Baby pink

— Красный уже хорошо смылся, да? — Умути стоял перед зеркалом, тщательно рассматривая своё отражение, — или обновить или покрасить в новый, даже не знаю, всегда так сложно выбрать. Умути был увлечён собой, так что наблюдать за ним через то же зеркало во время чистки зубов Хёну не составляло трудности. Это был их обычный утренний ритуал: в ванной комнате места было предостаточно, чтобы совершать банные процедуры вместе, никому при этом не мешая, так ведь и время экономится, не так ли? — Угу, — промычал Хён в ответ вместе с зубной щеткой во рту, было ли это согласием или одним из его звуков на каждый день для поддержания диалога, в любом случае он проявил своё участие, всё так же не отрывая взгляда от этих волос, а если быть точнее, от оттенка, в который изначальный цвет смылся. Умути подходил красный цвет, это был его цвет, вот уж правда. Он подсвечивал его темперамент, страсть, его природу. Как многие любили шутить — это был его натуральный цвет, и на сегодняшнее утро он уже смылся в дымчато-розовый, теперь они перестали подходить его шёлковому красному халату, в котором он любил разгуливать по дому по утрам, но тем не менее, цвет был приятен глазу, нежный и комфортный, цвет отдыха и уставшего румянца после долгой пробежки. Хён слишком глубоко погрузился в размышления о цвете, и процесс чистки зубов приостановился, он даже не заметил, как Умути сквозь зеркало уставился Хёну прямо в глаза, а тот и не почувствовал, что его уже давно засекли. — Хён? — тихо позвал Умути, бережно кладя ладонь на его волосы, — ещё не проснулся? Миг и широко распахнутые глаза Хёна переместились с розовой дымки на знакомое любимое лицо. Он поспешно вытер стекающую зубную пасту с уголка своего рта и растерянно включил кран. — Да, кажется я ещё сплю, извини, — Хён несколько раз ополоснул лицо холодной водой, чтобы снять это цветное наваждение, а Умути продолжал держать ладонь на его волосах, немного отодвигая челку ото лба, чтобы та не сильно намочилась водой. Хёну нравились такие ненавязчивые прикосновения, которые Умути профессионально внедрял в их жизнь, они уже стали частью их обыденного алгоритма, чем-то комфортным и даже безопасным, без них Хён бы чувствовал себя уже не в своей тарелке. Окно в ванной комнате было обращено к востоку, утром всегда было солнечно, и чтобы последующие утренние часы казались чуть более волшебными и не внушали страх и ненависть перед предстоящим днём, Хён решил заклеить стёкла на окнах специальной витражной пленкой, которая ловила свет солнца и окрашивала всю комнату радужными красками. Умути благодарил все силы этого мира, что вселили в Хёна подобную идею, потому что теперь Хён, его личное солнце, светилось ещё ярче и прекраснее, чем обычно. Хён, хорошенько умывшись, откинул голову назад, вдыхая воздух открытым ртом, позволяя каплям холодной воды стекать по лицу и шее. Вид действительно захватывал дух, Умути откровенно засматривался на Хёна по утрам и не чувствовал ни капли стеснения, он казался ему вкуснейшей карамелькой, которую хотелось откусить или же бесконечно ею наслаждаться. Умути человек простой, он никогда не подавлял навязчивые мысли, потому легонько прикусил Хёна за плечо, пока тот был сосредоточен на своем полотенце. Хён сначала вскрикнул от неожиданности, а затем рассмеялся на такой жест искренней привязанности. Обернувшись через плечо, он наткнулся прямиком на розовую макушку и прислонился к ней своим лбом, в этом цвете Хён готов был раствориться. — Что предпочтёшь на завтрак: чай или кофе? — спросил Хён не отрывая лица от волос, вдыхая нежный запах кондиционера. — Пожалуй, чай, — Умути аккуратно отстранился и посмотрел на Хёна своими глазами — улыбающимися полумесяцами, прошёлся своими пальцами словно гребнем по его волосам, аккуратно задевая кожу головы ногтями. Потом, словно вспомним что-то крайне важное, легко подпрыгнул, — я сделаю нам боулы! Не смотри так… Вчера в интернете нашёл ещё один рецепт сбалансированного завтрака, это хорошо для здоровья и кожи, — Умути ещё раз утвердительно кивнул, будто эксперт, подтверждающий всё выше сказанное, и резко развернулся, задевая Хёна поясом своего шёлкового халата, оставив его один на один с собой и своими утренними мыслями. Хён про себя улыбнулся ещё раз, изнемогая от того, насколько он любит этого человека, и насколько его личные привычки и предпочтения заставляют его влюбиться ещё сильнее, и последовал вслед за ним на кухню. Умути знал, что Хён позади, как чувствовал и его взор на своих волосах, неестественно задержавшийся. Он ещё вернётся к этой необычной обсессии, которая его крайне волнует, но не сейчас.

