Выбор

Исо долго размышлял над словами брата, понимая, что так дальше продолжаться не может. С каждой новой встречей или перепиской он чувствовал, как его всё сильнее затягивает в водоворот чувств. Внутри поселился страх, что однажды он просто не сможет оттуда выбраться, если она вдруг уйдёт. В попытках разобраться, он старался отделить эмоции от здравого смысла, но запутывался лишь сильнее. Можно было бы пустить всё на самотёк, но ставки оказались слишком высоки. И если раньше он был готов принести в жертву своё сердце ради счастливых мгновений рядом с ней… То теперь, каждый раз чувствуя разрывающую грудную клетку боль от одной только мысли, что когда-то это закончится, он понимал — так больше нельзя. Исо не решился на личный разговор. Возможно, это было ошибкой. Он просто боялся, что струсит, или в очередной раз утонет в её глазах, и разговор снова отложится на неопределённый срок. Ему не хотелось обрывать всё, но он хотел понять, что чувствует Фадиме. Ведь сложно было не заметить, как она начала сама к нему тянуться пусть и медленно, осторожно, но идти навстречу. В один из вечеров он не выдержал и написал: Исо: «Тебе не кажется, что между нами что-то происходит?» Ответа не было примерно час. За это время он успел выкурить четыре сигареты и намотать примерно две с половиной тысячи шагов по квартире. А потом на экране появилось её сообщение: Фадиме: «Кажется только то, что между нами ничего и никогда не может быть». Пальцы впились в телефон до побелевших костяшек, а в груди поселилась тягучая, ноющая боль. Он не мог сказать, что ждал другого ответа, но и увидеть этот тоже оказался не готов. Хотелось выругаться матом или заорать во весь голос, ведь сколько себя ни убеждай, сердце — самый непослушный орган. Ты можешь ему кричать: «Замолчи! Не стучи! Ничего не чувствуй!», а оно будет барабанить наперекор, задевая все нервные окончания. Больно. Одна часть его хотела продолжить бороться, а вторая уже была готова сдаться. Исо впервые не знал, как поступить, и решил взять паузу. Ему нужно было время, чтобы вдоволь порефлексировать и принять какое-то решение. И обязательным условием было не видеть её. Ведь он знал, какое решение будет принято, как только она снова окажется напротив него.

***

Фадиме была уверена, что поступила правильно, и первые два часа ей даже казалось, что дышать стало легче. Но к третьему, когда адреналин выветрился из крови, внутри заворочались первые сомнения, которые она поспешно запихнула поглубже. Она надеялась, что её категоричный ответ никак не повлияет на их общение в офисе. Да переписки исчезнут, но в реальности всё останется по-прежнему. Ведь за это время она успела привыкнуть к его шуткам, к тому, как он прищуривается, когда смеётся, даже к его колючему парфюму, который так мило раздражает кожу. Но всё пошло не по плану. Исо не было на работе. Коллеги шептались, что он заболел, и поговаривали, что это было странно. Исмаил Фуртуна был супер ответственным, он приходил в офис даже с температурой, бледный и осунувшийся, но всегда был на работе. Но не в этот раз. — Может, с ним случилось что-то серьёзное? Надо бы узнать. Кто с ним тут общается больше всех? — Фадиме не поднимала головы от монитора, но вслушивалась в каждый звук коллег. — Да он ни с кем особо не общается, — хохотнула Дерья. — Разве что у Мухсине спросить, она всегда крутится рядом. Фадиме от услышанного так сильно сжала компьютерную мышку, что та жалобно скрипнула. Мысль о том, что кто-то другой может сейчас проявлять к Исо заботу, отозвалась в груди острой, неприятной царапиной. Она откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Нет, это не ревность. Она не может его ревновать. Это просто… Раздражение. Да, точно. Её просто бесит Мухсине. Или все-таки то, что ей нравится он…? Она потёрла веки, пытаясь отогнать непрошеные мысли. Идти в кафетерий за порцией мятных конфет не было смысла. За дни его отсутствия вазочка успела опустеть. Фадиме только сейчас осознала, как сильно она привыкла к этим крошечным мятным горошинкам и как много они для нее значили. Оставалось только нервно жевать собственную щеку, в попытках прогнать из груди неприятные царапины. День тянулся мучительно долго. Мысли об Исо крутились на заднем фоне. И эта ломка выводила ее из себя. Она никогда