Вечер, Титаник и пачка чипсов

      Начиная со средней школы, Юджи был настолько популярен, что, не успевал он расстаться и пережить это, как, буквально на следующий день, к нему бежали толпы девушек с заверениями в безграничной любви и желании встречаться. Причём это были не только девушки: раз пять к нему подходили и парни с признанием в чувствах. Юджи отбивался от них, как мог. В старшей школе это порядком уже надоело, и Итадори больше не соглашался ни с кем встречаться и отмахивался от фанатов, как от назойливых мух. Постепенно это действительно стало работать, и он зажил спокойно, нашёл друзей и создал с ними кружок оккультизма. И жил бы он спокойно и дальше, если бы не пошёл помогать парню, который, кстати, попросил его не лезть и оставаться снаружи. Только Итадори не смог остаться в стороне и в итоге спас парню жизнь. А всё дедушка! "Дал же ты мне задание!"       Теперь же Юджи учиться в Магическом техникуме и думает, что, если бы девушки в его школе узнали, что он маг, так ещё и сильный маг, то слетелись бы на него, как пчёлы на мёд. Но сейчас это всё в прошлом, сейчас ему в принципе не грозит хоть что-то, отдалённо напоминающее отношения. Он немного скучает по старым друзьям, но новых любит ещё больше.       Того парня, как позже выяснилось, зовут Мегуми Фушигуро. Как казалось Юджи, они сразу подружились. О себе Юджи рассказывал непрерывно, пока не закончились истории, Мегуми же молчал, изредка вставляя реплики. Узнать что-то о семье, привычках или предпочтениях не получалось: все попытки разбивались о толстую стену холодного равнодушия. Мегуми никого не подпускал к себе близко, не рассказывал ничего личного о себе, ограничиваясь общей информацией. Нобара рассказала о себе чуть больше, но изначально показалась заносчивой стервой.       Но всё изменилось, когда они втроём чуть не погибли, избавляя тюрьму от проклятия особого уровня. Тогда Юджи и Мегуми разделились: Юджи остался с проклятием, а Фушигуро отправился спасать Кугисаки. Во время той вылазки Юджи отдал контроль Двуликому, и тот вырвал его сердце на глазах у Фушигуро. Итадори умер, но потом почему-то очнулся. Друзья были рады: Нобара почти побила его попавшейся под руку шваброй, а Мегуми пробурчал несколько злых фраз в его адрес. Но, в общем, всё наладилось. После всех этих событий они сильно сблизились, особенно Итадори и Мегуми. Они проводили больше времени вместе, и всё было бы хорошо, если бы не двусмысленные взгляды, которые они бросали друг на друга, думая, что другой не видит, касания, слишком частые и беспричинные, едва уловимая нежная интонация в голосе при общении друг с другом, желание быть настолько близко, насколько вообще возможно и вдыхать аромат чужого шампуня.       Первой реакцией Нобары на поведение этих двух идиотов (а иначе она их не называла) было отвращение. Но потом пришло принятие, а за ним совсем странное чувство умиления от этих двоих, которые краснеют при каждом соприкосновении пальцев, плечей, бёдер, электромагнитных полей. Когда она рассказала свои мысли Годжо, он аж подпрыгнул от радости за своих учеников и совершил бы самую большую глупость в своей жизни, побежав и спросив, встречаются ли они, если бы не Кугисаки , схватившая его в последний момент за полу пиджака: "Годжо-сенсей, лучше они разберутся без вашей помощи. Поздравите их, когда они вам об этом расскажут, — она и не надеялась остановить учителя, но почему-то в этот раз он послушался. Про себя она прибавила: "Если они вообще кому-то об этом расскажут".

