Призрак в доспехах: Архитектура преемственности

      Расти среди до зубов вооруженных социопатов - на первый взгляд идея не из лучших. Но даже если ты каким-то чудом в возрасте нескольких минут от роду поймешь данный факт и протестующе закричишь прямо на столе, на котором пять минут назад ремонтировали чей-то левый верхний сервопривод, пока техник будет оценивать тебя по шкале Абгар, никто не учтет твоего мнения, ведь двое из этих социопатов - твои родители.       Кики появилась на свет прямо в техническом отделе. Естественно, никто этого не планировал: у местных техников просто не было соответствующих квалификаций. Большинство из них держали в руках что-то настолько живое, органическое и маленькое, как младенец, добрых лет двадцать назад. Однако, Арамаки предусмотрительно подготовился ко всем возможным поворотам событий, в том числе и к тому, что, тогда еще майор, Кусанаги может разродиться прямо в штабе, ведь она стоически отрицала декрет до самого последнего момента. - Я прямо сейчас поеду в министерство и выскажу министру все, что о нем думаю! - выпалила тогда Кусанаги, подскакивая со своего кресла в переговорной. - Не поедешь, - заключил Бато, стоявший у экрана и смотревший на нее через плечо, качая головой. - У тебя воды отошли.       Арамаки с лицом человека, который знал, что так все и будет, потому что он старый, мудрый и много лет руководит этими людьми, набрал номер технического отдела. Остальные молча допили свой утренний кофе и уже потом принялись паниковать. Но паниковали они так, как у них это было принято: ходить с угрюмыми лицами, скрывающими тревогу, разговаривать чуть агрессивнее необходимого с искусственным интеллектом терминалов и проверять без конца личный закрытый канал отдела.       Когда же в том самом канале наконец появилось сообщение от Бато о том, что все прошло хорошо, они синхронно выдохнули.       Ни один сотрудник ни одного ведомства не мог подумать, что когда-то увидит Мотоко Кусанаги, сжимающую в руках крошечный пищащий сверток из пеленок, щебечущую что-то о том, что будет любить ее больше жизни, и глядящую на него с той самой нежностью, с которой может смотреть только мать. Девятый знакомится с новым сотрудником предусмотрительно сразу не пошел, предпочтя порадоваться на расстоянии и не портить молодым родителям момент. Хотя, кажется, даже если бы объявили тревогу из-за риска теракта, это бы ничего уже не смогло испортить.       Впервые оказавшись на руках у отца Кики плакала, но услышав его глубокий бархатный голос и поймав крошечной ладошкой его указательный палец, мгновенно успокоилась, уставившись на Бато большими рубиновыми глазами и издав звук, похожий на что-то среднее между нашедшей нужные данные аналитической программой и радостью щенка, обнаружившего своего человека. - Похоже, малышка выбрала своего мужчину, - Мотоко улыбнулась, устало глядя на них. - У нее хороший вкус, - Бато самодовольно ухмыльнулся, садясь рядом с ней на кровать и давай ей возможность положить голову ему на плечо и обмякнуть. - Вся в маму.       Знакомство с отделом произошло через полтора месяца, когда декрет Кусанаги официально подошел к концу.       Вокруг переносной люльки с младенцем собрались четверо взрослых мужчин с таким видом, будто они реально ни разу в этой жизни не видели детей вживую. Тогуса смотрел на них, как смотрят на обезьян, изучающих какую-нибудь диковинную человеческую приблуду, подкинутую учеными, то есть как женатый человек, бывший отцом двух маленьких детей, смотрит на убежденных холостяков, не пытающихся скрыть свой ужас перед младенцем.       