, продолжая целовать того и мягко поглаживать по спине. Шатен переворачивается обратно на спину и прикрывает глаза, все еще плохо, но не так как было после сразу после льда. —не могу беречь. Многие говорят, что это не заслуженное золото, что снялся с чемпионата потому что проиграл бы.— эта тема поднималась уже несколько раз, обычно заканчивалось тем, что убаюканный Миша засыпал в объятиях своего партнера, а на утро вроде отпускало. —Миш, ты выиграл это золото, оно твое по праву. Именно ты чисто откатал, именно ты выдержал эту ответственность. Ты. Не Илья,не Марсак, а ты. Люди много говорить будут. — Влад переплетает их пальцы. — пусть ты не чемпион мира, не победитель ещё чего то, но на главном старте ты собрался, выложился. Если ты возьмешь золото чемпионата, скажут что подкрутили, что завысили. Обсуждать все равно будут, от этого, в нашей сфере, увы, никуда не деться. Но из-за этого точно нельзя убиваться настолько, Миш, а если с позвоночником что случится? Ты же понимаешь, что тогда вообще дорога на лёд закроется? Именно поэтому и надо лечиться, проверяться и не ложить на это хер. Шайдоров молчит. От части, он понимает, что Дикиджи прав, что всегда говорили и будут это делать, а слова про возможную инвалидность действительно заставляют задуматься о будущем. —Влад— голос тихий, просящий. Дальше эту тему развивать не хочется вообще. Младший прав, спорить нет смысла, но все равно обидно и больно. При том как физически, так и морально. Влад же ложится рядом, очень осторожно обнимает того, целует в висок. —Это твоя победа, ты достоин всего того, что есть у тебя. Я тебя безумно люблю, Мишка. А олимпийцу так хорошо от этих слов, что в глазах влажно. Не то от усталости, не то от всего что за эти дни накопилось, но это как то уже и не важно, главное что они рядом и лежат в одной постели. Влад все видит, но разговорить не пытается, а наоборот целует в губы, убирая слезы большими пальцами. Пока они вместе, пока рядом все будет по настоящему хорошо. Даже если весь мир отвернется от них.