не привязывалась к мужчинам, ни к кому, кроме братьев, и уж тем более никого не ревновала. Общаясь с ним, Фадиме была уверена, что контролирует ситуацию, но прямо сейчас она с треском проигрывала. Глупо было играть с огнём, глупо было поддаваться этим странным эмоциям, глупо было вообще связываться с кем-то из Фуртуна. К третьему часу она сдалась и написала ему сообщение. Фадиме: «Как здоровье? Говорят ты заболел» Сообщение было прочитано почти сразу, но ответа не последовало. Ни через минуту, ни через пять, ни через час. Фадиме хотелось изобрести машину времени и стереть это дурацкое послание, которое он посмел оставить без внимания. — Придурок, — прошипела она себе под нос, глядя на экран. — Ненавижу. Ты понял? Я тебя ненавижу! Но в висках продолжал стучать, а в груди обжигала какая-то непонятная обида. — Народ, есть новости про нашего милашку-босса, — в отдел впорхнула Мухсине, и Фадиме напряглась. — Он написал мне, что болеет, но ничего серьёзного. Так что не волнуйтесь. Значит, Мухсине он написал, а меня проигнорировал? Вот же противный… Прозвище вернулось само собой, но облегчения не принесло. В груди бушевало огненное месиво. Ревность — чувство, которое она до этого дня считала мифом, оказалась реальной, неприятной и ощутимой болью. — Давайте проведаем его, — предложила Дениз. — Как вам идея? — Нарушение личных границ, нет? Он же не в больнице лежит, — фыркнула Назлы, и Фадиме мысленно поставила ей лайк. — Ой, вы как хотите, а я навещу больного, — Мухсине кокетливо накрутила прядь на палец. — Вдруг он там нуждается в очень красивой медсестре? Фу, блин. Тоже мне красивая медсестра… — Мухсиш, ты сильно не фантазируй, — отрезала Назлы. — Адрес-то где возьмёшь? Та что-то буркнула и выбежала из отдела. Явно недовольной. А Фадиме наоборот задумалась. Она ведь знала его адрес, и он много рассказывал о районе, где живет. Так, Фадиме, немедленно выбрось эту идею из головы! Отругала она себя, но мысль оставалась на месте. Повод заявиться к нему на порог и высказать, как сильно она его ненавидит, казался идеальным. Но очень фальшивым. И не логичным.

***

К концу дня её сумасшедшие планы не изменились, и вот она уже стояла в магазине неподалеку от его дома, выбирая, что бы ему купить. Да, ведь просто так сказать, что ненавидит, не получится. Ради приличия больному нужно занести передачку. Фадиме знала, что по классике принято приносить фрукты, особенно апельсины. Но после просмотра «Чукура» она не могла спокойно смотреть, как их едят. Хотя некоторых из Фуртуна она бы с удовольствием накормила ими до отвала. Но не его. Больше не его. Выбор пал на набор овощей для супа. Странно? Очень. Но ей не нужно было, чтобы он думал, будто её визит означает нечто большее, чем просто выражение недовольства от его игнора. Стоя перед его дверью, Фадиме всё ещё не решалась нажать на звонок. Было какое-то предчувствие, что, переступив порог его квартиры, что-то изменится. Что она может кричать во всё горло о своей несуществующей ненависти, но по факту лишь негласно подтвердит, что между ними что-то происходит. Была идея пойти проверенным способом и оставить ему пакет на пороге, как тогда в Анкаре. Но она тут же решила, что это глупо. Будто её появление здесь можно было как-то иначе охарактеризовать. Она бы даже решила, что миф о том, что у влюблённых часто отключаются мозги — чистая правда. Но произнести это слово даже мысленно она себе не позволила. Хотя что-то наподобие синонимов навязчиво крутилось в голове. Тёмно-коричневая дверь прямо перед ней, а ноги всё ещё топтались на месте. Шуршащий в руке пакет только увеличивал волнение, а сердце ускоряло ритм. Звонок. Нервозность усилилась, ладони покрылись потом. Она переложила пакет из руки в руку, пока за дверью послышались тихие шаги. Ещё оставалась возможность сбежать. Всего три секунды, и он не успеет её заметить. Но она стояла. Дверь открылась с лёгким скрипом, и на пороге она увидела его, в растянутой майке и с трёхдневной щетиной. Он молча скользнул по ней взглядом, остановившись на глазах, и продолжил волновать её в этой немой сцене. — Говорят, что когда болеешь, нужно есть суп. Вот, сваришь себе и выздоравливай, — голос её дрогнул, прозвучав не так уверенно, как планировалось. Кажется, спина под кожаной курткой тоже