Кики же смотрела в ответ так, будто уже решила, когда и при каких обстоятельствах эти странные дядьки станут ее подчиненными. Она не боялась их и это еще больше вводило в ступор, ведь была знакома только с Тогусой, который приходился ей крестным. - Это всего лишь младенец, - раздался голос Бато где-то позади. - Она не взорвется и даже не начнет стрелять в вас. - Слава Богу, что просто младенец. Третий отдел был уверен, что майор вынашивает танк, - сказал Исикава. - Так дело не в том, что это младенец, а в том, что это мой младенец? - Кусанаги усмехнулась, перенося какой-то маркер на интерактивной карте, через плечо поглядывая на люльку и коллег. - Ребят, при всем уважении, но даже я не ждал такого поворота событий, - сказал Паз. - Я предполагал, что вы остановитесь на усыновлении бассет-хауда с лицом мудрого старца, чтобы хоть кто-нибудь осуждал вас за трудоголизм. - Да. Этого варианта в тотализаторе не было, - усмехнулся Исикава. - Что ж, будем знакомы, Кики.       На брифингах она никогда не плакала. Сопела себе тихонько под голоса сотрудников отдела, находясь в блаженном неведении того, что эти голоса обсуждают, от чего Бома ей нет-нет, да чисто по-человечески завидовал. Если даже и появлялась угроза плача, рядом всегда был Бато, присутствие которого влияло на малышку исключительно успокоительно.       В течение дня с ней всегда кто-то оставался: они, как-то не сговариваясь, привыкли к тому факту, что у них в отделе находится младенец, за которым надо приглядывать. Никто не спрашивал, почему бы Бато и Мотоко просто не нанять няню, а не таскать ребенка на работу, или, в конце концов, отдать ее в государственные ясли, организованные для детей сотрудников ведомств, просто приняли этот факт как данное. Возможно потому, что Кики была спокойной, тихой, и почти незаметной, так, что можно было забыть, что она вообще здесь, пока до тебя не доходила очередь ставить люльку на свой рабочий стол и смотреть в эти слишком взрослые глаза с длинными черными ресницами.       На время миссий ее оставляли под присмотром шефа. Арамаки же, при необходимости, находил людей с соответствующими навыками, чтобы с малышкой ничего не случилось. - Мама вернется через пару часов, хорошо, Кики? - Кусанаги чуть нажала на маленький нос подушечкой пальца и поцеловала дочь в розовую мягкую щечку прежде, чем уйти на операцию. Та лишь зашумела погремушкой, продолжая мусолить пустышку. - Дедушка Арамаки за тобой присмотрит. - Ты же понимаешь, что она будет воспринимать его, как деда, если ты продолжишь его так называть? - Бато усмехнулся и тоже наклонился к люльке, чтобы поцеловать малышку в щеку. - Командование скоро вернется, боец, держи оборону до последнего. - А в чем проблема? Шеф сказал, что он не против, - Мотоко пожала плечами, уже стоя в дверях. Она остановилась, сделала глубокий вдох, постояла, глядя куда-то вперед, а затем развернулась на пятках, снова приблизилась к люльке и еще несколько раз поцеловала дочку. - Мы постараемся вернуться как можно скорее.       Все переглянулись. Даже Паз сдержал очередной комментарий, понимая, что жить он хочет больше, чем шутить над тем, с каких неожиданных сторон открывалась майор Кусанаги, когда дело доходило до ее дочери.       Кики росла. Первый год пролетел практически незаметно. Ее первое "мама" раздалось посреди утреннего брифинга, заставив всех забыть о важности предотвращения киберпреступлений на несколько минут, а за ее первыми шагами между терминалами наблюдали всем отделом как за сапером, обезвреживающим бомбу.              В полтора года отец стал брать ее на полигон, но пока только держа ее в подмышке, как обезьянку, потому что в ином случае она убегала к новобранцам и отвлекала их от тренировок. В спортзал она тоже ходила вместе с ним. Тогуса с укоризной смотрел на Бато, пытавшегося учить едва-едва вставшую твердо на ноги малышку рукопашному бою. Тот смеялся, говоря, что в этом нет ничего серьезного, да и Кики это нравилось. Она смеялась и с детскими упорством и нелепостью повторяла движения за отцом. Когда она стала старше, Бато взялся за вещи серьезнее. В девять лет он поставил Кики удар и начал практиковаться с ней в боксе, в одиннадцать она научилась стрелять из пистолета, а к пятнадцати могла разобрать и собрать и автомат, и двигатель машины с закрытыми глазами.       