Сквозь тернии к звёздам

Соми очнулась в нейрохирургическом отделении: подключённая к аппаратам, она лежала в застеклённом боксе, как музейный экспонат, выставленный напоказ. Сразу по прибытии в Вашингтон ей провели экстренную операцию — заменили все импланты, выжженные Чёрным заслоном, и принялись штопать повреждённые нейроны. Майерс до последнего упиралась, не желая извлекать из Сойки искина, — боялась потерять «особые способности» агента. Однако медики были непреклонны: мозг Сойки больше не выдержит такой нагрузки. После инцидента в «Киносуре» искин окончательно слетел с катушек и начал мутировать с пугающей скоростью. У самой госпожи президента дела тоже шли из рук вон плохо — проблемы нарастали как снежный ком, летящий с горы. Мало ей обвинительных речей Ёринобу Арасаки по телевидению после убийства Сабуро, мало прочих головных болей... А тут ещё и это. В отличие от своих предшественников, которые тоже наведывались в «Киносуру», но использовали мощнейший Лёд, соблюдали технику безопасности и заметали следы от Сетевого Дозора, Сойка, ведомая искином, на всё это благополучно забила. Спустившись к ядру, она подключилась к Чёрному заслону напрямую. Дозор мгновенно засёк аномальный всплеск сетевого трафика в Пасифике и бросил туда несколько отрядов. Но когда агенты прибыли на место, их встретили оперативники Милитеха, которые уже успели оцепить пролом в стене, пробитый грузовиком Макс-Така, и, судя по всему, ждали спецгруппу для зачистки лаборатории от улик. Завязалась потасовка, милитеховцев скрутили, и Дозор проник внутрь «Киносуры». Назревал скандал — и нешуточный. Майерс и Милитех отлично понимали, что взятками теперь не отделаешься. Рид часто навещал свою бывшую подопечную. Сидел рядом, держал её за руку, шептал ободряющие слова: всё теперь будет хорошо, она справится. Она помнила его и помнила Ви, по которой очень тосковала. Но вскоре её перевели в незнакомую лабораторию, а любые посещения запретили. Она снова осталась одна. Сойка прекрасно знала, что Рид ошибался и, как всегда, занимался самообманом — «лучше» никогда не будет. Да, после операции она была ещё слаба, но оставалась агентом ФРУ и незаурядным, чертовски способным нетраннером. Навыки, опыт, знания — всё это никуда не делось. Эван МакРей и Майерс, даже не подозревая, что их прослушивают, обсуждали дальнейшие шаги: что делать с ней и как разруливать проблемы с Дозором. Сойку, после того как она немного окрепнет, собирались подключить к Сети и погрузить на время в искусственную кому. Майерс явно решила любой ценой не допустить повторения побега.

***

Рид сидел на постели в тяжких раздумьях. Стояла глубокая ночь, но ему не спалось. Две недели уже прошло с тех пор, как он расстался с Ви на баскетбольной площадке, но их разговор никак не выходил из головы. Немного позже, когда они созвонились, она отказалась от нейроматрицы. Девушка готова была умереть ради энграммы — безжизненной пустышки. Это было какое-то безумие! Рид потёр лицо руками, пытаясь привести мысли в порядок, но ничего не получалось. Ви же просила его только об одном: сдержать наконец своё обещание и позаботиться о Сойке. Несколько дней назад Соми перевели из реанимации, где он её навещал чуть ли не каждый день; но потом, когда он пришёл к ней в очередной раз, на пропускном пункте охранник сухо сообщил, что агента Сон Со Ми отправили в засекреченную стационарную лабораторию и посещение пациентки, даже ему, было категорически запрещено личным приказом Розалинд Майерс. Потом мадам президент вызвала его к себе и поставила в известность, что его скоро переведут в Лэнгли, где он будет работать в офисе, а на вопрос о Соми ответила, что всё, что произошло, было строго засекречено и что его бывшую ученицу на неопределённое время изолировали «ради национальной безопасности и блага страны»... Рид сжал кулаки до хруста и вскочил от прилива гнева. Он, агент ФРУ, отдавший службе всю жизнь, почти погибший и семь лет бывший изгнанником на благо НСША, станет офисной крысой? Будет перекладывать бумажки и никогда больше не увидит Сойку? Он подал рапорт на отставку. Президент, хоть и была крайне недовольна, не стала отказывать сразу, прося подумать, но он настоял на своём. Меря шагами тесную спальню, Рид мрачно прокручивал варианты. Выход виделся один, но он никак не мог переступить через себя, через свои принципы и убеждения. Или всё-таки мог? Голова раскалывалась от вихря мыслей и воспоминаний. Снова и снова всплывали слова Ви, её обещание помочь, если понадобится. Но что могла сделать простая наёмница, пусть и способная?.. Метантропная маскировка, навыки, огромный опыт — всё это сослужило ему хорошую службу. Проникнуть в засекреченный объект, нашпигованный системами и охраной, и незаметно вынести «сокровище» — задача, недостижимая для кого угодно, но только не для Соломона Рида. На подготовку ушло несколько дней. Работать в одиночку было тяжело, но не привыкать. В очередной раз пожалев, что Ви нет рядом, он приступил к осуществлению безумного плана. Рид знал, что иногда лучший способ проникнуть куда угодно — просто войти, как к себе домой. Сделать уверенное лицо, кивнуть охране, пройти мимо — и никто не задаст лишних вопросов. Но этот номер не проходил с секретной лабораторией, напичканной системами распознавания, биометрическими замками и вооружённой до зубов охраной, у которой паранойя была частью должностной инструкции. Он готовился к долгому, кропотливому взлому, к каждому шагу, — к классической операции одиночки, где любая ошибка стоит жизни. Он и представить не мог, что Сойка, истощённая, едва держащаяся на ногах после операции, будет вести его через этот лабиринт смерти, открывая двери, отключая камеры и подчищая следы, словно призрак. Под покровом ночи сначала угнанный «Рагнар», а затем ави уносили прочь Рида и Соми вместе с необходимыми медикаментами в сторону Найт-Сити. Утро госпожи президента началось не с кофе, а с очередной катастрофы. Когда перепуганные агенты доложили, что кто-то вломился в лабораторию, перебил охрану и похитил Сойку, Майерс застыла, онемев от ярости. Тело вдруг стало чужим, рот странно перекосился, правая рука обвисла плетью. Ноги подкосились, и она потеряла сознание.