***

— Наверное стоит взять такой же огненный красный, как в прошлый раз? Или может быть попробовать вот такой оттенок, что думаешь? — Умути задумчиво листал каталог, советуясь с Хеном, который казался ещё более озабоченным выбором, чем он. Умути всегда красился самостоятельно: он один лично знал, в каком соотношении, каким образом и что именно наносить на свои волосы, чтобы вышел именно тот результат, который он хотел, и не получить при этом аллергию или химический ожог. Опыт покрасок и стрижек в парикмахерских заканчивался каждый раз неудачно, легче уж всё сделать самому, к чему Умути и пришёл, и, надо признать, преуспел даже в этом. Среди всех его невероятных навыков, стричь и красить он научился так же в совершенстве, иногда их общие знакомые Руи и Хару обращались к нему за помощью, и дома, в уютной и комфортной обстановке, он мог сделать невероятное, плюс ко всему в кругу близких не было места осуждению и неприязни, никто не станет шептаться, как это любили делать в городских цирюльнях, все были довольны. Хёну нравилось смотреть, как работает Умути, порой он ему даже помогал, но сам пока что не решался попросить его о помощи даже в обновлении цвета на корнях, а Умути и не давил, Хёну обычно нужно созреть. — Мне кажется ты любой цвет можешь заставить работать на себя, будь то красный или голубой, — Хён вспоминал каждый цвет Умути и действительно поражался тому, насколько он чувствует. Умути всегда знал, как можно обыграть цвет макияжем или одеждой, он глубоко ощущал концепт себя и своего личного стиля, поэтому невероятное он всегда мог сделать реальным и к тому же своим. — Хм? Да, ты наверное прав, а что нравится тебе? — Умути обратился к Хёну, одновременно следя за направлением его взгляда к розовой секции, — с каким цветом тебе нравлюсь я? Хён перевел взгляд с каталога на выцветшие волосы, собранные в пучок, челка обрамляла лицо Умути и придавала ему очень нежный и трогательный вид. — С этим — сейчас, с любым — всегда, — улыбнулся тепло Хён, смущённо опуская глаза и подмечая лёгкий румянец на щеках Умути, который был вызван его словами. — Никогда не говори таких вещей на людях, пожалуйста, я хочу тебя съесть прямо здесь и сейчас, — Умути свёл брови, пытаясь справиться с сильным смущением, — нет, а если серьезно? Я, если честно, думаю о цвете чая с молоком, хочется чего-то спокойного в этот раз, что скажешь? — Я скажу выбирай то, на что укажет сердце, это и будет правильный выбор, чай с молоком звучит мило и вкусно, — Хён прикинул в голове как это будет смотреться и довольно прикрыл глаза, словно кот. Умути хихикнул и вернулся к каталогу, скользя пальцем по номерам и выглядывая на полках подходящую коробочку. Пока Умути снова отвлекся, Хён вернулся к каталогу в своих руках, ему было интересно, есть ли среди имеющихся цветов тот, что он наблюдает на голове Умути прямо сейчас, может быть у этого есть название, или же придётся совершать сложные манипуляции со смешением разных оттенков и придумывать название самому… Он бы назвал этот - «самое вкусное клубничное мороженое, которым его угостил Умути в их второе свидание», он до сих пор чувствовал на языке этот прекрасный вкус, а цвет подходил идеально. — Как хорошо, что я сегодня уже смою это розоватое нечто, — вздохнул с облегчением Умути, поглядывая краем глаза на Хёна. Он прощупывал почву, желая узнать, нравился ли Хёну розовый на нём лично или же просто как цвет в принципе привлекал, хотел бы он тоже покраситься в какой-нибудь