Liquid Light on Ashes

Первое, что сделал Чан по прилёте — отправился спать. Очевидно. Дорога была долгой, ветер вымотал до костей, а мысли, которые роились в голове, требовали хотя бы нескольких часов тишины. Он рухнул на кровать, даже не раздеваясь, и провалился в тяжёлый сон. Без сновидений. Без мыслей. Без тревог. Просто — пустота. Разбудили его сегодня рано. Слишком рано. Слуга бесшумно скользнул в комнату с подносом, на котором дымился чай и лежали свежие лепёшки, и тихо, но настойчиво попросил его встать и собрать вещи. Чан не стал спорить. Как он понял позже, об отбытии из резиденции Пак изначально знал только Минхо. Чего он не знал, так это того, что возвращаться во дворец их никто не просил. *** Поэтому, когда Минхо прямо из гнезда Хани влетел в малый зал, в котором находился его отец, в гордом одиночестве разбиравший бумаги, тот был, мягко говоря, удивлён. Император Ок Тэкен поднял голову от стола, и его сапфировые глаза, обычно спокойные и величественные, сузились, когда он увидел сына. Минхо стоял перед ним — растрёпанный, в дорожной одежде, с лёгким румянцем на щеках от ветра, но его глаза горели тем самым огнём, который Тэкен знал с детства. Огонь упрямства и несгибаемости. — Не знаю даже, с чего мне начать, сынок, — нахмурился Тэкен, откладывая перо и скрещивая руки на груди. — С того, что приказа возвращаться во дворец не было, или с того, что выглядишь ты совершенно не подобающе наследнику престола? То, что мы скрываем твоё лицо от людей во избежание ситуации, которая произошла с тобой в детстве, не значит, что ты можешь позволять себе такое. Слуги всё видят. К тому же, хоть я и наделил тебя определённой властью, ослушаться императорского указа? Думаешь, раз ты мой сын, тебя наказание не коснётся? Минхо выдержал его взгляд. Он знал, что отец прав — формально он нарушил приказ. Но внутри него кипела уверенность. То, что он привёз, стоит любого наказания. Он поклонился — низко, как и подобает этикету, но в его движении не было покорности. — Прошу прощения, отец, — сказал он ровно. — Однако у меня была весьма срочная новость, которая тебя заинтересует. А также подтвердит то, что во дворце безопасно. — Удиви меня, — император нахмурился, явно недовольный поведением и своевольностью наследника. Минхо на это лишь закатил глаза. Мысленно. Его отец — император, а он — наследный принц. Омега прекрасно осознавал, что поступил не лучшим образом. Ослушался своего правителя. Повелителя его жизни. Однако он также знал, что ему простят этот маленький проступок в связи с тем, что именно он привёз отцу. Из маленькой кожаной дорожной сумки, которая висела у него на плече, он достал несколько увесистых папок и передал их императору. Бумаги были пожелтевшими, некоторые с подозрительными пятнами, другие — аккуратно сложенными, с чёткими печатями и подписями. Тэкен взял их, нахмурился ещё больше, и начал изучать содержимое. С каждой прочитанной страницей его лицо становилось всё мрачнее. Атмосфера в помещении сгущалась, словно воздух стал тяжелее, плотнее. Свечи в канделябрах дрогнули, отбрасывая длинные, танцующие тени на стены. Император перелистывал страницы, и на его лице сменялись эмоции — от удивления до ледяной ярости. — Хочешь сказать, — Тэкен перевёл грозный взгляд на сына, — что Южный столп предал нас? Сговорился с императором Сильванус и подослал тех людей во дворец? Кроме того, возил контрабанду? Я всё правильно понял? — Верно, мой император. — Позволь спросить, — альфа поднялся из-за стола, подходя ближе. Его шаги были тяжёлыми, мерными, и каждый звук эхом отдавался в тишине зала. — Ты копал под него давно? Из-за того, что произошло в твоём детстве? — Это имеет значение? — огрызнулся парень, но тут же прикусил язык, осознав, что перешёл черту. — Не смей язвить, Минхо! — повысил голос отец, и в