Aeon Malak

Одри Харт сидела у окна и смотрела, как капли расползаются по стеклу рваными дорожками. Она приехала первой — лучше ждать самой, чем заставлять ждать других. Через несколько минут дверь открылась. Первым вошёл высокий мужчина с военной выправкой и лицом, которое, казалось, никогда не знало улыбки. Светлые длинные волосы, голубые глаза сканируют помещение. «Микаэль Фрост?» — подумала Одри. Она знала его заочно — лучший оперативник в управлении. Говорили, он потерял кого-то на задании и с тех пор закрыл свое сердце от любых чувств. Следом, почти наступая ему на пятки, вошла, почти выбежала, девушка. Чёрное каре, острые скулы, усталые глаз. — Фелония Спарк, детектив из местного участка, — сказала девушка всем. Она бросила быстрый взгляд на Микаэля и тут же отвела глаза, сев как можно дальше от него. Что-то мелькнуло в этом взгляде — не просто узнавание. «Раздражение? Обида?» — Одри мысленно сделала заметку. За ними ввалился кучерявый парень — невысокий, подвижный, с вечной полуулыбкой. — Ну и пробки, а погода? О кофе в автомате на первом этаже я лучше промолчу... Хотя, нет! По вкусу напоминает разведённый асфальт — самое то для прекрасного начала дня! — Никто не ответил, но это его, похоже, не смущало, — Давид Веритас, я юрист. Через пару минут, точно тень, появился тихий парень, с тёмными кругами под глазами и длинными пальцами пианиста. Он сел в углу, не проронив ни слова. — Все в сборе? — Раздался голос. Одри обернулась. Сомнус Ноктис. Глава отдела. Ему было около 50 лет. На висках уже проступала седина, а лицо ничего не выражало, но он держался с той особой уверенностью, какая бывает только у людей, привыкших отдавать приказы. Рядом с ним стоял ещё один человек. Одри не поверила своим глазам и почувствовала, как воздух в комнате стал гуще. Он почти не изменился. Те же серые глаза, которыми он смотрел прямо внутрь тебя. Та же спокойная уверенность в каждом движении, та же привычка держать голову чуть наклонённой. Малек Синнер. Профессор Синнер.

***

10 лет назад

Лекционная аудитория. Осенний свет падал косыми полосами на деревянные скамьи. Ей двадцать, она сидит в первом ряду и смотрит, как он пишет на доске. — Мисс Харт, — его голос вырывает её из задумчивости. — Вы не согласны? Она вздрагивает. Студенты вокруг оборачиваются. Кто-то хихикает. — Я... Прошу прощения, профессор... Я немного задумалась. Он посмотрел на неё, и в его взгляде читался интерес. Одри почувствовала себя неуютно, потом произнесла, раскрасневшись: — Профессор? «Вот дура! Все смеются... На кой черт мне вообще приспичило сюда прийти?» Он улыбается — впервые за всю лекцию. — Оставлю вас в покое, мисс Харт.