цвет, — хотел бы ты тоже покраситься в какой-нибудь цвет? Спектр эмоций Хёна охватил все оттенки страха, но и предвкушения, лёгкой меланхолии и задумчивости. Его мыслительные процессы всегда явно отражались на его мимике, Умути всегда легко мог его прочитать, поэтому особо не жаловался на то, что Хён не всегда может сказать прямо всё то, что кроется в его душе. — Да я как-то и не думал, ты же знаешь, у меня все стабильно: или блонд или брюнет, — Хён бы не решился на что-то выходящее за рамки, как тот же Умути, для него было крайностью перейти в тот же блонд, к чему его так же подтолкнул Умути. Это был верх его экстремальности, он стабильно поддерживал этот блонд уже целый год, и в глубине души он восхищался Умути за его свободу выражения в цветах, за его эксперименты, он быть может и хотел попробовать что-то новое, но очень страшился. Даже смотря на этот розовый цвет, он не отрицал, что он нравится ему на Умути, но было внутри и желание примерить его на себя, будто бы так часть Умути станет его частью, и это ощущение было приятным, словно напоминание о каких-то только их личных моментах, которые он будет носить с собой, словно оберег. Хён хмыкнул, захлопывая каталог в руках и откладывая его на полку, хотелось сменить поскорее тему, — ну что, пойдём на кассу? Я думаю ты уже сделал свой выбор, — Хён кивнул головой в сторону коробочки, которую Умути держал в руке, и нежно обхватил его за предплечье. Умути кивнул, и они направились к касе, по дороге к которой неожиданно появились уходовые баночки, их было грех упустить, поэтому к касе они уже подошли, вооруженные масками, бальзамами, сыворотками и маслами. За окрашенными волосами нужно хорошо ухаживать и не важно, что дома уже имеется достаточное количество бьюти средств… Умути заметил тот же взгляд, что и утром: Хён смотрел на страницу с розовыми оттенками, и лёгкая задумчивая дымка с вкраплениями восторженности застилала его глаза, он выглядел так, будто решал судьбу человечества в этот момент, но кажется так и не решил. Умути ещё вернётся к этому, но не сейчас.

***

Умути уже не в первый раз красился дома, но каждый раз Хён наблюдал это действо как в первый. Движения Умути всегда элегантны, даже когда он расслаблен и не думает ни о чем. Умути сосредоточено, выверенными движениями наносил краску на волосы, одновременно смотря на себя в два зеркала, одно из которых придерживал Хён. — Можешь немного повыше, пожалуйста, — Хён моментально пододвинул зеркало по его запросу, — да, вот так, хорошо. Запах стоял специфический, хотя по дому и были открыты все окна, избавиться от него насовсем они смогут только по окончанию процесса. Но даже этот запах был странным подтверждением того, насколько Умути умел во всем, за что бы он не взялся, вероятно Хён в каждом моменте дня сможет найти сотни таких подтверждений. Он во всем видел Умути, его красоту, внутренний мир и естество, он и правда прекрасен. — Что? — Умути взглянул на Хёна через зеркало вопросительно вскинув брови и мучительно медленно расплываясь в улыбке — прекрасен? Хён и не заметил, что произнес последнее вслух, но быстро нашёлся что ответить, — да, я думаю этот цвет тебе прекрасно подойдёт, не отвлекайся. — Я то не отвлекаюсь, а вот моя стойка для зеркала спускается всё ниже и ниже, пребывая в раздумьях, — стрельнул глазами Умути, в них не было злости, лишь искренняя забава, — я почти закончил, душа моя, скоро отдохнём. Он продолжил орудовать кисточкой на корнях, тщательно прокрашивая каждый