его голосе зазвенела сталь. — Не стоит забываться, Ваше Высочество. Минхо выпрямился, и его взгляд изменился. Стал холоднее, жёстче. Он смотрел на отца без страха, но с той самой дерзостью, которая всегда отличала его от других. — Как пожелаете, мой император, — ответил он, и каждое слово падало как камень. — Именно так. Я начал узнавать про него, как только у меня появилась возможность. И, если честно, я вообще не понимаю, как человек, организовавший похищение и пытавший наследника престола, вашего сына, когда тому было всего пять лет, смог остаться одним из четырёх столпов нашего государства! Прошу прощения за дерзость, мой император, но вы слишком лояльны! В голосе Минхо звучала не просто злость — в нём была боль. Та самая, старая, которую он никогда не показывал никому. — Так значит, ты был предвзят? — уточнил Тэкен, оставаясь предельно спокойным. Однако это пугало больше, чем любые проявления эмоций. Его голос был ровным, холодным, как лезвие. — Не думаю, — в тон ему заговорил наследник, и его собственный голос стал металлическим, в тон отцу. — Да, я искал информацию целенаправленно. Но лишь потому, что однажды Ким уже совершил нечто непростительное. Факты налицо. Можешь верить, можешь нет. Но будь я на твоём месте, я бы проверил это всё. Он ухмыльнулся — холодно, дерзко. — Как ты достал эти письма и документы? — уточнил отец, вновь начав перелистывать страницы. — Я не выдаю своих секретов, — Минхо улыбнулся. — Ты всегда говорил, что у меня должны быть свои люди и свои методы добывать информацию. Так что они останутся при мне. — Кажется, мне необходимо навестить старого друга, — император потёр переносицу, и в этом жесте проскользнула усталость. — Хорошо, что твой папа ещё не спит. Думаю, он тоже захочет съездить. Мы сейчас же отбываем на Юг. Предатель не должен оставаться безнаказанным так долго. К тому же, неожиданный визит рано утром гарантирует присутствие улик. Он подошёл к окну, глядя на тёмное, ещё не проснувшееся небо, и продолжил: — На время нашего отсутствия ты займёшь моё место, Ли Минхо. Надеюсь, последние дни ты хорошо спал, потому что тебя ожидает увлекательная ночь в компании документов и жалоб, сынок. И знай, что если всё это окажется ложью, мне будет плевать на то, что ты мой сын. Ты поплатишься за клевету. Однако сейчас я всё-таки учту тот факт, что ты мой ребёнок. Найди советника Мина. Он введет тебя в курс дел, поможет разобраться со всем. После этих слов император Аэтельгарда вышел, громко хлопнув дверью. Звук удара эхом разнёсся по залу, и Минхо остался один. Он стоял, глядя на дверь, и чувствовал, как в груди разливается странное, почти забытое чувство — усталость пополам с облегчением. А также уже давно знакомое ему чувство. Победа. Долгожданное возмездие. *** Тем временем Ким Намджун сидел в кабинете посольства и разбирал официальную почту из Сильванус. Кабинет был небольшим, но уютным — тяжёлые шторы тёмно-синего цвета, массивный стол из тёмного дерева, заваленный бумагами, и несколько кресел, обитых бархатом. На стенах висели карты — Аэтельгарда, Сильванус и нейтральных земель между ними. Одна из них была испещрена пометками, сделанными рукой Намджуна, — маршруты, возможные точки сбора, места, где можно было спрятаться в случае необходимости. В углу кабинета стоял небольшой камин, в котором тихо потрескивал огонь, но его тепло не могло разогнать ту холодную тревогу, которая постепенно заполняла все вокруг. Воздух казался тяжёлым, спёртым, словно сама комната затаила дыхание. Советник сидел за столом, и его пальцы, обычно уверенные и точные, на этот раз слегка дрожали. Он уже несколько часов перебирал бумаги — официальные письма, отчёты, запросы, — но его мысли были далеко. Тогда он наконец обратил внимание на стопку писем в углу стола. На самом деле, почту доставили ещё