покрылась испариной. — Ах, да, игнорировать ответы на вопросы — признак дурного воспитания. Впрочем, я не удивлена. Исо вскинул брови, явно растерявшись от неожиданности. Во-первых, она стояла на пороге его квартиры. Во-вторых, с пакетом для, мать его, супа. В-третьих, злилась, что он не отвечал… Будь у него сейчас реальная температура тридцать девять, он бы подумал, что это сон. Но Исо был абсолютно здоров. Он просто хотел взять паузу, чтобы понять, как действовать дальше. Но Фадиме прямо сейчас внесла свои коррективы в его планы. — А я удивлён, — первое, что ему удалось выдавить. — И чему же? — Фадиме скрестила руки на груди. — Ну например тому, что ты не бросила пакет под дверью, а всё ещё стоишь напротив меня, — лёгкая улыбка скользнула по его лицу. — Не обольщайся, это ничего не значит, — фыркнула она, делая шаг назад. — Просто хотела сказать, что ты невоспитанный. Он рассмеялся. — Могла бы просто написать, зачем так утруждаться? — видя ее растерянность он решил надавить, ведь он понимал, что повод озвученный минутой ранее слишком неправдоподобный. — Ты же не отвечаешь! — Но читаю ведь! — прямо на его глазах ее лицо начало краснеть, а это самое настоящее доказательство, что она нервничает. Решив больше не играть с ней в опасные игры, ведь у нее и пистолет может оказаться за поясом. Он открывает шире дверь. — Заходи. Можешь еще как-нибудь меня обозвать. Я выслушаю тебя. Он понимал, что так она сделала шаг ему навстречу, пусть и очень странным способом, но решил использовать эту возможность. Ведь другой у них может и не быть. Конечно, в голове у неё был план уйти красиво, хлопнув дверью. И она осуществила его, но лишь частично. Дверь действительно хлопнула только за её плечами, и Фадиме уже натягивала тапочки для гостей. Возможно, ей стоило бы сегодня дать премию за самый глупый поступок года, но она впервые оказалась в такой ситуации и понятия не имела, как правильно себя вести. Разум и сердце спорили друг с другом. И если вдали от него разум ещё одерживал победу, то под прицелом его глаз он был совершенно бессилен. Ей было так страшно, что она оттолкнула его, но когда он исчез тут же захотелось найти… — Я скоро вернусь, располагайся, — Исо ушел в спальню переодеться. Ему очень хотелось сказать привычное «чувствуй себя как дома», но он вовремя прикусил язык. В их ситуации это будет неуместно. Фадиме осталась одна в прихожей. Она тихонько выдохнула и огляделась, пытаясь унять внутренний голос, который тут же завел свою пластинку: Ты в квартире Фуртуна! Ты такая идиотка, Фадиме. Пройдя в гостиную, она сразу наткнулась взглядом на большую картину на стене. Да уж. Мой брат фанат козочек, а этот быка. Коллекция странных мужчин пополняется. — Почему у тебя висит картина с быком? — спросила она громко, когда Исо вернулся. Он успел сменить домашнюю майку на чистую серую футболку. — Это Бонджук. Он мой любимчик, — ответил Исо, проходя мимо неё к брошенному у входа пакету. — Странный выбор для декора. — Вот когда-нибудь я вас познакомлю лично, и ты повесишь такую же у себя, — он поднял пакет с овощами и направился на кухню. Осознание, что находясь рядом с ним, ей когда-то придется переступить порог особняка Фуртуна совсем не понравилось. Одно дело его квартира, нейтральная территория и другое – логово врага. От этих мыслей по лопаткам пробежался сквозняк. Она поежилась и обхватила себя руками за плечи. — Главное, чтобы твой любимчик не превратился в колбасу, — крикнула она вслед, пытаясь сбить подступившую тревогу глупой шуткой. Исо остановился в дверях кухни и сердито прищурился: — Будем считать, что я этого не слышал. Фадиме вздохнула. Да уж, премия за самые нелепые шутки сегодня точно достанется ей. Она неуверенными шагами пошла за ним. Исо уже вываливал содержимое пакета на кухонный остров. Он с удивлением разглядывал кучу продуктов, тут были кабачки, болгарский перец, пучок петрушки и почему-то баклажан. О Аллах, эта девочка, похоже, вообще не представляет, из чего варится суп. — Ты вообще суп готовить умеешь? — спросила Фадиме, присаживаясь на высокий барный стул рядом. Чтобы занять руки, она потянула к себе один из перцев. — Умею. И я не буду спрашивать, умеешь ли ты, потому что ответ, кажется, лежит перед нами, — съязвил Исо, забирая у неё перец и