В цзиньши

В цзиньши хорошо. Пахнет маслами, травами, которые Лань Чжань любит заваривать в свой чай, и тонким, едва чувствующимся, шлейфом догорающих благовоний на небольшом столе. Здесь тепло и сухо, пока в окна, на улице, бьются прохладные потоки ветра, длинные ветви близ стоящих деревьев, а на землю стекают и падают влажные капли дождя. Вэй Ин прижимается бёдрами к бёдрам Лань Чжаня, лепечет себе что-то нежное (и глупое, чему, конечно, Ванцзи умиляется, но совершенно не собирается показывать это) себе под нос, скользит кончиком носа по виску мужчины. Лань Чжань рвано вздыхает, опустив свои ладони на бёдра супруга, медленно и ласково сжимая их. — Ох, Лань Чжань, — вздрагивает всем телом Вэй Ин, вытягиваясь по струнке. Потирается ягодицами о пах Хангуан-цзюня под собой. Готовый доводить своего мужа до истомы, лишь бы тот насладился им самим. — Мгм, — моментально отвечает ему Ванцзи, вскинув брови. Впрочем, больше он ничего не сделал. Невозмутимое лицо. Практически, как и всегда. Вэй Усянь хихикает себе в рукав надетых наспех верхних одежд прямо на обнаженное тело. «Это... В стиле Лань Чжаня» — мелькает быстрая мысль в его голове. — Ты сводишь меня с ума, Хангуан-цзюнь! О, и ты не можешь смотреть на меня столь невозмутимо, когда сжимаешь мои бёдра. Нет, только не в этот момент, — качает головой Вэй Ин. — Не могу? — Ванцзи лёгонько щипает мужа за оголенное бедро, натягивая кожу цвета слоновой кости и оставляя на ней маленькое краснеющее с каждой секундой пятно. — Эй! — Вэй Ин придвигается ближе к лицу Лань Чжаня и резко останавливается. — Ты знаешь, мне очень нравится шея моего супруга, — говорит он, прежде чем склониться ближе к ней и мягкими поцелуями-бабочками гладить кадык, спустится ниже к ключицам, прикусить их, оставляя следы, подняться на верх, ближе к подбородку и скулам, предварительно чмокнув Ванцзи туда. — И не только она, к слову. Мой супруг, кажется, самый красивый мужчина. — Мгм... Он точно не красивее Вэй Ина. — Ты сегодня такой неразговорчивый! — бормочет Вэй Усянь, оставив влажный поцелуй на алебастровой коже где-то в районе надплечья, с легким смешком отмечая небольшую, едва заметную, каплю пота, стекающую с виска мужчины. — Неужели ты уже так заведён? — Лань Чжаню кажется, что Вэй Ин практически мурчит, когда тонкии ногтем проходится по его животу, оставляя едва заметную розовую полосу на прессе. Ванцзи с трудом кивает, прикрыв глаза. — Что же. Мне это нравится, — тихо хмыкает Вэй Усянь, а через один фэнь добавляет: — И доставляет удовольствие. — Вэй Ин, — хрипло бормочет Лань Чжань. — О, лежи, сегодня я... Немного побуду главным. Хорошо, да? — говорит Вэй Ин, и Ванцзи чувствует, как тяжесть на его бёдрах начинает уменьшаться. Он недовольно открывает глаза, заставая картину того, как Усянь, откинувшись в сторону, казалось, ищет что-то на тумбе. — Есть! — он победно вскидывает руку с зажатой в ладони стеклянную бутылку аккуратной продолговатой формы. Масло. — Оно новое? — Да. — Когда ты успел купить? Если я не ошибаюсь, прошлые бутылки практически все закончились и у нас не было... Новых. — Я приобрёл его, когда спускался с Сычжуем в Цайи. — С Сычжуем? — Ох, да. Мне повезло, что он решил купить новую кобуру для меча в подарок Цзиньи. Вэй Ин медленно открутил крышку, подмечая, как густая жидкость слегка покачивается в сосуде при любом его движении, пока Лань Чжань зачарованно