волосок, при этом напевая одну из песен, которой Хён с ним недавно поделился, ему нравился его вкус. А Хён всё так же глупо улыбался, стараясь держать зеркало на одном уровне, удобным для Умути, и визуально наслаждался его сосредоточенным лицом и движением рук. Наблюдая за тем, как пальцы Умути касаются его волос или кожи головы, и в принципе как он там копошится, вызывало в нем ощущения схожие с теми, как если бы объектом был он сам. Хён буквально ощущал на себе каждое его прикосновение, хоть и не напрямую, но мозг воспринимал это как что-то такое же приятное. Хён любил, когда Умути касался его, Хён любил, когда Умути без прямых просьб гладил его по волосам или легонько проходился ногтями по коже головы, Хён готов был просто мурчать от наслаждения, настолько ему было хорошо, они никогда это не обсуждали, но так естественно и сложилось. Умути к слову не особо любил, когда к его волосам прикасались, а кожа головы так вообще была крайне чувствительной, Умути если и позволял, то лишь Хёну и то, потому что он знал, что тот будет аккуратным в своих прикосновениях, но моменты подобные этим, были редки. Умути и рад был отдавать и наслаждаться наслаждением Хёна, расклад устраивал обоих. Закончив с покраской, Умути первым делом потянулся всем телом извергая самый неестественный звук из глубин своей души. Красить волосы даже самому себе физически было довольно сложным занятием, даже Хён, не участвуя в этом напрямую, чувствовал себя уставшим и обессиленно свалился на диванчик. За окном уже давно был вечер, открытые окна запускали прохладный вечерний воздух, Хён поёжился, натянув рукава своего оранжевого кардигана до кончиков пальцев. Умути оставался в своей черной футболке для покраски и, вдоволь потянувшись, присел на край дивана возле лежащего Хёна, была бы его воля, он и прилёг бы, удобно устроившись прямо на нём, разделяя с ним тепло, но краска на волосах расслабиться не давала, поэтому Умути грустно вздохнул, перебирая пальцами материал его кардигана. Это был его подарок на день рождения, как только он увидел его, то понял, что эта вещь принадлежала Хёну, в ней он именно такой, какой он есть, такой же солнечный и яркий, а красные вкрапления казались отпечатками самого Умути на нём, что было приятным дополнением для обоих. Хён выглядел в нем таким милым и теплым, таким приятным и домашним, таким чувственным и невероятным, от переизбытка ощущений Умути готов был расплакаться здесь и сейчас, но направил эту энергию на выражение благодарности в прикосновениях и словах. — Спасибо за помощь, ты мне очень помог. Я бы тебе доверил и саму покраску, но сам понимаешь, я слишком привык делать такие вещи сам, надеюсь ты не обижаешься… Мне очень приятно, когда ты рядом, я чувствую, что делюсь с тобой чем-то очень личным, — Умути разглагольствовал, одной рукой перебирая пальцы Хёна, другой гладя по волосам, будто бы медитируя, Хён оставался неподвижным, он прикрыл глаза в блаженстве и расслабленно возлегал, ловя каждое движение Умути и пытаясь не взорваться. — Закажем что-нибудь поесть, я так проголодался, — Умути накручивал на палец очередной локон и остановился в ожидании ответа. — Давай бургеров закажем? — Хён посмотрел на Умути милейшим из своих взглядов, в сочетании с его любимым кардиганом работало безотказно. Умути поднял одну бровь, вопрошая, реально ли то, что он только что услышал, но вид Хёна, кажется, и правда сработал, потому что Умути просто утвердительно кивнул: — Так и быть, сегодня бургеры.