доставая из ящика разделочную доску. Фадиме кольнули его слова. Ей на секунду захотелось выдать очередную колкость про то, что у неё не было матери, которая могла бы её научить, и напомнить, из-за кого именно... Но она вовремя прикусила язык. Хватит. Меряться взаимными травмами и семейным горем больше не хотелось. Он ведь тоже рос без отца, и возможно в его воспитании также есть пробелы. Она взяла со стола большой кухонный нож, взвесила его в руке и посмотрела на парня. — Я бы на твоем месте не пускала такие острые комментарии в адрес девушки, у которой в руках холодное оружие. Исо рассмеялся, даже не прервав своего занятия. Она положила нож обратно и принялась наблюдать за его движениями, параллельно разглядывая кухню. Здесь царил почти стерильный порядок. У её сестры Ильве на кухонных полках всегда творился хаос из баночек, специй и недопитых кружек, а у Исо всё лежало строго на своих местах. Не умей он так хорошо шутить, она бы точно записала его в зануды. Взгляд Фадиме зацепился за одну из верхних открытых полок. Там аккуратным рядком стояли баночки с лекарствами. Названия некоторых показались ей знакомыми. Она поднялась со стула, потянулась на носочках и аккуратно взяла один из флаконов. — У тебя проблемы со сном? — тихо спросила она, разглядывая этикетку сильного снотворного. Её больше удивило их количество. Исо на секунду замер с ножом в руке, но тут же продолжил резать лук. — Я бы мог сказать, что просто их коллекционирую, но ты ведь не поверишь? — не оборачиваясь, ответил он. — Как давно? — Лет восемнадцать. Фадиме посмотрела на него, и внутри снова привычно сжалось от странного, почти пугающего чувства. Восемнадцать лет. Цифра, которая для них обоих разделила жизнь на «до» и «после». Они действительно были похожи гораздо сильнее, чем ей хотелось признавать. Только он не может уснуть, а она проснуться, чтоб сбежать от одного единственного кошмара. Она аккуратно поставила баночку обратно на полку, стараясь, чтобы стекло не звякнуло. — Понимаю, — тихо, почти про себя пробормотала она. Исо уловил это слово. Он как раз смахнул нарезаные овощи в кастрюлю и замер. Быстро отложил нож, вытер руки о полотенце и подошел к барной стойке. Сел на соседний стул, совсем близко, так что она снова почувствовала его тепло. — У тебя тоже проблемы со сном? — негромко спросил он, вглядываясь в её профиль. Фадиме инстинктивно пальцами свободной руки коснулась красных бусин на шее, медленно перебирая их. Это помогало дышать ровнее. — Не совсем. Мне просто снится один и тот же кошмар. Все эти восемнадцать лет. И каждый раз я просыпаюсь с ощущением, будто всё случилось только что. Страшно, мерзко… до тошноты. Даже говорить об этом вслух было неприятно. Горло сдавило, а плечи невольно напряглись. Исо слегка наклонился к ней, положив локти на столешницу. — Что за кошмар? — Я не хочу об этом говорить, — Фадиме резко отпустила ожерелье и спрятала ладони под стол. — Значит, не доверяешь? — Дело не в доверии, — она покачала головой, всё еще отказываясь смотреть на него. — Просто если я начну рассказывать, мне придется снова всё это пережить. Каждую деталь, все эти эмоции. А я не хочу. Её руки под столом заметно подрагивали. Исо заметил это. Он протянул пальцы, мягко, но уверенно накрыл её ладонь своей и слегка сжал. В какой именно момент его прикосновения перестали быть чем-то непозволительным, Фадиме упустила. Но ей больше не хотелось его отпускать. Не поднимая глаз, боясь, что этот хрупкий момент разрушится, она медленно повернула ладонь вверх. Подушечкой большого пальца она принялась осторожно, почти невесомо поглаживать выступающие вены на его запястье. Исо затаил дыхание. Он не шевелился, боясь спугнуть её, и просто смотрел на её опущенные ресницы. Ему хотелось, чтобы она подняла голову, чтобы они встретились взглядами, но Фадиме упорно смотрела на их переплетенные руки. Она и так позволила себе слишком многое. И так разрушила все барьеры, которые строила месяцами, совершая очередную глупость, за которую ночью её обязательно загрызет совесть. Но прямо сейчас ей было всё равно. Она чувствует под своим пальцем, как часто пульсирует его венка, и от этого ее собственное сердце словно играя в догонялки, готово вот- вот выскочить из груди. Шумно закипевший бульон прервал этот