***

Настоящее время

— Раз все в сборе, — Сомнус сел во главе стола, — Знакомьтесь. Малек Синнер, судебный психиатр. Он консультирует нас по этому делу. Вопросы? Вопросов не было. Только Фелония бросила на Малека быстрый оценивающий взгляд, а Давид широко улыбнулся и протянул руку: — Давид. Юрист. Я буду отмазывать нас, когда... Если мы накосячим. Малек пожал руку, едва заметно усмехнувшись. — Постараемся обойтись без этого. Одри почувствовала, как он смотрит на неё — не дольше, чем на остальных, но что-то в его взгляде отличалось. Она кивнула. Профессионально. Сдержанно. Без тени прошлого. — Одри, — сказала она. — Агент Харт. — Мы ведь знакомы, — сказал Малек. — Мисс Харт была одной из моих студенток, жаль, не могу сказать, что лучшей. В комнате повисла короткая пауза. Давид присвистнул: — Ого. Мир тесен. — Перейдём к делу. — В голосе Сомнуса не было ни капли эмоций. Он нажал кнопку на пульте, и на экране за его спиной появилась карта города. Красные точки пульсировали в разных районах — слишком много точек для обычной статистики. — За последние три месяца в городе исчезли двадцать семь человек. Мужчины и женщины, возраст от двадцати пяти до сорока пяти. Никаких связей между ними: разный социальный статус, разные профессии, разные круги общения. Объединяет их только одно... — Он переключил слайд. На экране появились лица исчезнувших. — Все они за последний год посещали неофициальные собрания в разных частях города. Собрания, которые, по нашим данным, связаны с сектой. — Название? — спросил Микаэль, стремясь перейти к сути. — Пока неизвестно. Они не афишируют себя. Только личные приглашения, только проверенные люди. Мы знаем о них только потому, что один из пропавших — сын судьи, и его отец поднял тревогу раньше, чем обычно. — Обычно? — переспросила Фелония. — То есть ни одного потерпевшего? Все мертвы? Сомнус посмотрел на неё долгим взглядом. — Да. Но их никто не искал. Они все одиночки — ни друзей, ни родных. Те, до кого нет дела. Секта растёт с каждым днём, и если мы не остановим её сейчас, через полгода они будут исчисляться сотнями. Возможно, тысячами. — Задача? — снова чёткий вопрос от Микаэля. «Он всегда общается вопросами...?» — подумала Одри про себя. — Найти лидера и ликвидировать. Секта без головы рассыплется. Кодовое название операции: «Астрея». — Богиня справедливости, — произнёс тихий мужчина, и все обернулись к нему. Это были его первые слова за всё совещание. — Я Рафаил Элегий, специалист по религиям. «Он настолько незаметный, что даже Сомнус, кажется, не понял, что он тут». Сомнус кивнул. — Именно она. Ещё вопросы есть? Вопросов не было. Только тяжёлая тишина, в которой каждый обдумывал услышанное. — Тогда работаем. Связь через защищённый канал, вся информация стекается ко мне. Детектив Спарк, вы остаётесь на связи с местным участком. Агент Харт, вы нужны здесь для психологической экспертизы. Разговоры с потерпевшими, свидетелями и всеми остальными — ваша задача. Он развернулся и вышел, не прощаясь. Дверь закрылась за ним с щелчком. Несколько секунд все молчали. Потом Давид выдохнул: — Ну и тип. Он всегда такой...? Боюсь не подобрать приличное слово. — Он лучший в своём деле, — сказал Микаэль, не глядя на него. — Остальное неважно. — Ага... — Давид стушевался. Фелония встала и подошла к окну. Дождь всё ещё барабанил по стёклам. — Значит, так, — сказала она, не оборачиваясь. — Я работаю одна. В участок ко мне не соваться без крайней необходимости. Информацией делюсь только через защищённый канал. Личные разговоры оставляем за дверью. — Ты что, выпила тот самый кофе со вкусом асфальта? — Давид попытался разрядить обстановку. Фелония обернулась. В её взгляде не было злости — только усталость. — Ты должен понимать, что дружба на таких заданиях — это первое, что используют против нас. — Я понимаю, — Давид вдруг стал серьёзным. — Но я не говорю о дружбе, а вот без доверия мы провалимся. Повисла пауза. Микаэль смотрел на Фелонию, и в его глазах было что-то... Что-то, похожее на... печаль? — Ладно, — Фелония взяла со стола свою папку. — Я в участок. Если будут новости — сообщу. Она вышла, и Микаэль проводил её взглядом. Всего на секунду дольше, чем следовало. Одри снова мысленно сделала заметку.

***

Через два дня телефон Одри зазвонил в шесть утра. — Труп, — голос Фелонии был сухим и деловым. — Промзона, заброшенный склад на восточной окраине. Жду. Через сорок минут вся команда была на месте. Склад встретил их запахом сырости, затхлости и чего-то ещё... Ладан. Так пахнет в церквях. Тело лежало в центре пустого зала. Женщина, лет тридцати. Руки сложены на груди, глаза закрыты. Она будто спит, только бледная, не как живые. На корточки рядом с телом опустился темнокожий парень, его не было на собрании. Его лицо было каменным, но руки побелели от напряжения. — Кассиэль Стерн, — обратился он ко всем, — не смог присутствовать на собрании. Отвечаю за безопасность наших каналов и документации. Одри подошла ближе к трупу. На бледной коже, чуть ниже ключицы, виднелся выжженный знак. Неумело, грубо — словно делали не профессиональным инструментом, а чем-то подручным. Её сердце пропустило удар.

***

24 года назад

Маленькая кухня, залитая вечерним солнцем. Мама стоит у плиты и помешивает что-то в кастрюле, напевая себе под нос. Пахнет корицей и яблоками. Одри сидит за столом и рисует. Отец возвращается с работы, целует маму в висок, треплет Одри по волосам. — Как дела у моей принцессы? — Я рисую замок! — Красивый замок. Очень... высокий. Он улыбается, но улыбка какая-то не такая. Уставшая. Мама накрывает его ладонь своей, и они обмениваются взглядами, которые Одри не понимает. Взрослые взгляды, полные чего-то тревожного. Позже, когда Одри уже лежит в кровати, она слышит, как они шепчутся на кухне. Слов не разобрать, но голос мамы звучит странно. На следующее утро мама даёт ей кулон — маленький серебряный кружок, на котором выгравирован тот самый знак. — Храни его, милая. Он защитит тебя. Одри не понимает, но послушно вешает кулон на шею. Она не знает, что через несколько лет её жизнь разделится на «до» и «после».

