The Revenge Agenda/Программа мести (Accidental Love #3)

Раш Занеся Теду кофе, как я делаю каждое утро, я спешу к кабинету Хантера. Я знаю, что опоздал. Знаю, что он устроит мне разнос. Надеюсь, мы покончим с этой частью побыстрее, чтобы я мог спокойно заняться делами. Это одна из вещей, которые я больше всего ненавижу в этой постоянной текучке кадров: вечно приходится вести одни и те же разговоры, прямо как в «Дне сурка». Я имею в виду фильм. А не дату в феврале. Насколько мне известно, тот день не повторяется, хотя, полагаю, если бы это было так, мы бы об этом и не узнали. Когда я дохожу до двери Хантера, я всё еще потный и взвинченный. Дверь открыта, так что я захожу внутрь, расстегиваю ремень на поясе и ставлю горшок ему на стол. — Та-да! Хантер уставился на мой подарок. — Что… что это такое? — Растение. Я понял, что мой список был слишком длинным и, возможно, не особо помог, поэтому я спросил себя: что помогает людям почувствовать себя на новом месте как дома? Домашние животные — отличная идея, но я не думаю, что ты бы обрадовался щенку в офисе, поэтому я купил тебе растение. Если у тебя будет кто-то, о ком нужно заботиться, тебе придется сюда возвращаться. — Хотя мне, наверное, стоило согласиться на предложение Мэддена и взять что-нибудь у него на работе, а не паниковать и покупать… — Это растения? Они выглядят как… как… — Задницы? Его широкие темные глаза резко вскидываются на меня. — Да. Они настоящие? — Продавщица в магазине сказала, что да. Google подтвердил её версию. Это ли… литопсы. Кажется. Но они все так выглядят, и они бывают разных цветов, и, судя по всему, когда они готовы, две половинки раздвигаются и из середины вырастает цветок. Хантер давится смешком, и, кажется, я впервые вижу на его лице что-то, кроме хмурой мины. Это дает мне надежду, что мой план не совсем провален. — То есть ты хочешь сказать, что у меня на столе будет стоять горшок с похожими на камни растениями в форме задниц, из которых со временем вылезет их собственный цветочный анальный плаг? — Технически, просто цветок. А ты хотел цветочный анальный плаг? Он игнорирует вопрос. Слишком личное? — С чего ты вообще решил это купить? Это твой тонкий способ назвать меня задницей? Мое лицо вытягивается. — Что? Нет. Никогда. Я заикнулся Мэддену про щенка, он посоветовал растение, и когда я утром заносил твое пальто в химчистку — я сам в шоке, что не забыл это сделать! — я заметил маленький цветочный магазинчик и решил взять суккулент. Но у неё не было тех миленьких суккулентов, похожих на цветы. И вообще, по-моему, она так себе флорист, потому что там была куча огромных деревьев и букетов, но ни одного суккулента! Она что, не хочет зарабатывать деньги? Я достаточно сижу в соцсетях, чтобы знать: эти штуки сейчас на пике популярности ради эстетики. В общем, она показала мне эти, и я подумал, что они странные и забавные, а так как я уже дико опаздывал, я запаниковал и купил их. А не потому, что это мини-задницы. Хантер вздыхает, но уже сквозь улыбку. — Можешь присесть? Я буквально рушусь на стул, на который он указывает. — Прости, — говорит он. — Что? — Я… — Он потирает рот рукой. У него огромные ладони. И рот тоже крупный. — Вся эта ситуация — полный вынос мозга, если честно. Я винил тебя, потому что мне нужно было кого-то винить, и хотя мне на него плевать, это всё равно больно. От такого предательства и отвержения не оправляются быстро. Я просто хочу сказать… я рад, что ты смог это пережить и оставить в прошлом. У меня так быстро не получится, но я сделаю всё возможное, чтобы наши отношения оставались профессиональными. Как ты и сказал… это не было виной ни одного из нас. — Узел тревоги в моем животе наконец-то расслабляется. — Мы будем вести себя профессионально. — Он откашливается и пододвигает горшок ко мне. — А подарок можешь оставить себе. — Это значит, что ты остаешься? Он вздрагивает, будто мой вопрос застал его врасплох. — Я всё утро колебался. — Он рассеянно крутит горшок на столе. — И думаю, что да, остаюсь. — Это из-за моих писем, да? Он фыркает, и это звучит почти весело. — Нет, определенно нет. Я не уверен, что вообще понял половину из них. Скажи мне, что ты не серьезно насчет моего пальто? — О, нет, я был серьезен. Но всё в порядке, я ошибся. Никакой спермы там не было, когда я его сдавал. — Что ж. Хорошо. — Это был сарказм? Ты звучишь разочарованным. — Я чувствую облегчение, просто мне до сих пор трудно поверить, что я вообще веду этот разговор. Я машу рукой в его сторону. — Привыкнешь. Ну так что, ты будешь орать на меня за опоздание? Не знаю, какая польза в том, чтобы тратить на это еще больше времени, но раз уж я здесь, можешь приступать. Хантер изучает меня: его темные глаза скользят по моему лицу, спускаются к груди и возвращаются обратно. — Вообще-то, нет. Но я планировал провести индивидуальные встречи с каждым из вас, так что можем покончить с твоей прямо сейчас. — О, отлично. Это куда логичнее. Он