момент. Исо пошел к плите, а Фадиме положила опустевшую ладонь на колено, чувствуя, как пальцы всё ещё покалывает от его тепла. За свои двадцать четыре года она никогда не вела себя так глупо и импульсивно. И ей также никогда не было так одновременно хорошо. — Слушай… — Фадиме поёрзала на барном стуле, подперев подбородок рукой. — А для тебя вообще важно, чтобы девушка умела… ну, готовить? Она не успела закончить фразу, как пожалела о своём вопросе. На лице Исо тут же появилась его фирменная хитрая усмешка. Он медленно повернулся к ней, прислонившись спиной к кухонному гарнитуру. — Рассматриваешь свою кандидатуру на эту роль? — спросил он прямо, не пытаясь смягчить углы. Фадиме сглотнула и поспешно заправила прядь волос за ухо, пряча вспыхнувшие щёки. — Ещё чего! Просто разговариваю. — Нет, мне это не важно, — спокойно ответил он, но не спешил отворачиваться. Он внимательно изучал ее напряженные черты лица. — Значит, путь к твоему сердцу лежит не через желудок, — Фадиме попыталась перевести всё в шутку, но Исо явно не собирался облегчать ей задачу. Он сделал два шага вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума, и опёрся ладонями о барную стойку прямо перед ней. Наклонился так близко, что Фадиме невольно отклонилась назад, испугавшись такой внезапной близости. — А ты все-таки ищешь этот путь, Кочари? — Да прекрати! Я просто спросила. — Это ты прекрати, Фадиме. Хватит этого цирка, — в его голосе больше не было насмешки, только напряжение скопившееся за эти дни. Исо смотрел на неё сверху вниз, не позволяя отвести взгляд. — Ты сама написала мне, что между нами ничего нет и быть не может. Но стоило мне оставить тебя в покое, как ты тут же прибежала ко мне домой. Давай уже поговорим как взрослые люди, хоть один раз. Фадиме не выдержала. Она резко поднялась со стула, шумно отодвинув его назад, и оказалась с Исо лицом к лицу. — Я пришла проведать тебя! Ради приличия, потому что коллеги в офисе с ума сходят, думая, что ты при смерти. А ты стоишь передо мной полностью здоровый, весёлый и издеваешься! Разве это не цирк? — ее голос звучал громче, чем планировалось, но она была уже на взводе. — И вообще, если бы ты мне ответил на сообщение, то меня бы здесь не было. — Да, ты права! — Исо сделал ещё один шаг к ней, почти вплотную. — Я не болен. Я взял этот чёртов больничный только для того, чтобы не видеть тебя и хоть немного подумать обо всем. Потому что я устал от этих качелей. Устал отрицать очевидное. Меня безумно к тебе тянет, Фадиме. Ты для меня давно не враг. Ты просто потрясающая девушка, рядом с которой я впервые за долгое время чувствую себя живым. Но если для тебя всё это ничего не значит … дверь прямо за твоей спиной. Уходи, и мы закроем эту тему навсегда. Его слова кажется выбили землю под ее ногами и мир вокруг начал кружиться. Внутри всё дрожало. Ей хотелось разорваться от собственных чувств. Сбежать или остаться, обнять или толкнуть, ненавидеть или все таки… Любить? — Я не знаю, — тихо, почти шёпотом произнесла она. — Я правда не знаю, что со мной происходит. Всё это слишком сложно… со мной такое впервые. И именно с тобой. Ты не должен быть в моей жизни, понимаешь? Ты никак в неё не вписываешься, сколько бы я ни пыталась тебя нарисовать в своей картине мира. Твоя фамилия для меня как клеймо. Но несмотря на всё это… когда тебя нет рядом, я ловлю себя на мысли, что скучаю. Исо замер. В кухне повисла тишина. Он просто молча смотрел на неё, пытаясь осознать то, что только что услышал. Она не призналась в любви, не пообещала, что всё будет хорошо, но он точно понял, что не безразличен ей. Для него этого было более чем достаточно. Его затянувшееся молчание напугало Фадиме. Ей показалось, что она сказала лишнее, и вообще зря открыла душу. Щёки обожгло стыдом. — Я, наверное, пойду… — пробормотала она, растерянно делая шаг назад, и быстро направилась в коридор. — Фадиме, стой, — Исо мгновенно среагировал. Он догнал её в два шага и резко перехватил тонкое запястье. Она остановилась, тяжело дыша, и посмотрела на его пальцы, сжимающие её руку. — Не уходи, — тихо попросил он, заглядывая ей в лицо. — Давай попробуем разобраться со всем этим вместе. Фадиме медленно, неуверенно кивнула. Напряжение в её плечах спало, и она сделала робкий шаг обратно к нему. Исо