The Revenge Agenda/Программа мести (Accidental Love #3)

Хантер Мне требуется позорно много времени, чтобы понять, что, черт возьми, происходит. С одной стороны, первой же мыслью было, что Иэн нашел нам симпатичного парня, чтобы «поиграть» на Рождество, но с другой… — Хантер, кто это? — шипит мама. Вся моя семья здесь. Красавчик оборачивается, обводя взглядом комнату, и его лицо меняется с игривого на абсолютно ужаснувшееся. — Я перепутал дни, да? И вот тогда до меня доходит. По-настоящему доходит. — Я… кто вы такой? — заикается Иэн. — Убирайтесь от моего дома, извращенец. Он захлопывает входную дверь и поворачивается к нам; на его уродливом рождественском свитере мигает нос оленя Рудольфа. — Мне так жаль. Раньше это была спокойная улица. Он одаривает нас своей улыбкой за двадцать тысяч долларов, но атмосфера в комнате не меняется. Напряжение только растет, сдавливая мне горло. Не знаю, чувствует ли это кто-то еще, но я задыхаюсь от осознания: тот человек его знал. Тот человек оделся в сексуальный наряд и знал моего парня. Знал, где он живет, как его зовут, называл его «малышом». Я скрещиваю руки на груди, чувствуя, как в животе закипает негодование. — Кто это был? Иэн моргает, глядя на меня так, будто удивлен самому вопросу. — Я же сказал: понятия не имею. — Он знал, кто ты. — Я работаю в недвижимости. Меня все знают. У меня дергается челюсть. — Ах, вот в какую игру мы играем? — Играем? — Ты просто притворишься, что не знаешь полуголого парня, который пришел и предложил тебе «пососать леденец»? — Вообще-то, это была карамельная трость, — подает голос моя сестра Одри скучающим тоном. Иэн отмахивается от нее: — Если бы мне давали по доллару за каждого перевозбужденного и жаждущего внимания юнца, который о ошивается здесь, я был бы еще богаче, чем сейчас. Мне жаль, что тебе пришлось узнать об этом таким образом, но теперь, когда ты переехал сюда, готов поспорить, он будет не единственным, кто переходит границы. Не… единственным? Сердце сжимается. — И сколько же их здесь? Впервые мой голос становится выше. Обычно я умею контролировать эмоции, умею подавлять гнев, но это? Это уже за гранью. — Погоди… — Иэн оглядывается, будто пытаясь понять, не разыгрывают ли его. — Ты ведь не думаешь серьезно, что я знаю этого типа? — Именно так я и думаю, да. Одри издает смешок. Я бросаю на нее взгляд, призывая замолчать. Затем я задаю вопрос, который дается мне с трудом: — Ты мне изменяешь? — Малыш… — Нет. Это прозвище больше не используй. Он пытается уверенно рассмеяться, но смех выходит слабым. — Ты не можешь так думать. — Ну, я так и не думал, пока на пороге не появился случайный мужик в ожидании секса. — И ты вешаешь это на меня? Что я должен сделать? Контролировать каждого мужика в районе? — Не совать свой член в каждого из них — было бы неплохим началом. Иэн фыркает, всплескивая руками: — Сколько ты выпил? Ты ведешь себя неразумно. — Прошу прощения, — вмешивается отец. — Тебе придется объясниться. — Я уже объяснил. Я не знаю, кто этот человек. Вы правда думаете, что я стал бы возиться с кем-то подобным, когда у меня есть Хантер? — Иэн начинает говорить всё быстрее. — Малыш… — Не надо. — Я люблю тебя. Только тебя. Ты должен мне верить. — Должен? — Да брось. Мы вместе уже много лет. Ты переехал сюда ради меня. Мы помолвлены. Я перевожу взгляд с умоляющего лица Иэна на родителей и сестру. Отец выглядит так, будто готов его убить, мама поджала губы и, кажется, вот-вот заплачет, а Одри снова уткнулась в телефон, будто вся моя жизнь сейчас не рушится. Я просто… я не соображаю. Мысли вялые, как размокший тост. Я действительно переехал сюда. В трех часах езды от места, где вырос. Оставил работу, друзей, семью. Ради чего? Ради человека, которого считал своим будущим. И там, где ярость и чувство предательства еще только пытаются проснуться, первым делом всплывает стыд. Каким же, блять, я был идиотом. — Как ты мог так со мной поступить? — Я ничего не делал! Ты меня не слушаешь! — Кто-то тут занимается газлайтингом, — нараспев произносит Одри. — Да нет такого слова вообще! — Не смей огрызаться на мою сестру. — Тогда скажи ей, чтобы не лезла. Я рычу, пытаясь сдержать эмоции. — Тщательно обдумай ответ: ты мне изменял? — Нет. — Ясно. Я вылетаю из дома. Холодный воздух бьет в лицо, но я пробегаю по ступенькам крыльца. Сердце колотится, я на грани безумия, и меня подташнивает. Меньше всего на свете я хочу сейчас это делать, но отсутствие ответов меня добьет. Будет грызть изнутри. Может, он говорит правду, а может, лжет. Мне нужно узнать это любой ценой. Я оглядываю темную улицу в поисках того парня, надеясь, что он еще не сел в машину и не уехал. С противоположной стороны доносятся громкие крики с какой-то рождественской вечеринки, и мне хочется во что-нибудь запустить камнем. Я был так рад поселиться здесь. Как настоящий взрослый человек. Работа менеджером. Успешный муж. Красивая улица, чтобы растить детей. И теперь всё это ускользает от меня из-за какого-то «хо-хо-хо». Чувство