наблюдал за действиями супруга. Вэй Усянь выливает небольшое количество масла себе на пальцы, наблюдая как светлая жидкость стекает к его запятьсю, поблескивает золотым цветом в свете и мерцании свечей. Даже находясь в таком положении, Лань Ванзци всё равно чувствует приятный запах, доносящийся от масла. Сандал и нечто пряное. Ранее они всегда предпочитали использовать практически нейтральные масла или те, запах у которых отсутствовал полностью, но кажется Вэй Ину даже нравилось, учитывая его довольную улыбку на обкусанных алых губах. О, Небожители. Лань Чжаню хотелось расцеловать мужа в них прямо сейчас, а немногим временем позже, насладившись сладкими поцелуями, взять его прямо здесь, на мягком двухспальном футоне. Перевернуть на спину, расцеловать впалый живот с затянувшимися от времени шрамами, грудь, россыпь редких родинок под ребрами. Предварительно не забывать упиваться стонами и шёпотом возлюбленного. Слегка прикусывать кожу у ключиц и шеи, не принося дискомфорта и боли, лишь наслаждение. Спуститься ниже к бёдрам и... И Лань Чжань вздрагивает от неожиданного стона, который издаёт Вэй Ин. Тот продолжал сидеть на его бедрах, но уже спиной к Ванцзи, и медленно пытался ввести в себя два смазанных в масле пальца. Он не видел этого, но точно знал, что в этот самый момент, Вэй Усянь кусает свои губы. Даже под тканью распахнутого спереди верхнего ханьфу Лань Чжань видит то, как напрягаются лопатки мужчины. Он замер. Воздух резко стал душным и тяжёлым. Ванцзи с пылким желанием наблюдал за тем, как изгибается и подрагивает спина Вэй Ина, как он старался толкнуть пальцы глубже. — Что ты?.. — Я же говорил, — отвечает Усянь, осекаясь ненадолго, чтобы развернуться головой и лицом к супругу. Тот подмечает как раскраснелись его щёки и трепещут веер ресниц, обрамляющий серые глаза, которые, как казалось сейчас, заволокла дымкой. — Что сегодня немного побуду главным. Лань Чжань чувствует, как жар начинает расползаться по всему его телу, захватывая каждую частичку, а узел в животе затягивается все крепче и крепче. Видит, как Вэй Ин нарочно долго поворачивает пальцы внутри себя, то толкая их глубже, то практически высовывая полностью. — Это... — Просто смотри. Вэй Ин стонет громко и томно, будто играет с терпением Лань Чжаня (о, поверьте, вопреки всему, его осталось не так много, как хотелось бы), добавляя к двум пальцам сначала третий, а затем и четвёртый. А затем, видимо, попадает по нужной точке, отчего пальцы на ногах непроизвольно сжимаются, дыхание сбивается, а янский корень требует разрядки. Отчего в следующий момент Вэй Ин вытаскивает блестящие на свету и влажные пальцы, разворачивается обратно, лицом к Лань Ванцзи. — Ну что, Хангуан-цзюнь? — мурлычет он, вновь повторяя старые движения. — Я надеюсь, что тебе понравилось, — издаёт тихий смешок и надвисает над ним Вэй Усянь. А затем улыбается, так нежно, что и самому Лань Чжаню хочется ответить на его улыбку тем же самым. Рука Вэй Ина, щедро смазанная густым маслом, спускается вниз и обхватывает возбужденную плоть мужа. Скользит вверх и вниз, заставляя издать тихий вздох, почти не слышный благодаря дождю за окнами. Он толкается бёдрами, желая насладиться больше, на что Вэй Ин смеётся. Глухо, но довольно. — У нас еще вся ночь впереди, — говорит он, но затем добавляет: — Но мне тоже уже не терпится. — Ты явно недооцениваешь меня. Вэй Усянь пожимает плечами.