безумно хотелось обнять её прямо сейчас, прижать к себе и больше не отпускать, но он сдержался. Их история была слишком хрупкой, чтобы вот так форсировать события. — Вот даже сейчас… я не знаю, почему остаюсь. И стоит ли вообще это делать, — Фадиме спрятала лицо в ладонях, а затем устало запустила пальцы в волосы, взъерошив локоны. — Почему всё так сложно? — Давай сделаем вид, что ты просто очень хочешь попробовать мой суп, — спокойно предложил Исо. Он подошёл к плите и принялся разливать дымящийся бульон по глубоким тарелкам. — Для этого не нужно делать вид. Правда хочу. Фадиме опустила руки и придвинула к себе тарелку. К её искреннему удивлению, суп был не только съедобным, но и вкусным. Будь она дома, точно налила бы себе добавки, но здесь постеснялась и просто аккуратно собирала ложкой остатки бульона. Исо сидел напротив, медленно ел свою порцию и украдкой наблюдал за ней. Мягкий свет кухонной лампы падал на её лицо, и он вдруг поймал себя на мысли, что она удивительно гармонично вписывается в интерьер его квартиры. И возможно, ему хотелось бы видеть её здесь чаще. От этой внезапной мысли кровь в венах ощутимо погорячела, и Исо мысленно приказал себе притормозить, чтобы снова не потерять контроль над эмоциями. Фадиме отложила ложку, достала телефон и принялась бесцельно листать экран, пытаясь скрыть все еще висящую над ними неловкость. — Вообще-то я жду, — нарушил тишину Исо, оперевшись подбородком на ладонь. — Чего ждёшь? — она подняла на него глаза. — Оценку моих кулинарных шедевров. На её губах появилась легкая улыбка, а внутри началась очередная битва. Какая же из версий Фадиме сейчас победит. Та, которая не упустит возможности задеть его или все-таки новая, совершенно непривычная. Та, которая скажет правду без лишней мишуры. Бой окончен. — Факт: это был лучший суп в моей жизни. Исо явно не ожидал такой прямоты. Он удивлённо моргнул, а затем его лицо расплылось в довольной, гордой улыбке. — Факт: ты первая девушка, для которой я готовил. Хотелось еще добавить, что этот опыт ему безумно понравился, но он решил поберечь её нервы. Щёки Фадиме и без того порозовели, а по её участившемуся дыханию было заметно, как сильно она волнуется. В этот момент тишину кухни нарушил резкий звонок. На экране её телефона крупными буквами высветилось: «Брат». Фадиме заметно вздрогнула, но быстро смахнула пальцем по экрану и прижала трубку к уху. — Да, дорогой, — зачем-то ласково произнесла она, видимо, пытаясь звучать максимально непринуждённо. Исо приподнял бровь, пряча усмешку за стаканом воды. «Дорогой» в адрес Адиля звучало очень необычно. — Нет, я просто заехала к коллеге по работе, — Фадиме сморщилась от необходимости врать прямо перед Исо, который продолжал молча наблюдать за ней. — При чём тут Эюпхан? Брат, не выдумывай, у меня нет никакого парня, — она сделала паузу, выслушивая бурные нотации на том конце провода, и закатила глаза. — Точно. Это просто его глупые фантазии, потому что я стала меньше с ним общаться. У меня действительно завал на работе, я и сейчас очень занята. Выслушав ответ Адиля, она коротко попрощалась и положила телефон на стол, шумно и тяжело выдохнув. — Это выглядело ужасно? — она посмотрела на Исо. — В классическом стиле Карадениза. Старший брат контролирует каждый шаг, а сестра защищает личные границы, немного разбавляя реальность ложью ради общего спокойствия. Стандартная история нашей родины. От его спокойного тона ей стало легче. Эта тема была не из тех, про которые хотелось шутить. — На самом деле я очень устала ему врать, — тихо призналась она, глядя на свои пальцы. — Просто надеюсь, что когда-нибудь наступит момент, когда моя жизнь станет такой, какую он сможет принять без лишних вопросов. Исо не нашёлся что ответить, ведь их общая реальность пока никак не вписывалась в то, что Адиль Кочари мог бы спокойно принять. Чтобы разрядить обстановку, он кивнул в сторону гостиной. — Там сейчас футбол начнётся. Пойдём посмотрим? Фадиме согласилась. Пока они шли к дивану, Исо думал о её словах. Она была привязана к семье в тысячу раз сильнее, чем он к своей, и это усложняло их и без того непростую ситуацию. Они сели на расстоянии вытянутой руки. Подвигаться ближе Исо не решился, хотя очень хотелось. Чтобы справиться с нарастающим