***

Новый цвет волос это всегда новая эра в их с Хёном взаимоотношениях, Умути хоть и воспринимал смену имиджа как нечто обыденное, но Хён всегда вкладывал в это особый смысл. Каждый новый цвет ассоциировался с определёнными воспоминаниями, плейлистом, погодой и настроением. Хён в принципе уже мог вспомнить любой момент своей жизни первым делом по цвету волос Умути. Чай с молоком его очень красил, он отдавал домашним уютом, вечерними посиделками с чаем и свежеиспечённым печеньем, он отдавал праздничным предвкушением, теплом, а так же прямо ассоциировался с родным домом Умути и традициями его семьи, Умути теперь напоминал ему самый вкусный чай с молоком, который Хён когда-либо пробовал. Вкус был для Хёна необычным, но довольно притягательным, наверное сам факт того, что Умути вкладывал в этот напиток, и как сильно хотел напоить им Хёна, что-то делали с ним. И это ощущение он испытывал теперь вновь и вновь, смотря на обновлённый цвет волос, будто бы воспоминаний теперь было мало. Хён был крайне чувствительным человеком внутри, он глубоко проживал эмоции и в его голове распускалось целое дерево связей, состоящее из воспоминаний, отсылок, любимых вещей или людей, желаний и ощущений. Немудрено что он до жути любил литературу и поэзию, будто бы в них он получал глубокое удовлетворение и понимание своего собственного хода мыслей, и если раньше всё внутри него казалось таким хаотичным, то сейчас он постепенно обретал смысл, и появление Умути в его жизни ему здорово помогло, связав воедино все отдельные узлы. Чай с молоком уже неделю радовал глаз, Умути к тому же подкорректировал гардероб на каждый день и получал много комплиментов своей новой эре, Хён, в принципе как и всегда, с искренним восхищением и преданностью восторгался не только внешним видом своего парня, но и тем, как новый цвет волос мог раскрывать черты, которые ранее тихо таились в глубине души, Хён, конечно, знал и видел их все, но не всегда они все разом проявлялись в одном промежутке времени, потому Хён старался максимально смаковать такие перемены. Он слишком сильно его любил, и эту любовь старался показать вниманием, прикосновениями, неожиданными сюрпризами, максимальной теплотой на которую он вообще был способен, он хотел окружить его любовью, показать, насколько сильно он любим и ценен. Хён хотел бы попробовать начать новую эру вместе с Умути, и эта новая эра сейчас покоилась в его руках в виде краски того самого розового цвета, которым он бредил и который он присматривал в тот раз в магазине, выбор остановился на цвете 'baby pink' – он больше всех был похож на тот смывшийся красный цвет Умути, он вызывал у Хёна щемящее чувство нежности, связанное с ним же, напоминал розовый летний закат после проливного дождя, свежесть ветра и трепет прикосновений к порозовевшим щекам, капли слез в уголках глаз и ласковую улыбку. Это было оно и Хён в этот раз был точно готов. Он застал Умути перед туалетным столиком, тестирующим новый макияж, Хён подарил ему новую палетку теней, идеально подходящую его нынешнему имиджу и Умути вне себя от радости почти каждый день пробовал различные комбинации и красовался перед Хеном. — Хён-и, я почти закончил, и можно будет поужинать, я приготовил нам кое-что вкусненькое, — Умути хотел быстро окинуть Хёна взглядом и вернуться к работе, однако Хён и его неестественное положение тела заставили взгляд задержаться, — Хён-и? Хён стоял в дверном проёме натянутый как струна, казалось всё вокруг напряглось так же сильно, как и он, нижняя часть тела вросла в пол, а спина была неестественно ровной. Его руки, вцепились мертвой хваткой впереди себя в коробку краски, и…постойте, в коробку краски? Умути словно ураган отбросил все свои принадлежности на столик, не заботясь о том, что он мог оставить некоторые в открытом состоянии, тут дело поважнее было. Хён выглядел так, будто от напряжения готов взорваться, Умути боялся в принципе спугнуть этот порыв, поэтому утихомирил внутреннюю стихию и, приблизившись к Хёну вплотную, прикоснулся пальцами к его щеке. — Хён? Это то, что я думаю? — Умути старался смотреть лишь на его лицо, как будто если он обратит особое внимание на краску, Хён распадётся на атомы и больше никто никогда его не увидит. Умути было жуть как интересно, хотелось спросить, хотелось посмотреть, хотелось обсудить, и приступить к процессу в конце концов, но это Хён, его