***

Настоящее время

Одри моргнула, прогоняя воспоминание. Знак. Тот самый знак. — Я знаю этот символ, — сказала она, и её голос прозвучал громче, чем она хотела. Все обернулись. Кассиэль пристально посмотрел на неё: — Откуда? — Мои родители... — Она запнулась. — Они состояли в секте. Двадцать лет назад. У них был такой же знак. Кассиэль ничего не ответил. Только желваки заходили на скулах.

***

20 лет назад

Ему шестнадцать. Сестра старше на пять лет, и она всегда была для него целым миром. Красивая, смешливая, с вечно растрёпанными волосами и привычкой рисовать всегда и везде. А потом она изменилась. Стала тихой, уходила по вечерам и возвращалась под утро. Перестала смеяться. Перестала рисовать. — Авила, что с тобой? — Я нашла ответы, Кас. На все вопросы, которые мы боимся задавать. — Какие вопросы? О чём ты? Она не ответила. Только улыбнулась — странной, незнакомой улыбкой. Через неделю она ушла и не вернулась. Позже Кассиэль узнал, что она присоединилась к какой-то секте. Ещё позже — что секта называлась «Эон Малак» и что все её члены, включая сестру, погибли во время массового самоубийства в старой церкви. Он нашёл её комнату нетронутой. На столе лежал рисунок.

***

Настоящее время

— Ты говоришь про «Эон Малак», — сказал Кассиэль, и его голос прозвучал холодно. — Секта, которая была активна двадцать лет назад. Они... совершили массовый суицид. Но этот знак немного отличается. Рафаил, который всё это время молча изучал тело, поднял голову: — Никаких следов насилия. Выражение лица умиротворённое, не испуганное... Если бы не обстановка, я бы сказал, что она просто заснула. Без вскрытия утверждать не могу, но похоже на отравление или на суицид. — Звучит как секта «Эон Малак», — сказала Фелония. — Я слышала о них. Они верили, что смерть — это не конец, а пробуждение. Или какой-то подобный бред. — Нужно копать в сторону «Эон Малак», — Давид достал блокнот. — Если они снова активны... — Они не активны, — Малек впервые заговорил. «Давно он тут? Я его даже не заметила», — подумалось Одри. Все посмотрели на него. Он стоял чуть поодаль, у стены. — Сами же сказали, что секта закончила существование суицидом. Основатель тоже погиб. Я читал об этом деле. — Основатель? — спросила Одри. — Кто он? — Имя в отчётах не фигурирует. Только псевдоним — Царь. Тело так и не опознали — он позаботился об этом перед тем, как выпить яд. В тишине, которая последовала за этими словами, было что-то зловещее. Словно тень прошлого накрыла их всех разом. — Ладно. — Фелония первой нарушила молчание. — Я в участок. Нужно дождаться результатов вскрытия и заняться бумагами. — Захватишь меня? — Давид аккуратно коснулся плеча Фелонии. — Я в архив. Попробую найти что-нибудь о секте «Эон Малак». Списки членов, протоколы допросов, что угодно. Микаэль кивнул. — Тогда все свободны. Встречаемся завтра в штабе в восемь утра. Буду ждать от вас новой информации. Команда начала расходиться. Фелония и Давид уехали первыми, их машина скрылась за поворотом. Рафаил и Микаэль задержались у тела. Кассиэль стоял у выхода, глядя на дождь. Его лицо было спокойным, а плечи напряжены до предела. Одри подошла к Малеку. Он всё ещё стоял у стены, но на его лице виделась тоска и задумчивость. — Ты в порядке? — Спросила она тихо. Он посмотрел на неё, будто выходя из транса. — Мы перешли на ты? — С улыбкой произнёс Малек. — Я шучу, ты ведь понимаешь. Просто... это дело. Оно пахнет смертью. — Секта, трупы, ритуалы... Оно не может пахнуть ничем другим. Они вышли под дождь. Малек остановился у своей машины. — Тебя подвезти? Ты живёшь недалеко от штаба? Одри хотела отказаться. Потом посмотрела на серое небо, на лужи под ногами, на свои промокшие ботинки — и кивнула. — Не могу отказаться. Они сели в машину. Малек завёл двигатель, и салон наполнился тихой музыкой — что-то смутно знакомое. — Это джаз? — спросила Одри. — Именно он. Разбираешься? — Если честно, сказала наугад... Он ничего не ответил. Только тронулся с места и выехал на пустую дорогу. Дождь барабанил по крыше, дворники размазывали воду по стеклу. Одри смотрела на проплывающие мимо дома и думала о знаке. О новом знаке. О секте. О родителях. Она не знала, но чувствовала, что все только начинается. И тени прошлого, которые они все так старательно прятали, скоро выйдут на свет.