утром, но советник был слишком занят, чтобы заняться ею. Знакомство со знатью, охота, после — совет с императором, советником и младшим принцем. Намджун устало потёр глаза и взял одно из них. Однако он в ту же секунду об этом очень пожалел, потому что это письмо было от Сокджина. Его прекрасного мужа. Обычно альфа обрадовался бы весточке, но была одна проблема. Каждое письмо из дома заставляло его для начала помолиться Первородным зверям и всем богам, которых он знал. Потому что Намджун не был дураком. Император Сильванус был хитер, поэтому Ким не отрицал того, что весь этот бред с подписанием мира был лишь для того, чтобы убрать Чана. Подосланные во дворец люди лишь подтвердили его догадки. План звучал неплохо — отправить сына подальше, пока тот в Аэтельгарде, убрать людей, которые предпочли бы видеть во главе империи именно Чана, а не его отца, а после убить сына на вражеской территории, тем самым поставить себя в выгодное положение с точки зрения условий мирного договора. Убить двух зайцев так сказать. Избавиться от сына, который так и норовил сесть на отцовский трон, его будущего мужа и заключить выгодный для себя мир. Поэтому перед отъездом Намджун с Сокджином придумали шифр на тот случай, если что-то произойдёт и советнику придётся вытаскивать своего омегу вместе с младшим сыном. Трясущимися руками он распечатал конверт и начал читать. Здравствуй, любовь моя. Надеюсь, работа проходит спокойно и ты наконец находишь время хотя бы иногда отдыхать. Я знаю тебя слишком хорошо и почти уверен, что сейчас ты снова работаешь больше, чем спишь. Дома всё по-прежнему. Слишком тихо без тебя. Тэхён делает вид, что помогает мне по хозяйству, но большую часть времени всё равно пропадает где-то в лесу. Недавно вернулся весь в грязи, с исцарапанными руками и совершенно счастливый. На мои возмущения только улыбнулся и сказал, что ничего страшного не произошло. Иногда мне кажется, что он совсем не изменился с детства. Такой же упрямый мальчишка, которого невозможно удержать на месте. Как вы там с Хонджуном? Я скучаю по вам обоим. Наверное, наш сын очень изменился за это время. Знаю, что он уже взрослый, но не видеть его так долго — слишком тяжело. Надеюсь, вы также сильно скучаете по мне и Тэхёну, как и мы по вам. Иногда ловлю себя на том, что прошу прислугу накрыть на стол больше приборов, чем нужно, а потом вспоминаю, что вы далеко. Дом без тебя кажется слишком большим. На улице как-то неожиданно похолодало. Мы начали чаще топить дом и закрывать шторы, иначе совсем продрогнем. А ещё недавно решил испечь твой любимый вишнёвый пирог. Правда, он пригорел. Кажется, я растерял всё своё мастерство и удачу. Надеюсь, скоро увидимся. Береги себя. Не болей. И спи побольше. С любовью, Твой Сокджин. Руки альфы затряслись. Письмо выпало из его пальцев и упало на пол, бесшумно коснувшись пола. Только не это. «Закрывать шторы». Джин обожает солнечный свет. Это было их шифром — на случай, если за домом следят. «Вишнёвый пирог пригорел». У его мужа золотые руки, он никогда не позволяет выпечке испортиться. Сигнал для срочного побега. Значит, император Сильванус и правда начал зачистку, и их дела совсем плохи. Уже поздно, но выбора не оставалось. Советник Ким вскочил из-за стола, опрокинув чернильницу, и побежал туда, где после их собрания должен был остаться император. В малый зал. Его не волновало ничего. Абсолютно ничего. То, как он выглядит, и ночь, накрывшая Аэтельгард, были абсолютно незначительны перед благополучием его семьи. Его омеги. Мужа и младшего сына. Он бежал по пустынным коридорам, и его дыхание было тяжёлым, прерывистым. В голове билась только одна мысль: «Успеть. Успеть. Успеть». Прямо перед залом он наткнулся на советника Мина, чуть не сбив того с ног. Мин Юнги был бледен, его глаза, обычно спокойные и проницательные, на