Олений пенис

Осень в Нод-Крае удивительная и долгожданная, потому что это время начала гона у оленей - когда животная сущность Лаумы берет вверх над человеческой. Как только круглая луна заняла свое место на небосклоне, Лаума, обратившись прекрасной оленихой устремилась в глубь острова, ведомая сильным зовом, которому невозможно сопротивляться. Ее коричневые ноздри тянули воздух, пропитанный животными феромонами. Они были настолько насыщенными, что невозможно было противится этому безумному инстинкту искать и повиноваться. На острове обитало много самцов, которые в течении последних дней активно метили территории, сводя с ума готовых к спариванию самок и вызывая дикую агрессию у других оленей мужского пола. Уши Лаумы дернулись на громкий рев где-то вдалеке. Самец обозначил свое присутствие. Осталось только выяснить, принадлежат ли манящие феромоны ему. Его хриплые фыркающие звуки били по ушам набатом, заставляя копыта нестись навстречу неописуемому желанию. Влагалище налилось кровью и снаружи увлажнилось ароматным секретом, запах которого должен возбудить самца. Самец застыл посреди освещенной луной поляны водя головой из стороны в сторону и шумно втягивая воздух. Он уже учуял текущую олениху и задрав голову фыркнул, призывая двигаться в направлении к нему. Феромоны самца становились гуще с каждым шагом. Оставшиеся крупицы человеческого сознания потихоньку затухали под действием химии. Вместо него телом завладела необузданная животная часть, которая неслась навстречу самцу, дожидающемуся где то в глубине острова. Его харкающие звуки, смешанные с ароматом секрета, которым он несколько дней орошал кусты и траву на своей территории, активировала древние желания в самке, задвигая сознание на задний план. Когда это случилось впервые Лаума была слишком молода и неопытна. Она даже не пыталась контролировать животные инстинкты. Хватило самого слабого самца, что бы потерять голову и поутру обнаружить себя на траве, истоптаной множеством следов копыт. Когда она вернулась в лагерь более опытные жрицы увидев ее состояние поняли все быстрее, чем сама девушка, которая совершенно не помнила ночи. Они объяснили ей, что во время гона у жриц луны человеческая часть засыпает и ее место занимает та, что и позволяет им в обычное время понимать язык животных, а в особое - превращаться в них. Они объяснили ей, что таков дар Богини луны и в этом нет ничего плохого. Жрицы достаточно быстро обучили Лауму, как не превратить дар в проклятие. Лаума вышла на освещённую луной поляну в центре которой стоял зовущий ее самец. Она осторожно двинулась ему навстречу. Он замотал головой с крупными рогами, в которых застряли ветки и листья. Его феромоны ударили в нос — сильные, жгучие и восхитительные. Остальные начали теряться на его фоне. Подойдя ближе к оленихе он не прекращал фыркать. Его глубокие черные глаза неотрывно следили за ней, но движения были медленные и осторожные. Он ещё не понял, подчинилась она ему или нет. Запах течки провоцировал подмять ее под себя прямо сейчас , но любая ошибка с его стороны могла спугнуть и направить к другому самцу. Нужно действовать осторожно. Самец начал потихоньку обходить Лауму сбоку. Сперва он хотел ещё раз почувствовать ее течку, попробовать на вкус. Лаума тоже потянула голову в его сторону, осторожно нюхнув шерсть на спине. Она заметила несколько свежих рваных ран на морде и поняла, что ему недавно пришлось сражаться с другим оленем за право обладания самкой. Скорее всего он победил, потому что адреналин в его секрете слишком сильно зажёгся в ее мозгу. Олень был возбужден, так же как и сама Лаума. Рядом с ним желание подчиниться, желание получить его семя становилось невыносимым. Она ощутила, как его бархатный нос мазнул по влагалищу. ”Нельзя сдаваться так быстро”,— рациональная мысль промелькнула в мозгу. Лаума дернулись в сторону, подальше от настырной морды. Самец харкнул и тряхнул рогами. Он был нетерпелив. Снова приблизился сзади и поймав момент, когда Лаума стояла не шевелясь, прошел языком по набухшей и сочащейся соками вульве, пробуя на вкус ее готовность. Животные не могут испытывать сексуального удовольствия, ими движут древние половые инстинкты — впечатлить и впечатлиться. У самцов оленей есть много способов произвести впечатление на самку, например громкий рев, секреты в моче и внушительные рога. Но жрицы обучили юную Лауму, что даже когда сознание полностью подчинено животным инстинктам, человеческую способность получать удовольствие и испытывать оргазм ни кто не отменяет. Спустя несколько периодов гона Лаума впервые кончила под оленем. Чувства были настолько сильными, что она заплакала и благодарила Богиню луны за такую возможность, которой лишены обычные девушки. От прикосновения языка по телу Лаумы прошел электрический разряд. Если минуту назад она сомневалась, заслуживает ли самец овладеть ее, то сейчас замерев на месте, она дала понять, что готова. Его мощная грудная клетка легла ей на крестец. Почувствовав его вес и разгоряченную шкуру Лаума крепче упёрлась копытами в траву. Нужно стоять уверенно, что бы самец случайно не соскользнул и не прервал акт обладания. Его передние ноги крепко сжались вокруг живота и возбуждённый член рывком раздвинул стенки влагалища. Это самый любимым момент Лаумы— полное подчинение. Момент первого проникновения внутрь ощущается как победа и капитуляция одновременно. Она выбрала его, своего самца, одного из многих. Его феромоны были самыми пахучими, его рев был самим громким. У других просто не было шанса. Рваными толчками олень дергался над своей оленихой. Лаума знала, что времени мало, самец быстро кончит и ускачет на поиски других текущих самок. Олень не будет продолжать соитие без надобности и тем более не будет ждать, когда партнерша получить удовольствие. В его животных мозгах такого не заложено. Его это не волнует. Победа над оленихой уже одержана, цели достигнуты -- член скользит внутри нежного лона, по человечески чувствительного, распространяя волны удовольствия при каждом грубом диком толчке. Передние ноги Лаумы подогнулись от необузданного напора самца. Он плясал рядом с ее крупом, выбивая землю копытами. Перед тем как закончить животное протолкнулось на всю длину члена и и замерло. Лаума почувствовала, как член внутри ее начал набухать и пульсировать. Она уже находилась на пике, так же как и ее самец. Внутри животного тела сознание билось в экстазе, посылая сигналы удовольствия во влагалище, заставляя его спазмически сокращаться. Горячая обильная струя семени ударила прямо в матку, орошая лоно, заведомо не плодородное. Извергнув из себя все до последней капли, самец с силой оттолкнулся от крупа оленихи, встал четырьмя копытами на траву, фыркнул и медленно отошел. Лаума со стоном опустилась на траву потеряв животный облик. Животное в испуге скрылось в ночи, оставив обессиленную жрицу истекать спермой из все еще пульсирующего от наслаждения лона.