ОтМетки, но это Mo Dao Zu Shi

Не Хуайсан любит осень по многим причинам. Осенью деревья окрашивают листву в яркие цвета, отчего прогулки по лесу становятся ещё прелестней. Осенью проходят красивые фестивали, на которых всегда так шумно, но при этом невозможно красиво. А ещё осенью существует праздник, который никто и никогда не нашёл бы записях. Он и появился то меньше тридцати лет назад. Имя этому празднику — Сун Юймин. Не Хуайсан не слукавил бы, если бы сказал, что эта девушка была ему дорога. Сун Юймин была из тех немногих людей, которые не говорили ему, как жить и что он должен делать. Сун Юймин была за любую авантюру, хотя в большинстве случаев, если они во что-то вляпывались, то это была именно её идея. Сун Юймин была такой, каких было невероятно мало. Ещё в детстве Не Хуайсан не хотел отпускать подругу домой. Тогда ещё живая мама только смеялась, отцепляя хныкающих детей друг от друга, обещая, что скоро они снова встретятся. И они действительно встречались. Самое лучшее время началось, когда Сун Юймин стала достаточно взрослой, чтобы проехаться до Нечистой Юдоли самостоятельно, благо от долины Юэфэн было недалеко. Сун Юймин могла прибыть в любой момент, соскочить с лошади и бегом понестись к Не Хуайсану чтобы обнять, наплевав на все приличия. В большинстве случаев было так всё равно, что им нельзя так надолго оставаться одним в запертой комнате. Подумаю люди что-то или нет — какая им разница? Не Хуайсан не заметил, как влюбился в свою дорогую подругу, но взаимно или нет не знал. Метания его были недолгими, Сун Юймин сама проявила инициативу и однажды подарила веер, явно расписаный ею — у мастера руки не трясутся так сильно при росписи. Не Хуайсан решил ответить так же просто — во время очередных посиделок он просто вставил в волосы Сун Юймин заколку. Золотая, с красными цветками она красиво поблескивала в её тёмных волосах, пока щёки девушки, осознающей значение этогоподарка, становились розовыми. В своём смущении она смогла лишь отметить что красный — её любимый цвет. Не Хуайсан и так это знал, иначе не стал бы дарить, даже если красный и означает любовь. Удивительно, но обучение в Облачных Глубинах только укрепило это шаткое чувство любви. Даже несмотря на раздельное обучение, Сун Юймин много времени вне уроков проводила на мужской части Облачных Глубин. Ей так нравилось проводить время в шумной компании Вэй Усяня, что Не Хуайсан даже немного ревновал, но быстро успокоился, поняв, что романтического подтекста в этой дружбе точно не случилось бы. Сун Юймин в любом случае всегда выбирала постоять рядом с ним, всегда в первую очередь обнимала именно его, а самое главное — позволяла заплетать её волосы, и это значило больше, чем сотни слов. Пусть борьбы за сердце этой девушки и не было, но Не Хуайсан всё равно считал себя победителем. Потом случилась война. Не Хуайсан понимал, что Сун Юймин, будучи наполовину Вэнь, было тяжело. Не было такого дня, чтобы он думал, что в Цишане она ведёт праздную жизнь. Встретиться в первый и в последний раз они смогли только через три месяца. Сун Юймин, по ощущениям, чуть не плакала в этот момент, так крепко она обнимала, так сильно прижималась ближе, так усердно пыталась прятать лицо даже от поцелуев, что, впрочем, сделать не смогла. Три года войны, за которые ежедневная переписка почти затихла, окончились победой над кланом Вэнь. Ещё несколько дней они не виделись, но до Не Хуайсана доходили слухи, что Сун Юймин не в порядке. Убедился он в этом сразу как увидел её: хотя она и пыталась выглядеть так, будто ничего не произошло, но глаза уже не горели тем огнём, а в жестах было явное напряжение, особенно в обществе других людей. А главное, что ночью она сама призналась в том, что собственное имя приносит ей боль. Его Юй... Нет. Его Сяо-эр, Люсинь (такое имя для неё составили они вдвоём). Ей было плохо, а значит ему нужно её поддержать. И он