***

Он приподнимается на коленях, нависая над мужем и его членом. Впервые за вечер он выглядит немного, но рассеяным. Ровно до того момента, пока не встречается взглядом с Лань Чжанем. Заботливый, но томный, желающий. Вэй Ину нравится. И он опускается. Медленно, осторожно. Головка входит легко и безболезненно — масла было предостаточно. Но дальше он замирает, перестаёт опускаться. То стискивает зубы, то прикусывает нижнюю губу, то терзает свой собственный язык во рту. Чувствует металлический привкус. Лань Чжань практически не двигается, но его руки покоятся на чужих ягодицах, медленно поглаживая те кончиками пальцев, стараясь хоть как-нибудь помочь возлюбленному расслабиться. Он чувствует тугие горячие стенки, сильно сжимающие его плоть. Прикусив внутреннюю сторону щёки, Лань Чжань ласково провёл ладонью по позвоночнику и уже порядком затёкшей пояснице Вэй Ина. — Сейчас.., — бормочет он, впиваясь ногтями одной руки в рёбра Ванцзи, а второй в мягкий футон. Кажется, он стал расслабляться. — Хорошо.., — опустившись почти полностью, стонет Вэй Усянь. — О, Лань Чжань, Лань Чжань! — глухо повторяет, слегка приподнимаясь с члена, а затем опускаясь. Он замирает, привыкая к длине, что была внутри него. Лань Чжань смотрит на него лицо — расслабленное, с испариной, небольшой капелькой пота, стекающей по виску, красными щеками — и думает о том, что ничего и никого красивее, любимее и желаннее в своей жизни не видел. Его Вэй Ин так прекрасен. Любым. В любом виде. Уставший. Заснувший. В моменты страсти или поцелуев. Когда он тычет в лоб Цзинь Лина, подшучивая. Когда отчитывает Лань Цзиньи за очередную глупость, которую тот сотворил. Когда хвалит робеющего Лань Юаня. В своем теле или теле деревенского мальчика-дурачка. — Теперь, — говорит Вэй Ин, отвлекая Лань Чжаня от мыслей. — Не смей отводить взгляда, мой муж, — он кладёт обе ладони на грудь, начиная двигаться и набирать темп. И Лань Чжань не отводил. Даже при всем желании, если бы оно, конечно, было, у него не получилось. — Да, Лань-эр-гэ, вот так.., — бормотал Вэй Ин, пока одна из рук Лань Чжаня не обхватила его член, прижатый до этого момента к животу старшего, и не начала ласкать в такт движениям бёдер его супруга. — Я... Я скоро.., — бессвязно говорил тот, стараясь выдавить из себя что-то кроме хрипов и стонов. — Я... Тоже. Навалившись на Лань Чжаня полностью, Вэй Ин вскрикнул, выгнув спину, словно кот, и устало что-то пробормотал, закрыв глаза. Ванцзи чувствовал несколько взмокших прядей у себя на плече, которые выбились из общей прически Вэй Усяня. Толкнувшись несколько раз бедрами самостоятельно, Лань Чжань закончил следом за Вэй Ином. — Лань Чжань... — Мгм? — Не отпускай меня сегодня. Лань Ванцзи ничего не ответил. Лишь поднятые уголки губ показывали то, что он был доволен и согласен с супругом. За окнами продолжал выть ветер, который обламывал ветви деревьев, льющийся дождь, явно не собирающийся заканчиваться в ближайшие несколько часов. Лань Чжань думал о том, что завтра будет весьма проблематично перебираться по траве и тропинкам, обходя глубокие лужи, растекшиеся по ним. Но здесь, в цзиньши, пахло жжеными благовониями и пряным маслом с сандалом. И здесь было душно, в отличии от контрастирующийся с этим прохладой улицы. Здесь царила любовь, уют и страсть. В цзиньши было... Хорошо.