Хён, а Хёну нужно дать возможность сделать шаг самому. Он и так достаточно осмелел, чтобы совершить покупку, это ведь нужно было пройти через череду мыслительных процессов, и, зная Хёна и его приверженность восхищаться экспериментами, нежели заниматься ими самому, данный поступок выходил за его внутренние рамки с лихвой, Умути им уже гордился и готов был подарить Хёну ещё вечность. Он поставил руки ему на плечи, легко сжимая, забирая часть его тяжести и намеренно громко начал вдыхать, они это уже проворачивали, Хён на автомате подхватил вдох Умути и они очень медленно начали дышать. Вдох. Выдох. Плечи под ладонями потихоньку начали расслабляться, дыхание приходило в норму, и Хён на выдохе просто произнес. — Покрасишь меня, пожалуйста? Умути ликовал. Это была не просто победа, это была благодать ни с чем не сравнимая. Конечно Хён доверял ему всецело, Умути просто никогда явно не намекал, он вообще старался избегать всякого рода инсинуаций, он всегда предоставлял Хену свободу: если чего-нибудь хочется, ты можешь попросить и я с радостью для тебя это сделаю, для меня высшая награда быть к твоим услугам, и это касалось всех сфер их совместной жизни, а также залогом благополучных отношений. Даже если Умути с самых первых секунд понимал, чего хочет Хён, он никогда не позволял себе его подгонять, он терпеливо дожидался, потому что знал: Хён придёт. Ему просто нужно немного больше времени на то, чтобы прочувствовать внутри любую мысль, пожить с ней, вероятно написать об этом в дневнике, порефлексировать и в конце концов принять решение. И Хён сделал это. Он хоть и выглядел слегка напуганным, в его глазах читалось предвкушение, для него это был серьезный шаг и он мог бы собой гордиться. Умути видно действительно перенял на себя переизбыток эмоций и не смог сдержать порыва обнять Хёна так сильно, что сверху послышался рваный вдох, Умути уткнулся носом в изгиб его шеи, вдохнув едва заметный запах своего же парфюма, и довольно промурчал: — Ну конечно, сейчас всё подготовлю. Они ещё так простояли с минуту, обнимаясь, Хён благодарно положил голову Умути на макушку и обхватил его руками практически полностью. Он был бы и не против остаться в таком положении навсегда, объяв умути, слившись с ним воедино, но Умути отстранился первым, легонько чмокая его в нос и окрашивая его в цвет своей помады. Хён ещё бы долго недоуменно хлопал ресницами и переваливался с ноги на ногу, пока Умути не посадил его на свой королевский стул. — Придётся надеть мою специальную футболку для покраски, хорошо? — Мути достал сложенную втрое чёрную оверсайз футболку, в которой всегда красился лишь он сам, и положил на колени к Хёну, взглядом показывая, что лучше прислушаться и переодеться. Умути никогда никому не давал эту специальную футболку, он считал её своей счастливой футболкой, в которой не только не страшно случайно ляпнуть краской, но в которой волосы красились идеально. Счастливая футболка, которую он никому не доверял, теперь ждала чтобы её надел на себя Хён. Он стал частью священного процесса, Умути сделал его частью своего священного процесса. Хён всё ещё боялся, что его шаг вперёд был шагом в глубокую бездну, в которую он до сих пор падал, с другой стороны, Умути так старался его поддержать, окружить заботой и сделать этот процесс максимально приятным для Хёна, что страх начал постепенно угасать. Умути был предельно осторожен, даже излишне: он аккуратно прочёсывал волосы Хёна гребнем, легко высвобождая запутанности, а следом проходился своими пальцами, приглаживая и почёсывая, это было похоже на полноценный массаж. Он успокаивал, убаюкивал, снимал напряжение Хёна, а он и рад был отдаться этим ощущениям сполна. Руки Умути творили чудеса и благотворно влияли на его самочувствие, его прикосновения были мимолётными и такими нежными, кожа Хёна была почти что всё время покрыта мурашками, настолько этот процесс для него был эмоционально насыщенным и приятным. — Не больно делаю? — тихо спросил Умути, он и сам наслаждался процессом, хотелось хорошо позаботиться и подарить лучший опыт, с которым ничего больше не сравнится, но Хён казался молчаливее обычного, заставляя Умути слегка переживать, а может быть он просто ожидал подтверждения, что всё делает хорошо и правильно и Хёну всё нравится, — если сильно дёргаю, ты говори, я постараюсь аккуратнее. Хён и вправду немного завис, полностью