поддерживал, а в ответ чувствовал благодарность. Эта благодарность была в любом её жесте или взгляде, Не Хуайсан это чувствовал и тихо радовался тому, что всё идёт в лучшую сторону. Война отсрочила их свадьбу на несколько долгих лет, но от того ощущение радости, что всё наконец случилось, было только ярче. Как же сильно трепетало его сердце, когда они делали поклоны земле, небу, родным и друг другу. Как волнительно было ждать окончания этого дня. Как все мысли улетели, стоило увидеть её без украшений и макияжа, стоящую у окна и думающую о том, что будет дальше. Они ведь действительно никогда не думали о том, что произойдёт после свадьбы, которою оба так желали. В произошло то, чего обычно и ждут женатые пары — у них родился ребёнок. Когда Не Хуайсан только узнал о том, что Сун Люсинь беременна, он чуть в обморок не упал. Со свадьбы на тот момент прошло дай бог два месяца и уже такая новость. А самое интересное, что жена старшего брата Сун Люсинь уже скоро должна была родить, а это означало, что разница в возрасте двоюродных братьев (или сестёр, или брата и сестры) была бы всего в несколько месяцев. Неважно к чему было это размышление, но для Сун Люсинь оно что-то значило. Их сын родился в холодную ночь января. Не Хуайсан даже боялся взять малыша на руки и лишь любовался счастливым видом уставшей жены, которая смотрела на ребёнка со всей возможной нежностью. Мило настолько, что последние сутки волнений забылись во мгновение. Малыша решили назвать Не Син. Всё было хорошо, даже казалось, что и у Не Минцзюэ налаживалась личная жизнь (никто ведь не забывал, что Ши Цзэмэн всё ещё существовала), как одно за другим навалились ужасные события: то смерть Вэй Усяня, после узнавания которой Сун Люсинь сначала впала в ярость, что от неё это скрыли, а после проплакала несколько часов, не отпуская Не Хуайсана от себя, да он и не хотел уходить в такой момент; то участие в этом Цзян Чена, после чего Сун Люсинь с ним разругалась; то какая-то неразбериха с планом Цзинь, в частности ещё большее расшатывание отношений между Цзинь Гуанъяо и Не Минцзюэ. И, в конце концов, смерть Не Минцзюэ от искажения ци. Стоит ли говорить, что это было слишком больным ударом? Не Хуайсан не хотел быть главой клана, но обстоятельства вынуждали, а Сун Люсинь, не менее шокированая этим, ещё и вытаскивала Ши Цзэмэн из петли и приводила в чувства. Плохо было всем, но нужно было что-то делать. И они нашли выход: во время пребывания в Цишань Вэнь, Сун Люсинь несколько раз приходилось заниматься управлением, удивительно даже, что Вэнь Жохань при своём безумстве доверял ей такие дела. Чего он хотел конкретно? Уже никогда не узнать, но опыт был бесценен. В итоге управление по сути разделили на двоих, хотя в народе говорили, что всем в Ордене заправляет именно Сун Люсинь. Слухи слухами, а на деле Сун Люсинь занималась лишь вещами, требующими какой-никакой силы, даже если моральной, всё же сломаное однажды не сломать дважды. Не Хуайсан занимался бумагами и прочими делами. Им это нравилось, можно было не напрягаться лишний раз. Хотя после некоторых разговоров Сун Люсинь приходила уставшей и, обнимая Не Хуайсана, спрашивала, можно ли убить этих людей. Разумеется она не стала бы убивать, но такими словами всегда давала понять, что морально она выжата полностью. А дальше... А дальше всё наладилось. У них родилась прекрасная дочь Не Сюэ, Не Син рос и начинало казаться, что он взял всего понемногу от обоих родителей: галантный и интересующийся искусством, но довольно бойкий, даже внешне так и не скажешь,на кого поход больше. А Сюэ.. Это просто Сюэ. Маленькая копия отца, только девочка, ну и лезет везде за старшим братом. И Сун Люсинь, казалось, стало легче после всех потерь. Ну а знать о том, почему умер Не Минцзюэ ей не обязательно. В конце концов, у каждого есть свои секреты, и этот секрет Не Хуайсан будет хранить ещё довольно долго.