юмора — единственное, что не дает мне окончательно сойти с ума. В конце квартала я замечаю движение. Как только я узнаю пальто, меня накрывает смесью облегчения и тошноты. Я бегу к нему по тротуару и, когда до него остается пара метров, он поднимает взгляд. Клянусь, он выглядит таким же убитым, как я себя чувствую. — Ты кто, черт возьми, такой? — Р-Раш. — Тупое, блять, имя. — А ты кто? Его жалкий голос делает всё только хуже. Мне хочется его ударить. Встряхнуть. Сказать ему всё, что я думаю о людях, готовых спать с несвободными мужчинами. — Ты с ним спишь? Нижняя губа Раша дрожит, он сильнее кутается в пальто. — Буду считать это за «да». — А ты? — спрашивает он. Я опешил от такой запредельной наглости. — Учитывая, что мы вместе пять лет и только что обручились, я бы сказал — да. У него отвисает челюсть. — Обручились? — Прости, дорогуша. Что бы он тебе ни плел, он не собирался меня бросать. Ты был просто подстилкой на стороне. Мои слова звучат не так жестко, как мне хотелось бы, но Раш всё равно заливается слезами. Он дрожит всем телом, и сначала я думаю, что это от того, что его поймали, но чем дольше я смотрю на то, как он вцепляется в свое пальто, как пар изо рта вылетает белыми вспышками, как голы его ноги и ступни, я понимаю: он замерз до костей. Меньше всего я хочу сочувствовать шлюхе своего жениха, но это чувство всё равно приходит. — Почему ты без одежды? — выдавливаю я сквозь зубы. — Я… я оставил там сумку, — всхлипывает он. — Я ждал, пока вы все уйдете, чтобы забрать её. — И снова трахнуть моего будущего мужа? — огрызаюсь я. Он оседает на тротуар, сотрясаясь от рыданий. Вау, Иэн умеет выбирать. Этот парень разваливается на куски, даже не пытаясь это скрыть, хотя если кто и должен быть расстроен, так это я. Это меня предали. Это за моей спиной они шарились. Как он смеет заставлять меня жалеть его? Я сжимаю челюсти, слыша, как его зубы отчетливо стучат. Он правда собирался стоять здесь и замерзать, потому что не хотел возвращаться за сумкой? У него пневмония в списке желаний на Рождество? — Твою мать, — бормочу я, снимая свое пальто. Наклоняюсь и набрасываю его ему на плечи. Его рыдания обрываются, и когда он поднимает взгляд, слезы на его щеках блестят в свете фонаря. Он широко раскрывает глаза. — С-спасибо. Я ненавижу в нем абсолютно всё. — Не надо. — Я быстрым шагом возвращаюсь к дому, нахожу его сумку в проходе сбоку и иду обратно. Он всё это время наблюдает за мной, плотно закутавшись в мое пальто. Подойдя достаточно близко, я швыряю сумку ему под ноги. — А теперь вали домой. — Автобусы больше не ходят, — шепчет он. — Вызови такси. Мне плевать. — Я… я забыл телефон. Боже, теперь уже я готов заплакать. Я потираю переносицу, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Тот факт, что Иэн мне изменил, причиняет адскую боль, но знать, что он сделал это с этим парнем? С этим парнем, которого естественный отбор должен был настигнуть еще давным-давно? Мне стоит развернуться и уйти в дом. Пусть Иэн сам разбирается со своим любовником. И всё же я достаю телефон. — Адрес? Раш моргает. — Что? — Твой гребаный адрес, какой? Он называет его, и я вбиваю данные в приложение. — Машина будет через пять минут. Раш всматривается в мое лицо своими странными ореховыми глазами. — Почему ты так добр ко мне? — Это не доброта. Я просто не хочу, чтобы ты сдох. А ты сдохнешь, если останешься тут полуголым до конца ночи. Он вздыхает и отворачивается, губа снова дрожит. — Это был сюрприз на нашу первую годовщину. — На твою… что? — Меня пронзает ужас. — Годовщину? Ты трахаешься с ним целый год? Раш открывает рот, но я уже забыл о нем, направляясь обратно к дому. Все те звонки, все те сообщения, все те моменты, когда он якобы скучал по мне и не мог дождаться моего переезда… Всё. Брехня. Когда я дохожу до двери, челюсти болят так сильно, что я не уверен, смогу ли говорить. И я не уверен, что не дам ему в морду на глазах у всей семьи. Я не агрессивный человек, но, оказывается, предательство и унижение длиной в целый год способны на такое. Я распахиваю дверь и на ходу срываю кольцо. Подхожу к нему и швыряю кольцо ему в лицо. — Свадьбы не будет, козел. Надеюсь, вы с Рашем отлично отпразднуете годовщину. У Иэна отвисает челюсть. — Что бы он тебе ни наплел, это ложь! Он преследовал меня. Он помешанный! Я смеюсь и достаю телефон, где всё еще открыто приложение такси, показывающее, что машина подъезжает. Переключаюсь и набираю 911. — Тогда вызывай полицию. Пиши заявление. У нас есть его адрес, прямо здесь. На лице Иэна отражается паника. Попался. — Так я и думал. — Я поворачиваюсь к Одри. — Я ночую у тебя. — Я думала, я уже выросла из того возраста, чтобы делить с тобой постель. — Постой, пожалуйста! — рявкает Иэн. — Нам нужно поговорить. Ты не можешь просто уйти. Я тянусь за пальто, прежде чем вспоминаю, что у меня его больше нет. Ну и черт с ним. — Могу и уйду. Между нами всё кончено. Счастливого, блять, Рождества. Я разворачиваюсь и выхожу, семья следует за мной.