отдавшись процессу, и это Умути ещё не перешёл к самой покраске, просто Хён был слишком чувствительным уже сейчас, от простых, казалось бы, действий. Но Умути знал, как Хён это любит, когда он его гладит, как чешет словно котика, Хён чувствовал себя хорошо, а значит и Мути тоже. — Всё в порядке, я кажется даже могу заснуть здесь сидя, — тихо хихикнул Хён, напряжение и взбудораженность уже полностью спали, отдав бразды правления тотальному расслаблению, Хён всё искал описания тому, что он ощущал, и нашел схожесть с моментами, когда зимой, в жуткий холод выходило солнце и, где-нибудь в помещении под яркими лучами, тебя будто бы обнимало бесконечное тепло, так он ощущал себя, будучи в полной власти рук Умути. Тепло ненадолго отпустило Хёна, пока Умути начал смешивать состав краски, но быстро вернулось. Умути начал разделять волосы Хёна на удобные секции, закрепляя их крабиками, при этом успев отвесить пару комплиментов его волосам, их качеству и тому, насколько приятно с ними работать, и что у него идеальная база для такого чудесного цвета, который он выбрал. — Почему розовый? — Умути начал постепенно наносить краску сначала на корни, тщательно прокрашивая каждый волосок, температура краски оказалась холодным контрастом тому теплу, которым Хён уже был окружён, что заставило его немного поёжиться, но он быстро привык, — всё в порядке? Не щиплет? Умути не мог не беспокоиться, всё-таки это его дело: хорошо покрасить Хёна и убедиться, что процесс пройдёт успешно и без особых проблем. — Всё в порядке, просто немного непривычно, — Хён обнадёживающе улыбнулся, дотягиваясь до Умути своей рукой, чтобы легко похлопать, на их языке тела это означало, что всё и в правду в порядке, — твой красный смылся в такой цвет и он начал меня преследовать, навязчивая мысль в виде цвета, такое вообще бывает? Хён уже достаточно всё обмозговал, поэтому без проблем мог выйти на эту тему и обсудить её с близким человеком, который мог бы дать оценку со стороны. — У тебя скорее всего бывает, ты у меня такой чувствительный, — по-доброму рассмеялся Умути, для него это не было чем-то странным, его осмысленность восхищала Умути, с одной стороны она подходила его открытой порывистой натуре, сглаживая и окутывая, задавая направление, с другой Хён всегда мог понять его гиперответственность и нездоровое стремление к идеалу, чем он обычно страдал, и чего обычно никто не замечает, а Хён всё всегда видел, а что более важно, чувствовал, его искренняя чуткость давала Умути по-новому взглянуть на себя и свой внутренний мир тоже, ему ещё многому можно у Хёна научиться, по крайней мере он так считал. В его голове всегда происходило невообразимое и Хён это выражал, он буквально жил эту жизнь так, как наверное людям должно было. Был соединён с миром всеми органами чувств, был одновременно в прошлом, настоящем и будущем, для него даже простой цвет мог значить целый мир и Умути бы это не озадачило, он любил это в нём. — Я думаю ты правильно сделал, что решился на этот шаг, этот цвет тебе очень подойдёт, он кажется…правильным? Будто бы отражение твоей души. Хён внутренне обрадовался такому вердикту, ему было важно услышать мнение Умути, особенно в таких вещах. Хён не особо следил за модой или стилем, он просто хотел быть собой и хотел, чтобы его внешность соответствовала его внутреннему миру, и на данный период он чувствовал, будто с весной расцветают не только цветы на деревьях или в садах, но и их собственные души, и этот цвет будто бы становился тому доказательством, будучи на его волосах закреплённым. Хён и не заметил как быстро Умути управился с покраской, оставалось лишь ожидать положенного времени, перед тем как мыть голову, и Умути пока поставил разогреваться еду, предложив Хёну найти какое-нибудь кино или шоу для просмотра на свой вкус. Выбор пал на 'Стажера' с его любимой актрисой Энн Хэтэуэй, этот фильм он частенько любил пересматривать, он был для него комфортным и вселяющим надежду. Хён любил в разные периоды жизни обращаться к уже знакомым фильмам или книгам, и наблюдать за своим изменениями в контексте новых размышлений о них. Честно сказать, хотелось уже побыстрее закончить с покраской, ему совсем не нравилось её ощущение на волосах и коже головы, было зябко и некомфортно, поэтому Хён компенсировал это любимым фильмом и стремлением к теплым и нежным рукам Умути, даже если они не