усмехается, пробуждая свой компьютер. — Я рад, что ты так считаешь. — Правда? — Это просто выражение. Но раз уж ты спросил — нет. Мне на самом деле плевать. — Справедливо. Я еще не сделал ничего такого, чтобы мое мнение стало для тебя важным. Почему-то от этих слов Хантер хмурится. Он бросает на меня взгляд, а потом быстро возвращается к монитору. — Почему ты потратил время на то, чтобы писать мне вчера? — Потому что ты был расстроен и не мог соображать здраво. Я подумал, что, может, смогу помочь. — Но почему именно ты? Я подаюсь вперед, упираясь локтями в стол, и расстегнутый ремень позвякивает при движении. — Я предположил, что больше никто не знает правду, и мне стало грустно за тебя: ты переехал сюда и сразу столкнулся с таким дерьмом. Это несправедливо. Не знаю, есть ли у тебя здесь друзья или семья, но я хотел, чтобы ты знал: я могу быть дружелюбным лицом. Ты можешь злиться на меня сколько угодно и не верить, что я ничего не знал, но мне тоже было паршиво. Я, по сути, прошел через то же самое. Если кто и понимает тебя, так это я. — Да… ты упоминал что-то такое, — бормочет он. — Месть, значит? Я киваю, и на моем лице расплывается улыбка. — Он это заслужил. — Тут не поспоришь. — Вот видишь! У нас уже есть что-то общее! Ты еще ко мне привыкнешь. — Не забегай вперед. Но поздно — я уже забежал. Хантер из тех парней, которые выглядят безупречно. Из тех, кто меня пугает, и из тех, кем я никогда не стану. Он слишком взрослый и, скорее всего, сбежит от моих друзей через минуту знакомства. Эта его «взрослость» всегда цепляет мое внимание. Тед такой же. Мне всегда интересно: это просто маска или они реально знают, что делают в этой жизни? — Почему ты на меня пялишься? — спрашивает он тоном человека, который предпочел бы не спрашивать. — Ты очень чистый. Он давится смешком. — Что? Я обвожу его рукой. — Ты побрит, волосы аккуратно уложены, я почти уверен, что ты делаешь коррекцию бровей воском и у тебя есть какая-то рутина по уходу за кожей, а на одежде нет ни единой складочки. Когда он заговаривает снова, его голос звучит как глубокий рокот, и я ловлю себя на мысли, что он неожиданно успокаивает. — И это делает меня «чистым»? — Делает тебя таким на вид. Понятия не имею, что там у тебя с гигиеной. Со своей стороны могу подтвердить, что регулярно принимаю душ и чищу зубы дважды в день, хотя… — я указываю на свои волосы. — Я никогда не выгляжу чистым и собранным, как бы ни старался. Одна из его темных бровей слегка приподнимается. — А ты действительно стараешься? — Время от времени. Бывали случаи. Но у меня никогда не получается выглядеть так, как ты, поэтому в какой-то момент я понял, что это напрасная трата сил и лучше потратить время на что-то другое. — Например, на выбор неприличных растений для нового босса? Насмешливый тон в его голосе зажигает во мне какой-то внутренний свет. — Ты шутишь! — И не думал. — Это определенно была шутка. Он хмыкает и отворачивается к компьютеру. — Что тебе больше всего нравится в этой работе? — спрашивает он сухим официальным тоном. — Добиваться того, чтобы я нравился своему боссу. Его пальцы замирают над клавиатурой. — Раш… — Ты разве не хотел честного ответа? Я на девяносто процентов уверен, что он пытается не рассмеяться, когда проводит большой ладонью по своим идеальным черным волосам. — А что тебе здесь нравится меньше всего? — То, что я не нравлюсь своему боссу. Хантер стонет и роняет голову на стол. — Я очень стараюсь быть профессионалом. — Стоит над этим поработать. Сейчас ты выглядишь скорее измученным. — Даже не представляю, почему бы это… — Обычно, когда человек выглядит измученным, это значит, что он и есть измученный. Хантер разворачивается в кресле, пригвождая меня взглядом. — Думаю, я узнал от тебя всё, что мне было нужно. — Ну, это было безболезненно. — Не то слово, которое я бы использовал. Какое бы слово он ни выбрал, это неважно, потому что всё закончилось. Я убедил его остаться, и мне не вставили фитиль за часовое опоздание. Вот это я называю успешным утром. Я уже встаю и почти выхожу, когда Хантер окликает меня: — Ничего не забыл? Я бы совсем не удивился, если бы забыл, но сумка при мне, телефон тоже, кофе Теду отдал… — О! Ремень. — Я бросаю рюкзак на пол и спешно застегиваю пряжку. — Спасибо. А то могли бы пойти неловкие офисные слухи. Глаза Хантера прикованы к моей сумке, и на лицо возвращается хмурое выражение. — У тебя там больше не припрятано костюмов эльфа? — Поверить не могу, что мой босс видел мои интимные места. — В ту ночь я был сосредоточен явно не на них. Я собираюсь сделать шаг, но Хантер снова меня останавливает. — Раш. — Он кивает на горшок на столе. — Я это не оставлю. У меня отвисает челюсть. — Ну, я тоже не могу это забрать! — Почему? — Эта штука слишком порнографична для опенспейса. Если люди узнают, что босс подарил мне «кактусы-попки», у них могут возникнуть вопросы. Он буквально делает фейспалм. Я расцениваю это как сигнал к бегству.