В четыре, едва она научилась читать, Исикава впервые посадил ее за терминал, к себе на колени, и стал рассказывать о том, как работает мировая сеть и для чего ее можно использовать. Кики ничего не понимала, мало что запоминала, как положено ребенку четырех лет, но Исикава оказался удивительно терпеливым учителем, поэтому из раза в раз повторял, куда нажимать, на какие сайты заходить, какие использовать программы, в следствие чего Кики научилась управляться с терминалом раньше, чем писать.       Когда ей было шесть подключился Бома. Бома учил обходить блокировки, взламывать профили и частные каналы. К тому моменту Кики уже схватывала гораздо лучше, так что обучение искусству сбора и анализа данных, годами отработанное аналитиками Девятого, стало даваться ей как следует.       В семь лет она с домашнего компьютера Тогусы взломала школьный электронный журнал. Просто ради интереса. Тогуса смог тогда только покачать головой, потому что а чего вообще он ожидал от этого ребенка? Кажется, все его старания в попытках привить ей социально-приемлемое поведение были бессмысленны. Кики была не просто вхожа в семью крестного, она была ее частью. Тогуса любил ее, как третью дочь. Крестница росла под его чутким присмотром, но вот его влиянию упорно не поддавалась. Зато в его лице обрела человека, которому можно было доверять на сто двадцать процентов.       В двенадцать лет Сайто начал обучать Кики премудростям снайперского дела. Так Кики узнала, в какие моменты мир заслуживает, чтобы на него с презрительным молчанием смотрели через прицел снайперской винтовки.       Паз же, до этого лишь сопровождавший ее взросление комментариями разной степени паршивости, подключился к процессу в четырнадцать, когда ей впервые разбили сердце. Он учил ее общаться с мужчинами, определять их намерения, научил распознавать ложь и флиртовать так, чтобы всегда получить то, что ей нужно, будь то информация или поцелуй. Когда она впервые пришла на межведомственную вечеринку под ручку с неприступной бухгалтершей, которую до этого не смог обольстить никто в ведомстве, включая самого Паза, он был готов расплакаться от того, насколько достойной Кики была ученицей.       В шестнадцать Кики попросила на День Рождения импланты и кибермозг, но не какие-нибудь, а импортные, последней модели, такие, какие стояли на тот момент только у ее матери. В семнадцать - нейромодули, усиливающие мышцы. В девятнадцать установила термооптический камуфляж, здесь же, в Девятом, во время прохождения практики.       В двадцать один, закончив экстерном полицейскую академию и пройдя успешно стажировку, подписала контракт с минобороны и официально стала сотрудницей Девятого отдела.       Мотоко долго ее отговаривала. Она надеялась, что дочь выберет другой путь. С ее данными и рекомендациями можно было двигаться в любом направлении, но Кики хотела остаться в Девятом. Она уже не была маленькой девочкой, на выбор которой было возможно повлиять одним лишь безоговорочным материнским авторитетом, поэтому Кусанаги была вынуждена согласиться. Бато же выбор дочери поддержал, но он, кажется, готов был поддержать ее, даже если бы она решила стать просто кассиром в магазине у дома, как хотела в детстве.       