этот раз были напряжены. — Прошу прощения, Юнги, — спешно извинился Намджун, не останавливаясь. — Император ещё там? Мне срочно нужно с ним поговорить. Это не может ждать ни секунды. — Император отбыл на юг, — ответил омега, и его глаза быстро бегали по лицу Кима. Сканировали. А после наполнились таким же глубоким чувством тревоги. Значит, он использовал свои силы, свою эмпатию. — Я уточню кое-что и выйду. Подождите здесь, пожалуйста. Думаю, вам смогут помочь. Намджун успел только удивиться. Кто ему поможет и как, если император отбыл и вернётся непонятно когда? И почему он отбыл так срочно? Миллион вопросов сыпался на его голову, но ни на один он не находил ответа. Альфа стоял в коридоре, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Спустя пять минут советник Мин вышел из зала. — Вы можете войти, Намджун, — сказал он. — Вы можете объяснить, что происходит? — альфа был на взводе, его голос срывался. — Кто мне поможет, если императора нет во дворце? — Вы всё узнаете. Не беспокойтесь, я уверен, ваша семья будет в порядке. После этих слов омега развернулся и ушёл, оставляя Намджуна в полной растерянности. Советник Ким лишь удивлённо посмотрел ему вслед и, глубоко вдохнув, сделал шаг внутрь. Увиденное его поразило. — Лино? — это всё, что он смог сказать, застыв на пороге. Минхо сидел за императорским столом. Не рядом — именно за ним. За тем самым столом, за которым ещё час назад восседал Ок Тэкен. Наездник поправлял бумаги, и в его жестах читалась та же уверенность, что и у императора пару часов назад. Намджун моргнул, пытаясь осознать увиденное. — Рад встрече, советник Ким, — Минхо отложил перо и поднял на него глаза. — Присаживайтесь, нас ждёт долгий разговор. — Почему ты здесь? — Намджун не двигался с места. — На месте императора? Что происходит? — Что ж, — наездник встал из-за стола, обходя его и останавливаясь перед советником. — Расскажу вам кое-что, если вы не против. Это не займёт много времени и прояснит ситуацию. Намджун молча кивнул. Больше ему ничего не оставалось. Он прошёл к креслу и сел, чувствуя, как дрожат его колени. — Итак, — Минхо повернулся назад и посмотрел на герб императорской семьи, висевший на стене. Лунный тигр и огненная кицунэ застыли в вечном танце на золотом фоне. — Как вы думаете, почему на этом гербе изображены белый тигр и огненная кицунэ? — Это звери-защитники государства? — Намджун смотрел на герб, пытаясь вспомнить всё, что знал об имперской геральдике. — Почти, — Минхо усмехнулся. — Это звери духа. Белый тигр — зверь императорской семьи. Он дарует нам силы. Кицунэ появилась там позже, благодаря консорту Ли Чунхо. Нынешнему мужу императора. Он замолчал на мгновение, и в комнате повисла странная, почти осязаемая тишина. — А теперь я хочу вам ещё кое-что показать. И мир рухнул. Сначала воздух вокруг Минхо начал дрожать, словно от жара. Свечи в канделябрах замигали, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены. Тени сгущались, становились плотнее, тяжелее — и вдруг вырвались из-под контроля, заполняя собой всё пространство зала. Из спины Минхо, из его плеч, из самой его сути начал прорастать свет. Не тот мягкий, лунный свет, который советник видел в небе. Другой. Хищный. Кроваво-белый, с алыми искрами, которые рассыпались вокруг него, словно капли раскалённой крови. Тени сгущались в фигуру — огромную, смертоносную, величественную. Белый тигр. Он возвышался над Минхо, его шкура переливалась серебром и пламенем, а глаза — два бездонных сапфира — смотрели прямо на Намджуна. Тигр не рычал. Он просто стоял, и его дыхание, тяжёлое и горячее, обжигало воздух. От него исходила такая мощь, что казалось, стены зала вот-вот рухнут. Каждая мышца зверя была напряжена, каждый коготь — готов к бою. Глаза тигра горели, и в них читалось нечто большее, чем просто звериная