***

      Юджи и Мегуми обедали, сидя наедине в столовой. Они смеялись, вспоминая как они вдвоём решили приготовить моти. Фушигуро тогда высыпал муку на себя, когда доставал её, а Итадори разбил яйцо нормально только с четвёртой попытки. Потом они влипли в тесто в прямом смысле слова, еле высвободив свои руки и чуть не уронив миску на пол, запачкали весь стол клубничным вареньем, пока раскладывали его по неровным кружкам рисового теста. А после они ещё час отмывали кухню от своего искусства. Но моти были вкусными, даже сладкоежка Годжо их похвалил (моти, конечно, а не своих учеников). В тот день они ушли с кухни довольные к Мегуми отмываться. Тогда они впервые увидели друг друга в домашней одежде и уснули, уставшие, под какое-то аниме, которое оба никак не могли досмотреть.       С того дня прошло уже два месяца, и они уже не раз снова так засыпали, просыпаясь и чувствую тепло другого тела рядом. В такие дни они не разговаривали, смущённо отводя глаза друг от друга, и Нобара спрашивала, не поссорились ли они.       — А помнишь то аниме, где герой попадает в параллельную вселенную, где дети управляют своими родителями? Представляешь, как классно... Можно, чтобы они за тебя домашку делали, — мечтал Итадори, откинувшись на спинку стула.       — Но тогда тебе же пришлось бы хуже. Они бы не могли принимать самостоятельные решения и постоянно приставали бы к тебе, — Мегуми мыл посуду, стоя вполоборота к Юджи, который втихую любовался его профилем, пока тот отвлекался на тарелки. — Представляешь, как сложно родителям следить за маленькими детьми...       — Сложно, конечно... А помнишь, как мы втроём катались на одном велосипеде? Мы тогда упали посреди улицы, на нас смотрели как на сумасшедших, потому что мы смеялись как ненормальные. Было весело, может нам повторить? — улыбка озарила лицо Юджи, и Мегуми, смотря на него, тоже улыбнулся, вспомнив тот день. Они с Юджи ехали, тесно прижавшись друг к другу, Итадори спереди, Мегуми, обхватив его талию, сзади.       — Знаешь, хотел предложить тебе сегодня посмотреть что-нибудь. Ты не занят?       — Мегуми, ради такого случая я бы все дела отменил, если бы они у меня были.       — Тогда приходи как обычно к восьми. Купить что-нибудь?       — Я зайду по дороге к тебе.

***

      Выбор аниме занял обычные пятнадцать минут со ставшим уже привычным спором, их маленькой, устоявшейся традицией: Итадори хотел что-то динамичное, с приключениями и драками, а Мегуми что-нибудь спокойное, ближе к науке, ну или что-нибудь романтичное.       — Чего это ты вдруг романтичное захотел? Не припомню, чтобы ты любил что-то такое, — Юджи поворачивает голову в сторону друга, а тот, наоборот, отворачивается от него, скрывая румянец.       — А может, ну его, это аниме. Давай посмотрим какой-нибудь иностранный фильм? — неожиданно предлагает Фушигуро.       — Какой? Я никогда не смотрел их.       — Давай тогда "Титаник". Это классика. Драматичная история, мне она нравится.       На этом они договорились, и Мегуми включил "Титаник". Всё было прекрасно: вечер, огоньки за окном, пачка любимых крабовых чипсов, разделённая на двоих. Они сидели, прижавшись друг к другу, Юджи положил голову на плечо другу, Мегуми слегка поглаживал его розовые волосы. Человек со стороны сказал бы, что это романтичная обстановка, и он бы не ошибся.       — Мегуми...       — Итадори...       Они повернули головы навстречу друг другу, взгляды встретились и одновременно опустились на губы. Мегуми потянулся первый и оставил короткий поцелуй рядом с чужими губами. Он хотел встать и отойти к окну, скрыть розовые щёки и уши, но Юджи удержал его за запястье, сажая обратно на кровать рядом с собой и целуя по-настоящему, в губы. Неумело и влажно, поглаживая друга по спине. Мегуми ответил, прикрывая глаза и растворяясь в саундтреке фильма, шуме начавшего за окном дождя и шагах в комнате наверху. Итадори старался как мог, но всё же Мегуми, усмехнувшись, перенял инициативу, захватывая чужие губы в свои и целуя их мягко, открыто, без стеснения. На губах соль от чипсов и крабовый привкус, а руки бродят по телам друг друга, гладят всё, до чего могут дотянуться, всё, что могут погладить. Нежно перебирая волосы Мегуми, Юджи чуть сильнее сжимает другую свою руку на его бедре. Фушигуро что-то мычит в поцелуй и отстраняется, глядя в глаза теперь уже не друга, а кого-то другого, название которому они дадут позже. А сейчас хочется досмотреть фильм и лечь вместе в постель, целуясь перед сном, чтобы утром проснуться в обнимку и больше не смущаться весь день из-за этого.