Тень Императора

      За окном пепельный туман поглощал очертания дворцовых крыш. В просторном кабинете Третьего принца с подступающим полумраком боролся единственный масляный светильник. Воздух пах жженым фитилем, дорогой сандаловой тушью и сырой прохладой уходящего лета.       ​Тан Юй сидел неподвижно, словно изваяние из темного нефрита. Перед ним лежали депеши с северных рубежей, но взгляд принца застыл в одной точке. Длинные пальцы сжимали бамбуковый свиток с такой силой, что деревянные пластины едва слышно поскрипывали.       ​Ли Ань замер в паре метров за его спиной — на границе желтоватого света. Остывший за ночь холод каменных плит пробивал даже войлочные подошвы сапог. Дыхание гаммы оставалось ровным и легким. Одно неверное движение — и он разрушит сгустившееся в кабинете хрупкое равновесие.       ​Вчерашняя ночь изменила всё. Тихое «Юй-гэ», брошенное им в темноту, осталось висеть в воздухе. Тан Юй не остановил его и не наказал. Эта позволенная вольность жгла горло сильнее раскаленного угля.       ​— Ваше Высочество, — негромко позвал Ань, когда альфа отложил свиток. — Чай остыл. Позвольте заварить свежий.       ​Тан Юй едва заметно кивнул.       ​Ань бесшумно подошел к столику. Чаинки с сухим шелестом скользнули на дно нефритового заварника. В этот момент взгляд юноши зацепился за край стола. Лакированный ларец с личной печатью принца стоял приоткрытым — ровно на пару сантиметров.       ​Ань замер. Вчера ночью перед самым уходом он лично проверил стол: ларец закрывался плотно. Сердце пропустило тяжелый удар.       ​Заставив себя отвернуться, Ань продолжил наливать кипяток. Унять мелкую дрожь в пальцах удалось не сразу. Содержимое ларца не составляло для него тайны. Там покоился изящный кинжал с рукоятью из белой кости в форме лотоса — память о покойной Первой Императрице. Тан Юй скорее отсек бы себе руку, чем оставил оружие на виду.       ​Подавив тревогу, Ань приблизился со свежим чаем. Тан Юй наконец поднял голову. Их взгляды встретились. Юноша всем существом ощутил тяжесть чужих глаз — темных, полных усталости.       ​— Ты сегодня странно тих, — нарушил безмолвие Тан Юй. — Даже для себя.       ​Ань почтительно склонил голову:       ​— Ваше Высочество заняты государственными бумагами. Этот слуга не смел мешать.       ​Принц обхватил горячий фарфор длинными пальцами.       ​— Вчера ты сказал, что боишься меня разочаровать, — ровно произнес он, глядя на темную гладь чая. — А если я скажу, что уже разочарован?       ​Воздух выбило из легких. За долю секунды Ань опустился на колени прежде, чем успел подумать. Лоб уткнулся в холодные плиты пола.       ​— Если я оступился, Ваше Высочество волен наказать меня.       ​Тянущиеся минуты казались бесконечными, пока воздух в кабинете становился невыносимо тяжелым.       ​— Поднимись, — наконец велел Тан Юй. В его тоне не было гнева. — Речь не об ошибке. Просто вчера ты был слишком честен. А в Запретном городе искренность убивает быстрее клинка.       ​Ань плавно поднялся, не смея поднять глаз:       ​— Я запомню, Ваше Высочество.       ​Тан Юй хотел сказать что-то еще, когда за резными створками послышались частые, быстрые шаги. Ань среагировал инстинктивно: бесшумно скользнул вперед, заслоняя господина, и чуть склонил голову.       ​— Ваше Высочество! — голос старшего стражника снаружи звучал напряженно. — Госпожа Лань молит о встрече. Дело не терпит отлагательств.       ​— Впустите.       ​Ань тут же отступил в густую тень колонны, привычно сливаясь с мраком. Умение исчезать оставалось первым искусством, которым он овладел.       ​Створки распахнулись. Госпожа Лань вошла быстрым, грациозным шагом. Тяжелые шелка цвета темной сливы тихо зашуршали по каменному полу.       ​— Ваше Высочество, — она склонилась в выверенном поклоне. — Прошу простить за вторжение, но дело не ждет.       ​Тан Юй отодвинул нетронутый чай.       ​— Говори.       ​Женщина скосила глаза на Аня, застывшего без движения в полумраке.       ​— Можете говорить при нем, — голос принца прозвучал холодно и непререкаемо. — С этого дня он мой личный прислужник во внутренних покоях. Мои дела — его дела.       ​Лань чуть повела бровью, принимая правила.       ​— Сегодня утром нашли мертвого евнуха, Сяо Гуя. Того, кто доставлял личные лекарства Второй Императрице. В его рукаве обнаружили пакетик с порошком. Лекарь опознал «Лунный иней». Малая доза дарит сон. Большая — останавливает сердце через три дня.       ​Тан Юй медленно откинулся на спинку кресла. Черты его лица заострились, став непроницаемыми.       ​— Значит, покушение на мою мать?       ​— Мы не знаем, было ли оно завершено. Лекарь изучает осадок в пиалах, — тихо ответила Лань и подалась чуть вперед. — Но главное не это. Внутри свертка с ядом мы нашли след от клейма. Выжженный знак дома Вэй.       ​Воздух в кабинете словно заледенел, сделавшись вязким и душным.       ​В спасительной тени колонны ум Аня работал с безжалостной скоростью. «Военный министр Вэй — дед Тан Юя. Если это не грубая подделка, кто-то пытается подставить полководца и рассорить его с матерью».       ​— Кто в курсе? — голос Тан Юя нарушил оцепенение минуту спустя.       ​— Я, лекарь Чжо и два доверенных евнуха. Пока вы не отдадите приказ, никто не проронит ни слова.       ​— Сохраните тайну. Матушка-Императрица ничего не должен заподозрить.       ​Госпожа Лань коротко поклонилась, бросила недоверчивый взгляд на прислужника и покинула кабинет.       ​С ее уходом комната омертвела. Тан Юй молчал, глядя в пустоту. Ань кожей чувствовал его подавленную ярость: пальцы принца сжимали деревянный подлокотник так, что побелели костяшки, а кабинет наполнился удушающе-терпким запахом османтуса и потяжелевшим ароматом горького чая.       ​Ань сделал робкий шаг из тени и опустился на колени. От него едва уловимо повеяло горной лавандой, словно он пытался хоть немного смягчить чужой гнев.       ​— Ваше Высочество…       ​Тан Юй перевел на него тяжелый, сумрачный взгляд.       ​— Говори.       ​— Я… ничего не смыслю в дворцовых делах, — голос Аня дрожал ровно настолько, насколько полагалось напуганному слуге. — Но я вижу ваш гнев. Если вам угрожает опасность… позвольте мне проверять вашу еду. Пробовать чай до вас. Стоять за дверью. Я боюсь за вас.       ​Тан Юй долго смотрел на сжавшегося юношу. Его холодный, отстранённый взгляд внезапно наполнился удивлением, которое тут же уступило место трепетной, едва уловимой нежности к этой безрассудной, наивной верности.       ​Принц поднялся и подошел к окну.       ​— С этого дня ты будешь сопровождать меня везде, — ровно произнес Тан Юй. — Но об этом — ни слова. Никто не должен знать, что я держу тебя так близко.       ​— Слушаюсь, — Ань низко поклонился, надежно пряча взгляд, в котором не было ни капли страха.       Когда он выпрямился, Тан Юй оказался совсем рядом. Тяжелая ладонь легла на плечо юноши. От близости властного, пропитанного тяжелым сандалом запаха альфы по телу Аня пробежала невольная дрожь, которую принц принял за обычный испуг.       ​— Враг хитер, — глухо сказал Тан Юй. — Будь осторожен. Не лезь никуда сам.       ​Ань покорно кивнул.       ​— Ступай в малый Павильон Прозрачного Нефрита, — приказал принц. — Скажи охране, что ищешь мою забытую кисть. Ни о чем не спрашивай, просто посмотри на лица слуг.       ​— Будет исполнено.       ​Ань направился к выходу, но у самых дверей замялся, словно не решаясь признаться в неловкости.       ​— Ваше Высочество… простите мою оплошность. Сегодня утром я протирал пыль на вашем столе. Ларец с кинжалом… кажется, вчера я закрыл его неплотно. Сегодня крышка немного отходила. Простите, если я был неосторожен.       ​Не дожидаясь ответа, он с извиняющимся поклоном выскользнул за резные створки. В воздухе остался лишь тонкий, тающий аромат горной лаванды.       ​Тан Юй нахмурился. Комната опустела. Он подошел к столу и откинул крышку ларца. Кинжал Матери-Императрицы лежал на своем месте. Но под алым шелком белел аккуратно сложенный квадрат плотной рисовой бумаги.       ​Две короткие строки: «Первое предупреждение. Следующее будет в чае».       ​Бумага сухо хрустнула в кулаке. Холодная выдержка Тан Юя дала трещину, сменившись обжигающим гневом. Враг был настолько дерзок, что проник в его личные покои, в самое сердце Павильона Осенних Ив. И если бы не дотошность перепуганного гаммы, он бы ничего не заметил.       ​Взгляд принца потемнел. Он вспомнил дрожащий голос Аня и его отчаянную мольбу пробовать чай до него.       ​— Значит, решили бить через тех, кто мне предан… — процедил Дракон Севера сквозь стиснутые зубы.       ​Тан Юй посмотрел на закрытую дверь, за которой скрылся слуга. Воздух в кабинете наполнился тяжелым, удушающим ароматом сандала.       ​— Я не позволю вам тронуть его.       ​Малый Павильон Прозрачного Нефрита встретил Аня резким запахом уксуса — лекари уже успели тщательно промыть поверхности. У входа скучали двое гвардейцев.       ​Ань ссутулился, втянул голову в плечи и мелкими, суетливыми шагами приблизился к охране.       ​— П-простите, господа, — его голос дрогнул, пальцы нервно теребили край серого рукава. — Третий принц… Его Высочество изволили забыть здесь малую кисть для письма. Приказал без нее не возвращаться.       ​Один из стражников устало махнул рукой:       ​— Проходи. Только ничего не трогай. Лекари уже закончили, но мало ли какая дрянь там могла остаться.       ​Ань мелко закивал и скользнул внутрь. Но как только он оказался вне поля зрения стражи, жалкая сутулость испарилась. Движения стали плавными и точными, взгляд — цепким и холодным. Истинный гамма вышел на охоту.       ​Павильон был пуст. Опрокинутый стул, чайный столик из темного дерева. Стража искала следы борьбы на уровне глаз. Лекари искали яд в чашках. Они смотрели сверху вниз. Ань же прекрасно знал: в Запретном городе нужно искать там, куда благородные люди смотреть брезгуют.       ​Он достал из рукава припасенную кисть, сделал вид, что споткнулся о край ковра, и с тихим вскриком рухнул на колени. Кисть покатилась прямо под столик.       ​— Ох, криворукий… — громко и плаксиво забормотал Ань, чтобы охрана снаружи его услышала.       ​Он залез под низкую столешницу. Там было темно, но глаза гаммы быстро привыкли. Пальцы бесшумно заскользили по обратной стороне полированного дерева. Гладкий лак, стык, снова гладко…       ​Стоп.       ​Под самым краем стола, ровно над тем местом, где обычно стояла пиала гостя, Ань нащупал крошечную неровность. Он чуть повернул голову, ловя свет из окна. В дерево был вбит стальной шип, не толще швейной иглы. А на нем зацепилась крошечная ворсинка дорогой ткани и капля застывшего воска. Но не обычного красного или желтого. Это был темно-синий воск с еле заметной примесью металлической пыли.       ​Секретная печать Дознавательного Приказа.       ​Детали мгновенно сложились в цельную, пугающую картину. «Яд не проносили в руках. Его не сыпали тайком из рукава. Бумажный пакетик с «Лунным инеем» заранее закрепили здесь, на этом самом шипе. Убийце оставалось лишь сделать непринужденный жест: поправить одежды, опустить руку под стол, сорвать пакет и стряхнуть порошок в пиалу Второй Императрицы. Быстро и безупречно чисто».       ​Ногтем большого пальца Ань аккуратно сковырнул каплю синего воска и надежно спрятал ее за отворот рукава. Туда же отправилась шелковая ворсинка. Он схватил кисть, шумно завозился, выбираясь из-под стола, и тщательно отряхнул колени, пачкая их пылью еще больше для убедительности.       ​— Нашёл! — радостно выдохнул он, распахивая створки.       На лице, подобном гладкому фарфору, снова играла простодушная, облегченная улыбка слуги, избежавшего сурового наказания.       ​— Спасибо, господа! Век не забуду! Уж думал, прощай голова! — он низко поклонился стражникам и засеменил прочь по галерее.       ​Гвардейцы лишь презрительно хмыкнули, отворачиваясь.       ​Ань торопливо шагал вперед. Один поворот. Второй. Только оказавшись в глухом коридоре, он замедлил шаг. Плечи расправились. Притворная улыбка растаяла, оставив после себя жесткую линию губ.       ​На кончике его пальца остался едва уловимый след чужого воска. Теперь у него была улика, ведущая напрямую к людям командира Чжао Фэна — верного Пса самого Тан Юя. Кто-то невероятно умело стравливал Третьего принца и Дознавательный Приказ.       ​Но появилась иная проблема. Тан Юй. Как отдать эту улику холодному, подозрительному альфе, не выдав своей истинной природы и не подписав себе смертный приговор от рук Братства?       ​Тем временем в кабинете Павильона Осенних Ив Тан Юй стоял у жаровни. Смятая записка жгла ладонь. В воздухе всё еще висел едва уловимый аромат горной лаванды — тонкий, нежный шлейф перепуганного гаммы, который только что умолял позволить ему пить отравленный чай.       ​Принц подошел к бронзовой жаровне и разжал пальцы. Бумага вспыхнула, в одно мгновение осыпаясь черным пеплом. Враг совершил роковую ошибку. Одно дело — угрожать самому Дракону Севера. Совсем другое — покушаться на тех, кто принадлежит ему.       ​Тан Юй дважды ударил костяшками пальцев по столешнице. Из-за ширмы, словно соткавшись из теней, беззвучно выступил человек в тяжелых черненых доспехах — Чжао Фэн, командир личной гвардии.       ​— Сменить всю прислугу на внутренней кухне, — не оборачиваясь, приказал Тан Юй. — Воду и чайные листья брать только из моих личных запасов. К ларцу никого не подпускать.       ​— Слушаюсь, Ваше Высочество.       ​— И еще, — голос принца стал тише, но в нем зазвенела чистая сталь. — Ли Ань. С этого часа за ним постоянно должны следовать двое из скрытого дозора.       ​Чжао Фэн чуть приподнял бровь, а его желтоватые волчьи глаза сузились:       ​— Мальчишка в чем-то подозревается? Установить слежку?       ​Тан Юй резко обернулся. В его взгляде полыхнуло темное, неконтролируемое пламя альфы, готового растерзать любого за свое сокровище. Воздух в кабинете вмиг потяжелел от густого, давящего запаха сандала.       ​— Это не слежка. Это защита. Если с его головы упадет хоть волос, если он съест или выпьет что-то не то — вы ответите своими жизнями.       ​Командир мгновенно опустился на одно колено, подавляя первобытный страх перед вскипевшим ароматом сандала.       ​— Повинуюсь. Мы глаз с него не спустим.       ​— Он не должен вас видеть, — жестко добавил Тан Юй, отворачиваясь к окну. — Ань слишком пуглив и доверчив. Если он заметит стражу, то лишится чувств от ужаса или решит, что я в нем сомневаюсь. Пусть думает, что Запретный город по-прежнему безопасен для него. Ступай.       ​Командир растворился в тенях так же тихо, как и появился. Тан Юй оперся руками о подоконник, вглядываясь во внутренний двор. Где-то там сейчас находился его Ань-эр, послушно высматривая забытую кисть. Принц до скрежета сжал челюсти. Кто бы ни стоял за этой запиской — люди Первого принца или скрытые враги — они не получат этого гамму.       ​Ань быстро шагал по открытой галерее, ведущей к покоям Третьего принца. В пальцах он крепко сжимал кисть, а за отворотом левого рукава прятал крошечную каплю синего воска. Внешне — просто запыхавшийся слуга.       ​Но вдруг инстинкты гаммы уловили едва заметное изменение в пространстве.       ​Сначала — легчайший шорох глазурованной черепицы над головой, тише дуновения ветра. Затем — мимолетное движение тени за резными колоннами справа. Запах старого железа и хвои.       ​Ань не замедлил шаг, не поднял глаз. Только дыхание стало чуть ровнее, а мышцы неуловимо сжались, как у готового к прыжку горного барса.       Первая мысль: убийцы. Люди Вэя заметили его в павильоне. Но Ань не поддался панике. Он продолжал идти, холодно анализируя их перемещения. Они двигались поразительно слаженно. Не сокращали дистанцию для удара, а шли параллельно, оценивая скрытые от глаз подступы. Один следил за крышами, другой перекрывал выходы из сада.       ​«Так не убивают. Так охраняют».       ​Ань чуть не сбился с шага от внезапной догадки. Тан Юй.       ​Записка в ларце и робкая просьба проверять чай сработали даже слишком хорошо. Принц решил, что враг нанесет удар через слугу, и приставил к нему элитный скрытый дозор. В груди кольнуло странное, обжигающее чувство: жестокий и холодный альфа молча взял его под защиту.       ​Но для Аня это была катастрофа. Как вести расследование и передавать улики, оказавшись в золотой, прозрачной клетке? Нужно было срочно усыпить бдительность охраны.       ​Из кустов дикого шиповника у галереи с шумом выпорхнула крупная сойка. Ань театрально вздрогнул, испуганно ахнул и выронил кисть. Она со стуком покатилась по камням. Юноша суетливо бросился ее поднимать, затравленно озираясь, словно ожидая нападения птицы.       ​Откуда-то сверху донесся едва уловимый выдох — стражник расслабился. Угрозы нет. Подопечный — просто пугливый и неловкий мальчишка.       ​Ань спрятал мимолетную усмешку, сжал кисть и подошел к резным дверям кабинета.       ​Тан Юй стоял у стола, просматривая военные сводки. Когда створки открылись, напряженные плечи принца едва заметно опустились. Дозорные сработали — гамма вернулся целым. В воздухе тонким, едва уловимым шлейфом потянуло горной лавандой.       ​— Ваше Высочество, — Ань низко поклонился, тяжело дыша, будто бежал всю дорогу. — Я нашел вашу кисть. Она закатилась под стол.       ​— Хорошо. Положи на стол, — не отрываясь от чтения, велел Тан Юй.       ​Ань подошел ближе. Ему нужно было передать синий воск. Прямо сейчас. Но в спину, сквозь щели в резных решетках окон, на него неотрывно смотрели глаза телохранителей. Сделать тайник не выйдет. Написать записку от неизвестного лица — тоже.       ​Он осторожно положил кисть на край столешницы. До крошечной улики в рукаве оставалось всего несколько сантиметров. Ань опустил глаза, лихорадочно соображая, как заставить Тан Юя увидеть эту деталь.       ​Взгляд Аня скользнул по бумагам на столе. В самом низу стопки лежал приказ с алой печатью Дознавательного Приказа. Идеально.       ​Он тихо выдохнул, изображая слугу, желающего угодить господину, и потянулся к камню для туши.       ​— Позвольте, я разотру тушь, Ваше Высочество, — мягко предложил юноша.       ​Тан Юй коротко кивнул.       ​Ань взял сосновый брусок туши. Его левая рука, придерживающая широкий рукав, оказалась прямо над развернутым свитком. Пальцы сделали одно неуловимое, выверенное движение. Крошечная капля темно-синего воска беззвучно сорвалась вниз и упала на белоснежную рисовую бумагу — ровно в паре сантиметров от красной печати.       ​Ань тут же резко отдернул руку и в панике ахнул. Брусок туши звякнул о камень.       ​— Простите! Ваше Высочество, простите мою неуклюжесть! — он суетливо потянулся к свитку, пытаясь смахнуть «мусор». — Под тем столом в павильоне было так грязно… Я, должно быть, зацепил сор рукавом… Я сейчас все уберу!       ​Его пальцы почти коснулись синей капли, когда запястье перехватила чужая рука.       ​Хватка Тан Юя оказалась стальной, но поразительно бережной. Принц остановил слугу, не дав ему уничтожить улику. От альфы внезапно повеяло густым, тяжелым сандалом, выдавая его внутреннее потрясение. Взгляд принца теперь был намертво прикован к крошечной синей точке на бумаге.       ​В кабинете воцарилось тяжелое, давящее безмолвие. Тан Юй слишком хорошо знал этот цвет — синий воск с металлической пылью депеш Дознавательного Приказа. Люди командира Чжао Фэна.       ​В голове альфы мгновенно сложилась картина: глупый, перепуганный мальчишка полез за кистью и случайно собрал на одежду то, что убийца так старательно пытался скрыть. Одно неловкое движение слуги разрушило идеальный план отравителей.       ​Тан Юй медленно поднял глаза. Мальчишка мелко дрожал, его взгляд был широко распахнут от первобытного страха перед наказанием за испорченный документ.       ​«Слишком наивный. Слишком хрупкий для этого места», — с глухой болью подумал Тан Юй. Он не мог позволить Аню понять, что именно тот принес в рукавах. Это знание оставалось смертельно опасным.       ​Принц разжал пальцы, отпуская тонкое запястье.       ​— Ничего страшного, — голос Тан Юя звучал пугающе ровно, хотя внутри клокотала ярость. — Это просто грязь. Ты не испортил документ.       ​— Правда? — Ань виновато опустил голову, надежно пряча за покорной маской расчетливое удовлетворение. Ловушка захлопнулась безупречно.       ​— Да. Ты устал, — принц накрыл синий воск широкой ладонью, пряча его от чужих глаз. — Иди в свои покои. Отдохни. И, Ань…       ​Мальчик замер у дверей.       ​— Больше никаких поручений на сегодня. Не выходи из комнаты до утра, — приказал Тан Юй. В его тоне звучала абсолютная власть, но за ней скрывалась отчаянная потребность защитить. — Это приказ.       ​— Слушаюсь, Ваше Высочество.       ​Ань покорно поклонился и вышел.       ​Тяжелые створки закрылись. Только в полумраке коридора, под прицелом невидимых глаз телохранителей, он позволил уголкам губ едва заметно дрогнуть. Всё прошло безупречно. Тан Юй получил улику, направление поиска определено, а сам Ань остался вне подозрений. Теперь разъяренный Дракон сам нанесет удар по Дознавательному Приказу и очистит ряды от предателей.       ​Он шёл по длинной галерее ровным, усталым шагом слуги, которому наконец разрешили отдохнуть. За спиной — тяжёлые створки кабинета. На плечах — невидимые взгляды двух теней. Ань не ускорялся и не оглядывался.       ​Только когда галерея повернула и между ним и кабинетом оказалось три стены, он позволил себе чуть изменить дыхание. Плечи остались расслабленными, но в глазах исчезла наигранная усталость. Он знал: сейчас за ним наблюдают особенно внимательно. Стоит проявить хоть каплю странности — и «защита» превратится в настоящую слежку. Значит, нужно сыграть до конца.       ​Ли Ань дошёл до своих тесных покоев в восточном крыле, толкнул деревянную дверь и вошёл внутрь. Комната встретила его привычным холодом и запахом старого дерева. Он закрыл дверь — громко, чтобы услышали снаружи — и устало прислонился к ней спиной. Несколько ударов сердца просто стоял, опустив голову.       ​Потом медленно сполз по двери на корточки, обхватил колени руками и тихо, жалобно всхлипнул — так, чтобы это было слышно через тонкие бумажные перегородки. Всхлипнул ещё раз. Потом ещё. Звук получился дрожащим, по-настоящему испуганным.       ​«Интересно, а они купятся на такое?».       ​Он просидел так почти десять минут, равных времени сгорания малой ароматической палочки. Тихо «плакал», шмыгал носом, иногда бормотал что-то неразборчивое. Когда решил, что дозорные достаточно насмотрелись, Ань тяжело поднялся, вытер лицо рукавом и, шаркая ногами, подошёл к своей циновке. Сел. Сгорбился. Долго смотрел в одну точку на стене. Затем лёг, не раздеваясь, повернулся лицом к стене и натянул на себя тонкое одеяло.       ​Со стороны выглядело так, будто он полностью вымотался и решил просто провалиться в сон.       ​Но сон не шёл.       Лёжа спиной к двери, Ли Ань открыл глаза. Взгляд гаммы стал ясным и холодным. Он знал: стража расслаблена. Подопечный у себя в комнате, плачет, лежит под одеялом — самое время ослабить внимание.       ​Ань медленно, почти не шевеля одеялом, вытащил из-за отворота рукава тонкую серебряную иглу, которой обычно пользовался для проверки ядов. Неуловимым, выверенным движением он проткнул крошечную дырочку в бумажной ширме окна у самой лежанки, на уровне пола. Отверстие вышло размером не больше рисового зерна. Через него он мог видеть небольшой кусок внешнего коридора и часть крыши напротив.       ​Затем он достал из-под циновки крошечный свёрток вощёной бумаги. Внутри лежали три разных порошка и тонкая трубочка из полого стебля бамбука. Ань не собирался выходить. Стоит открыть дверь — за ним тут же безмолвно тронутся тени. Он будет работать отсюда.       ​Он поднёс трубочку к отверстию и осторожно высыпал в неё первый порошок — серовато-белый, почти без запаха. «Лунный иней» в ничтожно малой дозе через полчаса — за время, пока истлеет половина ароматической палочки, — вызовет у человека непреодолимую сонливость и притупит реакцию.       ​«Если вы будете меня охранять… то хотя бы сегодня ночью вы выспитесь».       ​Вторым движением он отправил в бамбуковую трубку следующий порошок, притупляющий обоняние. Теперь, даже если кто-то из дозорных обладал звериным чутьем альфы, он не уловит посторонних запахов или тонкого аромата горной лаванды в ночном воздухе.       ​Ань аккуратно заделал отверстие кусочком рисовой бумаги того же оттенка и лег обратно, повернувшись лицом к двери. Глаза закрыты. Дыхание ровное и глубокое, будто он крепко спит. Но в разуме уже выстраивался новый план.       ​Теперь, когда Тан Юй получил улику и начал действовать, у Аня появилось краткое мгновение свободы. Пока принц будет занят Дознавательным Приказом, а вся его ярость, подогреваемая тяжелым сандалом, направится на поиски предателей, Ли Ань сможет сделать то, что должен был с самого начала. Он должен узнать, кто именно из людей Четвертого принца подстроил это и отдал приказ использовать «Лунный иней». И сделать это нужно так, чтобы собственные надзиратели ничего не заметили.       ​Ань лежал неподвижно, вслушиваясь, как за стеной едва слышно скрипнула глазурованная черепица. Один из дозорных менял позицию.       ​Уголок его губ дрогнул в едва заметной, ледяной усмешке.       ​«Спите спокойно, господа. Ваш подопечный никуда не денется… пока вы не уснете».