ярость. В них была древняя мудрость, вековая сила и безграничная преданность своему хозяину. Намджун не мог дышать. Он смотрел на это чудовище — на воплощение мощи, перед которым меркли все его представления о силе, — и чувствовал, как его собственное тело отказывается подчиняться. А потом тигр исчез. Так же внезапно, как и появился. Свет погас, тени рассеялись, и Минхо снова стоял перед ним — обычный омега в дорожной одежде, с растрёпанными волосами и усталым взглядом. — Что за… — Намджун не нашёл слов. — Приятно познакомиться, советник Ким, — омега слегка кивнул, и в его голосе прозвучала сталь. — Меня зовут Ли Минхо. Наследный принц империи Аэтельгард. Будущий муж наследного принца Бана. Или, как привыкли меня называть ваши солдаты, Ангел Смерти. Тишина. Абсолютная. Абсурдная. Намджун смотрел на Минхо и не мог поверить. Лино — наездник — наследный принц. Тот самый, на ком должен был жениться Чан. Тот самый «Ангел смерти», о котором шептались солдаты. Это он. Именно он. Вовсе не тот солнечный мальчик, встречавший их в горах. Самое смешное было в том, что Намджун знал, как страдает Чан из-за своих чувств к скрытному наезднику, не желая выходить за наследного принца. А это оказывается один и тот же человек. — Вы… — голос советника дрогнул. — Вы обманули нас всех. Принц Бан не знает? Он не знает, что вы и есть его жених? Верно? — Нет, — Минхо сел обратно за стол, и в его голосе появилась усталость. — И я хочу, чтобы так и оставалось. Пока что. — Но почему?! — Намджун вскочил, и его голос сорвался на крик. — Зачем весь этот спектакль? Зачем вы притворялись простым наездником? — Потому что я хотел узнать его, — ответил Минхо, и его голос был спокоен. — Я хотел увидеть, кто он на самом деле. Не наследник Сильванус. Не политическая фигура. А человек. И я увидел. И теперь я знаю, что не ошибся. Намджун смотрел на него и чувствовал, как внутри закипает злость. На этот обман. На эту ложь. На то, что он, опытный разведчик, ничего не заметил. Он открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, но Минхо перебил его: — Я знаю, зачем вы пришли. Ситуация с вашей семьёй. Император Сильванус начал зачистку. Намджун замер. — Откуда вы… — У меня свои источники. И вы можете не сомневаться: ваша семья будет спасена. Это в моих полномочиях. Минхо поднялся и подошёл к карте на стене. — Я предлагаю вам сделку, советник Ким. Ваша семья будет спасена в любом случае. Но вот в каком положении они окажутся — решать вам. — О чём вы говорите, Ваше Высочество? — голос Намджуна стал осторожным. — Помочь вам мы можем. Но вы будете беженцами. Как думаете, оценят ли ваш муж и сын такой поворот судьбы? Ни денег, ни жилья, ни титула. Предложить нам вам по сути нечего. Минхо развернулся и посмотрел прямо в глаза советнику. — Да, вы невероятный разведчик. Но наши разведчики лучше. Потому что мы не отрицаем их природы. В Аэтельгарде прямо при дворе находится школа разведчиков и войнов, в которой обучают ноктэльфов. Для вашей ситуации вы невероятны, но в сравнении с этими ребятами — среднячок. Ваша разведка ведь даже не узнала зверя императорской семьи Аэтельгарда. В то время как мы знаем всё. У нас есть люди даже при дворе империи Сильванус. Правда, мой отец об этом не знает. Он усмехнулся — и в этой усмешке не было веселья. — Ваш муж — талантливый лекарь, но у нас и своих много. Поэтому вы ничего не можете нам дать за титул, деньги, связи. За свободу своего младшего сына. Я слышал, бедный омега обожает бегать с мечом на перевес и охотиться в лесу. Думаю, ему понравится в Аэтельгарде. Сильванус ведь отрицает то, что омега может быть чем-то большим, нежели приложением к альфе. Так как вы думаете, вашей семье будет комфортнее в поместье или в тюрьме? — Чего вы хотите? — Советник Ким сжал кулаки до побеления. — Хм, — омега наигранно