напряжением, Фадиме притянула к себе открытую пачку чипсов с журнального столика и принялась нервно ими хрустеть. Исо уставился на экран телевизора, делая вид, что увлечён матчем, хотя спорт сейчас интересовал его меньше всего. В голове крутился один важный, болезненный вопрос, который он просто обязан был задать прямо сейчас. — Эюпхан, — Исо запнулся, подбирая слова, пока её большие каре‑зеленые глаза внимательно смотрели на него. — Он донимает тебя? Фадиме молчала. Она не знала, стоит ли рассказывать, но и уходить от ответа привычным способом уже не получалось. Она продолжала хрустеть чипсами, будто от этого звук перекрывал внутреннюю борьбу. Исо откинулся на спинку дивана и слегка прикрыл глаза, удерживая себя от того, чтобы прервать ее молчание. Но миссия была провалена. — Он мне не нравился ещё в школе. Есть в нем что-то мерзкое, на мой взгляд. — Это ещё мягко сказано, — согласился Фадиме. Она отложила пачку чипсов в сторону, собралась с мыслями и продолжила, уже тише: — Он решил, что, раз мы выросли вместе, я принадлежу ему. Считает, что брат отдаст меня за него замуж. Ему плевать на то, что у меня к нему нет чувств. — замолчав она добавила едва шевеля губами. — Только отвращение. Исо сжал кулак так, что ногти врезались в ладонь. Его взгляд потемнел на секунду; он глотнул, пытаясь проглотить подступившую комом к горлу ревность и внезапную вспышку ярости. Ему прямо сейчас хотелось телепортироваться в особняк Кочари и разукрасить лицо тому уроду, да и любому другому, кто решит посягнуть на ее сердце. Очередная мысль, что она может быть с кем-то другим мгновенно его взбесила поднимая давление. Он не должен так бурно реагировать, но его хладнокровие попрощалось с ним, когда она появилась в его жизни. Ему хотелось сказать ей, что никогда не позволит такому случиться, но он пока для нее никто и уж тем более для ее брата. — Если честно, я однажды прилечу в Трабзон и лично с ним повстречаюсь, — сказал он, резко. — Точнее, он встретится с моими кулаками. Я давно хотел вернуть должок за ту нашу первую встречу. И парочку, может десяток, прилетит ему за тебя. Обещаю. — Кстати, — Фадиме резко вставила, подглядывая за ним, — именно он рассказывал о твоих похождениях в Трабзоне и сколько девушек ты там катал в своей черной BMW. Исо в ответ рассмеялся, сначала тихо, потом громче. Он откинулся назад и покачал головой. Ему стало любопытно, почему же этот вопрос ее так волнует. Ведь уже не первый раз она говорит про это. — Значит, тебе интересно моё прошлое? — он подвинулся чуть ближе. — Нет, — сжала она губы, — просто терпеть не могу таких парней. — Фух. Как хорошо, что я к таким не отношусь, — иронично сказал он с самодовольной улыбкой. — Чесночный тебе врал. — Чесночный? — Ну он постоянно в школе вонял чесноком. Ты не замечала? Фадиме не удержалась и засмеялась, кивая головой. — Чесночный, — повторила она, перехватив его взгляд. — Отлично звучит. Я запомню. Как же ему подходит. Идеально просто. — Видишь? Я не бабник и никогда такие не был. Телевизор тихо бубнил на заднем плане, но футбол Исо сегодня совершенно не интересовал. На журнальном столике то и дело вибрировал телефон. В братском чате Оруч о чём-то спорил с Фатихом, Явуз звонил уже трижды, но Исо упрямо игнорировал весь мир. Единственным, что его по-настоящему волновало, были её глаза. В приглушённом свете гостиной каре-зелёные радужки Фадиме казались тёплыми, глубокими изумрудами. А её тонкий морской аромат, смешанный с запахом домашнего тепла, окончательно воровал его разум. И, кажется, лишил полностью. Потому что Исо чуть наклонился к ней и негромко прошептал прямо на ухо: — Факт: я хочу тебя обнять. Фадиме замерла с зажатой в пальцах чипсиной. Пару секунд она молча смотрела на свои колени, пока сердце с аномальной силой колотило в грудную клетку. К её собственному удивлению, внутри впервые не поднялась буря протеста. Весь её мысленный контроль капитулировал перед теми самыми «паучками», которые теперь не просто щекотали, а, казалось, ласково покусывали её изнутри. Она медленно положила чипсы обратно в пачку, облизнула пересохшие губы и едва слышно выдохнула: — Факт: ты мог бы сделать это молча, а не заставлять меня краснеть. Исо тихо усмехнулся. Он протянул правую руку, притянул её за плечо к себе и прижал. Фадиме