могли пребывать в объятиях постоянно, Умути умел всё-таки показывать своё тактильное присутствие: проходя мимо, легонько касался его локтя или поясницы, уже сидя на диване, притирался плечом к плечу, выхватывая приборы из рук, накрывал ладони Хёна своими. Умути ни на момент не оставлял Хёна без своего внимания. Перед тем как пришло время смывать краску, они успели поесть и посмотреть часть фильма, моментами останавливаясь и дискутируя по той или иной теме, затронувшейся на экране. Настал волнительный момент, цвет уже по-настоящему впитался и без специального состава его конечно не смыть, цвет уже стал его, разве что со временем он потускнеет, но на данный момент от него уже не отделаться. Хён бы и сам смог помыть голову, но Умути предложил довести ему дело до конца. Аккуратно наклонив голову Хёна над ванной, Умути начал смывать состав с волос, окрашивая воду и белые стенки ванны в нежно розовый, вода была приятной температуры и Умути очень старался, чтобы она не попала Хёну в глаза или в уши, спрашивал несколько раз комфортная ли температура, от такой заботы у Хёна кружилась голова. Умути прочёсывал пальцами волосы под теплой водой до тех пор, пока она не стала чистой насколько это было бы возможно. А затем приступил к мытью головы: нанёс шампунь и начал массировать подушечками пальцев скальп, Хён ощутил непередаваемое блаженство и уже был готов красить волосы хоть каждый день, если после этого Умути будет ему мыть голову, да он был готов и сейчас попросить Умути мыть ему голову всегда. Умути насладился сполна всем процессом, ему нравилось заботиться, отдавать тепло и помогать, быть полезным и нужным человеку, которого он любил, таким образом он понимал, что тоже любим. Хён искупался в этой заботе, порой не зная куда себя деть и даже не осознавая, что его реакция, неприкрытый восторг и обожание, полная покорность и доверие — самая большая награда для Умути. Они стояли перед зеркалом, как и тогда, только теперь всё было иначе: теперь Хён был объектом созерцания, даже несмотря на то, что в мокром состоянии цвет кажется темнее и не особо заметным, они оба явно ощущали, что они натворили и вопрошали, какого чёрта они не сделали этого раньше. Черты лица смягчились, подчеркнулся естественный румянец и Хён выглядел просто дичайше вкусно, как сладкая вата или клубничное мороженое, он и благоухал соответствующе, это было невыносимо, Умути не мог оторвать взгляда от Хёна, от того, как гармонично он выглядел с обновлённым цветом, будто бы был рождён для него, у него внутри уже бушевало агрессивное умиление и ему яростно хотелось его затискать, а потом и съесть. Хён видел в зеркале себя, он видел себя так, как ощущал себя внутри, как он бы хотел, чтобы ощущали и другие, всё сейчас встало по своим местам. Да, непривычно, но это было правильно, по крайней мере сейчас, и он был безумно благодарен Умути за такое активное участие и за то, что цвет получился именно такой и никакой иначе, за то, насколько серьёзно он отнёсся к его просьбе. Хён почувствовал небывалый прилив сил и какую-то дикую, почти опасную уверенность в себе. Казалось он был готов вообще на любой экстрим пока на нём красовался этот цвет. Он развернул Умути словно куклу в своих руках и притянул к себе, чтобы горячо отблагодарить за помощь, и Умути ещё сильно пожалеет о последствиях того, что совершил, Хён источал сейчас подавляюще сильную энергетику, от которой у Умути начали подкашиваться колени. Хён пристально вглядывался в глаза Умути, желая перенести всю свою признательность и благодарность, любовь и обожание, и медленно прильнул к его губам в чувственном поцелуе, придерживая его лицо двумя руками. Умути отвечал отзывчиво и активно, поглаживая Хёна по волосам, накручивая прядки на пальцы и слегка потягивая за корни, выхватывая губами его сладкие вздохи. Наверное это было лучшее решение, которое Хён когда либо принимал, и он был счастлив фиксировать уже сейчас их совместные воспоминания, пропитанные новым цветом, это ощущалось ново и непривычно, но очень окрыляюще. Их новая эра началась уже сейчас, в этой самой ванной комнате, запахи, цвета, ощущения, мысли и чувства, все слилось воедино образуя идеальное впечатление. Он был счастлив, что теперь, смотря на свой новый цвет волос, он будет возвращаться к этому моменту вновь и вновь, растворяясь в нежности рук, теплоте взгляда и сладости их поцелуя.