почесал подбородок. — Мне нужно не так много. Ваша преданность императорской семье и сохранение моего секрета. Я сам расскажу всё принцу Бану и остальным членам вашей делегации, когда придёт время. Взамен я дам вам не просто титул. Император сейчас на юге, и по его возвращении Южный столп Аэтельгарда потеряет не только свой титул, но и свою жизнь. Это я вам гарантирую. Место свободно. И, поверьте мне, это место будет вашим. Минхо подошёл к столу и опёрся на него руками. — Резиденция прямо у моря. Контроль юга. Прямая связь с императорской семьёй. И что самое главное — множество охотничьих угодий, а также школа лекарей. На юге растёт множество лечебных трав, которых нет нигде. Думаю, ваш муж это оценит. — Я правильно понимаю, — Намджун смотрел на него, пытаясь собрать разбегающиеся мысли, — что за всё, что вы предложили, мне необходимо лишь держать язык за зубами относительно вашей личности и быть преданным вам? — Именно так, — Минхо кивнул. — Это всё, чего я прошу. А ещё — не задавать вопросов о причине моего поступка. Это я буду объяснять позже, и уже не вам. Намджун молчал. Секунду. Две. В комнате было тихо, только свечи потрескивали и где-то в коридоре слышались шаги стражи. А потом он встал. И упал на одно колено — низко, как перед императором. — Я согласен, — сказал он, и его голос был твёрд. — Я буду верен вам до конца своих дней, Ваше Высочество. Умру за вас и убью за вас, если вы и правда сможете помочь моей семье. — Ну убивать и умирать пока рано, — Ли рассмеялся, и в его смехе послышалось облегчение и некое превосходство. — Давайте для начала обсудим план. Он достал из ящика стола бумагу и перо, передавая их Намджуну. — Я передам весточку вашей семье, но как скоро она дойдёт — гарантировать не могу. От двух дней до недели. Вам нужно будет её написать. Уверен, вы с мужем обговаривали тайные шифры или что-то в этом роде. Мы не сможем пробраться напрямую до вашего поместья. Я отправлю двух наездников. Один будет ждать прямо у границы, второй — чуть дальше. — Это не проблема, — Намджун уверенно посмотрел в глаза наследного принца. — Мой муж и мой сын не из робкого десятка. Они могут замаскироваться. К тому же мой сын, как вы знаете, постоянно бегает в лесу. Думаю, он сможет обойти охрану. — Допустим. Что вы думаете о Чонгуке? — О Чонгуке? Том альфе, что меня вёз? — Да. Чонгук — один из моих доверенных людей. Я уверен в нём. К тому же его сила связана с лесом. Он сможет проверять обстановку и в случае чего прийти на помощь. С ним отправится Сонхва. Это будет идеальная комбинация. Сонхва невероятно быстрый, ловкий и манёвренный, к тому же может сражаться в воздухе, как вы видели. Чонгук же очень силён в защите и оценке обстановки. Да, скорости ему не хватает, но с его качествами она ему и не нужна. — Хорошо, — Намджун лишь кивнул. — Я доверься вашему выбору. Думаю, что готов доверить ему свою семью. — Отлично. Тогда пишите. Альфа взял перо и начал выводить буквы. Мой дорогой. Твоё письмо наконец добралось до меня, и я рад узнать, что вы с Тэхёном в порядке. Не ругай его слишком сильно за прогулки по лесу. Иногда самые интересные дороги находятся именно там, где нет проложенных троп. Здесь всё идёт своим чередом. Правда, чем дольше, тем чаще я думаю о доме и о том, как давно мы не выбирались куда-нибудь вместе. Помнишь те южные леса, о которых мы говорили несколько лет назад? Мне почему-то кажется, что сейчас они особенно красивы. Наверное, я бы с удовольствием отправился туда налегке, без лишнего багажа и долгих сборов. Не люблю откладывать путешествия. Если уж решился выйти в дорогу, то лучше сделать это сразу, пока погода благоволит. Передай Тэхёну, что даже в самые трудные моменты, когда ты не можешь быть самим собой, всегда найдётся тот, кто покажет верную тропу, если внимательно смотреть по