не стала сопротивляться, она доверчиво опустила голову ему на грудь, мгновенно чувствуя, как по телу разливается убаюкивающее тепло. Уткнувшись подбородком в ее макушку, он впервые не волнуется, а наоборот чувствует какое-то аномальное спокойствие. Как будто прямо сейчас все на своих местах. Озвучивать свои мысли он, конечно же, не решился, ведь её взрывной характер никуда не делся, и спугнуть этот момент было слишком легко. — Я бы на твоём месте не разрешал мне делать слишком многое молча, — негромко проговорил он ей в волосы. Фадиме слегка отстранилась и подняла на него глаза. Их лица оказались так близко, что дыхание снова сбилось у обоих. В её голове воцарился приятный хаос, а возможно она тоже лишилась рассудка в его присутствии. Потому что ей казалось, что если бы он прямо сейчас её поцеловал, она бы точно не оттолкнула его. — Я бы на твоем месте даже не шутила так, — слегка толкнула его пальцем в грудь, в затем подняв руку чуть выше осторожно провела подушечками по его щеке. Вверх-вниз. Нежно, осторожно. Пальцы цеплялись за щетину, царапая кожу, но это ее не смущало. Он наклоняет голову навстречу ее руке и это еще больше заставляет ее расплавляться. Она замечает его улыбку и обводит пальцами вокруг образовавшихся ямочек на щеках. Фадиме видит, как ему хорошо, и кажется, что ей еще лучше. Вот бы они были в параллельной вселенной, где можно просто встретить человека и полюбить, а не собрать все самые странные тропы из возможных. Вечер пролетел спокойно. Фадиме даже не заметила, как уснула на его плече. Он попытался ее разбудить, но она лишь тихо промычала что-то сквозь сон. Исо уложил ее на свою кровать, а сам лег на диване в гостиной. Других вариантов он даже не рассматривал. Спал он плохо. В груди мешались тревога и какое‑то новое, сладкое чувство. Руки пахли ее парфюмом и он положил их под щеку. Но сон так и не приходил, слишком бурлила кровь в венах, после их объятий, мешая успокоиться. Вдруг он услышал шорох в спальне и какие-то звуки. Тут же подскочил и направился в комнату.

***

Все повторяется. Девочка стоит посреди комнаты. Ей нужно позвать маму или брата, они всегда успокаивали, но голоса нет. Беспомощность заставляет задыхаться, но она делает еще одну попытку закричать, набирая в легкие как можно больше воздуха. Ничего нет. Дверной скрип, тень руки у входа. Ее тело все дрожит, хочется убежать, но ноги не слушаются. Лишь застывший страх в глазах и слезы, которые вот вот брызнут. Рука приближается и она закрывает ладонями лицо, готовясь к самому худшему. Но вдруг комната наполняется ярким светом, как будто кто-то развернул их окна к солнечным лучам. Она боязно выглядывает и замечает, что тени больше нет. Рука тоже исчезла. Кто‑то зовёт её из коридора, и она, плача от облегчения, бежит навстречу.

***

Фадиме открывает глаза. Первым делом в панике оглядывается не понимая где находится. И только заметив стоящего на коленях возле кровати перепуганного Исо, понимает, что уснула вчера у него. — Тебе снился тот кошмар? — спросил он обеспокоено, протирая влажным полотенцем ее лоб. Она не на шутку его испугала, потому что минут десять он не мог её разбудить. Она кивнула, и взяла стакан воды, который он ей дал. Фадиме не стала рассказывать, что сон впервые закончился по‑другому, ей нужно было все обдумать, и желательно не здесь. Как она вообще могла позволить себе остаться у него на ночь. — Если хочешь, я побуду с тобой, — предложил он осторожно. — Посижу здесь рядом, пока не успокоишься. — Нет. Нет, не надо. Ложись спать, всё хорошо. Он не стал настаивать и вернулся на диван, но не сомкнул глаз. В голове вертелись мысли и вопросы как же ей помочь. Ее лицо страдающее во сне все еще стоит перед глазами, заставляя самого испытывать боль. Через несколько минут он услышал тихие шаги и притворился, что дремлет. Затем он почувствовал, как она аккуратно подтянула одеяло и пригладила его на плечах. Исо хотелось улыбнуться, но он сдержался, чтоб не спугнуть ее. Но вот только он не знал, что Фадиме на носочках направляется к выходу. Щелчок и легкий хлопок двери. Она ушла. Ему хотелось ее догнать или хоть вызвать такси, но он решил ей дать время все обдумать. А через пару минут на его телефон пришло сообщение с их общим фото, которое он увидит только утром.