Мотоко смотрела на девушку, что с остервенением пыталась нарисовать ровную стрелку на веке, сидя на рабочем столе отца, и пыталась понять, в какой момент малышка, которую она таскала с собой на работу в переносной люльке, выросла и теперь сама работает в ведомстве. Она была рядом каждую секунду, что могла, и все равно чувствовала себя так, словно это случилось слишком быстро и прошло мимо нее.       Но там, где должно быть сердце, по прежнему что-то тепло сжималось. - Ты идешь на разбор дела, а не на казнь, - она забрала из руки дочери подводку и одним ловким движением нарисовала стрелку, тут же подтерев пальцем лишнюю толщину. - Разница не велика, - Кики тяжело вздохнула. - Для нас иногда в целом одно и то же. - Ты все сделала правильно, - Мотоко нарисовала симметричную стрелку на другом ее глазу. - Главное - это уверенность в своей правоте, - она поцеловала девушку в щеку и поправила седые кудри.       Ее волосы были черными, как смоль, по крайней мере, до одной из первых серьезных миссий. Потом организм решил, что молодость это слишком большая для него роскошь, и за те два месяца, что врачи в госпитале собирали ее обратно в функционирующего человека, у нее появилось несколько седых прядей. Через полгода она была седая уже вся, совсем как отец. Краситься Кики не стала - так она выглядела старше и считала это скорее преимуществом. Только подкрашивала несколько прядок в красный. Сакрального смысла у этого не было, просто ей так захотелось.       Кики встала со стола. Иногда Мотоко казалось, что смотрит на собственного двойника. Фигуристая, мускулистая, с чуть широковатыми плечами и кошачьей грацией, Кики, кажется, взяла все самое лучшее, что только могла от нее взять. Но вот взгляд... Взгляд у нее был тяжелый. Как у отца. И обаяние ее было совсем не женским, грубоватым, влобным, сбивающим с ног, от чего Кусанаги, кажется, любила ее только еще больше. - Ты опять так на меня смотришь, - Кики улыбнулась. - Как? - Мотоко недоумевающе вскинула брови. - Как на смысл жизни, - девушка скрестила руки на груди. - И на нас все пялятся. - Мы уже привыкли, - подал голос Исикава. - Тогда почему пялитесь? - закономерно спросила Кики в ответ. - Вы милые, - аналитик как ни в чем не бывало пожал плечами.       Мотоко тяжело вздохнула, прикрыв глаза ладонью. - А как еще я должна смотреть на смысл своей жизни? - Мотоко уперла руки в бока, сделав совершенно беспристрастное лицо. - Вы все, живо вернулись к работе! А ты марш в переговорную, не заставляй начальство ждать! - Есть, мэм! - Кики отсалютовала матери и широким быстрым шагом направилась в сторону помещения, где пять лет назад делала уроки, а сегодня будет отчитана высшим начальством за несанкционированное спасение гражданских, вставшее поперек межведомственной операции. - Это все из-за тебя, - буркнула Мотоко на Бато, что все это время молча наблюдал за ними с довольной улыбкой. - Это - твои гены! - Да что ты говоришь, - Бато усмехнулся, отворачиваясь от супруги, поворачиваясь к ней спинкой компьютерного кресла. - Я всего лишь старый вояка с ПТСР, это ты у нас любишь вертеть систему на своих прекрасных металлических пальчиках. - Мы растили этот цветок все вместе. Просто его надо было поливать водой, а не виски, - усмехнулся Паз, потирая уставшие глаза. - Так что, формально, мы все в этом виноваты. - Да. Особенно я. У меня был шанс привить ей адекватность, но я не справился, - Тогуса трагически вздохнул. - Мы все это поощряли, - сухо заметил Сайто. - Да и если уж на то пошло, кто ни разу не был на разборе полетов - тот не работал. Ей нужно время, чтобы набраться опыта. - Лично я считаю, что она была права. Просто пока что с ее правотой не считаются, но чтобы стало иначе сначала надо наработать репутацию. Генерал-майора бы за такое не вызвали, - Бома встал со своего места. - Она все равно у нас молодец. - Да, - согласно кивнула Мотоко и посмотрела на по-прежнему довольно улыбающегося Бато. - Она молодец.