сторонам. Ты ведь знаешь, он сбегает лишь потому, что не знает, что вокруг есть люди, способные его принять. Берегите себя. Надеюсь увидеть вас очень скоро. С любовью, Твой Намджун. Альфа сложил лист бумаги и передал омеге. Минхо взял письмо, пробежал глазами по строкам и коротко кивнул. — Хорошо. Я отправлю так скоро, как смогу. Спасибо за доверие, советник Ким, — сказал он, пряча письмо в нагрудный карман. — Я уверяю вас, всё будет в порядке. А теперь — идите. Отдохните. С утра вас будут ждать неожиданные новости. Вы должны быть к ним готовы. Намджун поднялся, пропуская последнюю часть фразы мимо ушей. Его ноги дрожали, но он заставил себя выпрямиться. — Я не забуду того, что вы сделали для меня, Ваше Высочество, — сказал он. — И я сдержу своё слово. — Знаю, — ответил Минхо, и его голос был тих, но в нём звучала уверенность. — Поэтому и доверил вам свою тайну. А также клянусь, что сдержу свое обещание. Намджун вышел из зала. Коридор был пуст, и только его шаги эхом разносились по мраморному полу. Он прошёл несколько шагов и остановился, прислонившись спиной к стене. В голове гудело. Лино — наследный принц. Наследный принц — Ангел Смерти. Ангел Смерти — будущий муж Чана. Весь мир перевернулся. Советник закрыл глаза и выдохнул. Он не знал, что будет завтра. Не знал, что принесёт утро. Но одно он знал точно: его семья будет спасена. И это было важнее всего. *** Утро советника выдалось напряжённым. Намджун проснулся с тяжёлой головой, словно всю ночь не спал, а метался в кошмарах. Всё валилось из рук: чашка с чаем едва не разбилась, бумаги слетели со стола, перо выскользнуло из пальцев и оставило чёрную кляксу на важном документе. Он сидел в кабинете посольства, смотрел на пустые стулья и чувствовал, как внутри разрастается глухая, давящая тревога. Он надеялся, что Хонджун навестит его, как проснётся. Но в то же время думал, что будет лучше не встречаться с сыном. Он не хотел рассказывать ему о ситуации дома. Но и скрывать не мог. Как можно скрыть от сына, что его младший брат и папа в опасности? Как можно не сказать, что их дом больше не безопасен? Что это больше не их дом? Альфа сидел за столом, сжимая край столешницы, и смотрел в одну точку. Тишина в кабинете была тяжёлой. Слишком тяжёлой. Он чувствовал, как она давит на плечи, как заполняет лёгкие, не давая дышать. Размышления прервала резко открывшаяся дверь, из которой показалась макушка сына. — Отец, можно? — младший альфа неуверенно поднял глаза. Он выглядел взволнованным, но в его взгляде читалась твёрдая решимость. — Мне нужно с тобой серьёзно поговорить. — Конечно, проходи, — Намджун сдавленно улыбнулся, стараясь придать голосу привычную уверенность. — У меня тоже есть к тебе серьёзный разговор. Хонджун вошёл, налил чай себе и отцу, а после присел на диван напротив. Он явно собирался с мыслями — сжимал чашку, смотрел в пол, переводил взгляд на отца и снова отводил. — Ты не против, если я начну? — спросил он, и в его голосе послышалась неуверенность, которую Намджун не слышал в нём с детства. — Давай. Хонджун глубоко вдохнул, выпрямился и поднял руку, на которой сверкнуло тонкое серебряное кольцо с цветком жасмина. В свете утреннего солнца, пробивающегося сквозь окна, оно засверкало холодным, чистейшим светом — и Намджун понял всё раньше, чем сын успел сказать хоть слово. — В общем, отец, — проговорил он, поднимая глаза и встречая взгляд отца, — я женюсь. Чашка из рук Намджуна выпала. С громким звоном она разбилась о каменный пол, разлетаясь на тысячи осколков, которые веером рассыпались по дорогому ковру. Тёмно-красная жидкость растеклась по ворсу, впитываясь в ткань, и Намджун смотрел на это пятно, не в силах отвести взгляд. В голове билась только одна мысль: его сын, его Хонджун, тот самый, который с детства боялся даже смотреть на омег, — женится.