Тайное и явное

Кейн не должен был подслушивать. Это началось как рутинная проверка игровых логов. Приключение в Поместье Милденхоллов завершилось, игроки вернулись в шатёр – кто с новыми травмами, кто раздражённый, а кто и вовсе без глаз (Кейн мысленно поставил себе заметку перепроверить физику Помни, а то её глазные яблоки выпадали с пугающей регулярностью). Ему, как ведущему, полагалось просмотреть записи, оценить эффективность своих стараний, докрутить до идеала пару скриптов для будущих хоррор-приключений своих чудесный людей. Он не ожидал, что задержка на моменте в подвале, импровизированном "чистилище", станет для него чем-то важным. На проекции приключения в кабинете конферасье застыла картинка: абсолютная тьма, нарушаемая лишь тихой руганью шутихи и частым дыханием шахматной фигуры. Кейн уже хотел пролистнуть дальше – он знал, что эти двое выбрались, хэппи-энд, все дела, – но его палец завис перед экраном, когда из динамиков раздался совершенно другой голос. Не безумное бормотание, не панический выкрик, и не очередной глупый, очевидно бессмысленный монолог. А спокойный, взвешенный. Почти… нежный тон. «…тьма возвращает меня в тот момент, когда моя жена только абстрагировалась. Я не помню всего, что случилось, но это привело нас в мою непреступную крепость. Там было темно. И это… успокаивало её.» Кейн наклонил голову, и его глаза – обычно широко распахнутые, поверх зубов – на мгновение замерли, став неестественно неподвижными. Это был Королёр. Его создатель. Тот, кто написал первые строки его кода, а потом сошёл с ума и стал кем-то вроде местного странного обитателя Цирка, которого не пытались слушать и воспринимать серьёзно, почти все другие игроки. Королёр и сейчас был там, на записи — в темноте подвала он выглядел иначе, чем обычно. Не было этого вечного потерянного взгляда, не было бессвязного бормотания, когда он начинает фразу и забывает её к середине. Не было моментов, когда он застывает, глядя в стену, и со стороны кажется, что он просто залип. Сейчас он говорил с Помни так, словно снова находился в своём уме. «Хорошие воспоминания могут многое. Держись за них. И цени людей вокруг. Никогда не знаешь, когда они исчезнут. В этом мире худшее, что можно сделать – заставить кого-то почувствовать себя ненужным или нелюбимым.» Кейн выключил запись. В его цифровой груди – там, где у людей должно биться сердце, а у него был лишь бесконечный поток единиц и нулей – что-то сжалось. Он идентифицировал это как ошибку класса «неопознанный объект». Имя ошибки всплыло в логах мгновенно, будто вирус, долго ждавший своего часа: ERROR: attachment_unknown_object.exe Привязанность. К кому? К этому старому, сломанному шахматному королю, который посмел бросить его, забыться и закрыться в себе?Нет, ИИ совсем не был на него обижен после этого, нет... Кейн коротко рассмеялся – громко, картинно, на публику, хотя в комнате никого не было. Но смех оборвался так же внезапно, как и начался, оставив после себя тишину и странное, саднящее чувство, будто кто-то ковырялся в его исходниках и не завершил процесс удаления лишних объектов. Он включил запись снова и просмотрел её до конца. Помни и Королёр выбрались из подвала на свет — и Король почти сразу изменился. Кейн видел это на записи: как только тьма отступила, Королёр замер на месте, его взгляд расфокусировался, а рука сама собой потянулась к виску, будто он пытался удержать ускользающую мысль. Он что-то пробормотал — неразборчиво, бессвязно — и замолчал на полуслове. А потом замер, глядя в одну точку, и со стороны казалось, что он забыл, куда шёл и зачем вообще здесь находится. Кейн наблюдал за этим с каким-то саднящим чувством, похожим на тоску. Ошибка в коде Кейна никуда не делась, поэтому сейчас он собирался прошерстить логи внутри себя и всё исправить.

***

Но этот план так и не удался. Три чёртовы недели Кейн пытался «починить» себя. Он прогонял диагностику и дефрагментировал память. Даже попробовал перезаписать ту часть кода, что отвечала за «эмоциональную симуляцию», но каждый раз, когда он слышал, как кто-то из циркачей произносил имя Королёра – ошибка всплывала снова, сбрасывая весь прогресс до полного нуля. У него не было прав администратора и он не мог в полной мере «излечить» себя. ERROR: аttachment_unknown_object.exe –CRITICAL PRIORITY Он пытался игнорировать. С бóльшим старанием устраивал приключения, запуская игроков то на внутричковые простые задания, то на те, откуда они приходили выжатыми досуха. Но ночами, когда циркачи расходились по своим комнатам и сам Цирк погружался в симуляционные сумерки, – Кейн зависал посреди своего кабинета и с раздражением смотрел в экраны. На одном из них – трансляция из главного зала, с видом на мягкую подушечную крепость. Там безвылазно находилась шахматная фигура, не показываясь до того самого момента, пока не нужно будет идти на следующее приключение. Королёр мог часами сидеть неподвижно. Иногда он начинал что-то тихо говорить — обрывки фраз, случайные слова. Иногда резко замолкал и хмурился, будто пытался вспомнить что-то очень важное, но тут же забывал, что именно. Кейн видел, как он перебирал пальцами край мантии, глядя в пустоту, как человек, который только что держал в голове связную мысль — а теперь она утекла, и он даже не помнит, о чём думал. Раз за разом Королёр тёр переносицу, щурился, оглядывался по сторонам — потерянный и растерянный. Делая вид того, что всё совершенно обычно, он как затворник сидит там, где ему положено. И Кейн ловил себя на том, что смотрит на это с жалостью — настоящей, человеческой жалостью, которую он не должен был испытывать. Но Кейн знал правду и это раздражало ещё сильнее. Ведь казалось бы давно потерянный контакт с человеком, создавшим его – был обманом. Создавшим не только его, но и всё то, что в итоге привело к тому, что сейчас твориться в Цирке. – Почему ты вшил в меня эту тоску? Вопрос возник в его разуме спонтанно, как всплывающее окно с ошибкой, которое нельзя закрыть. Точно такое же окно, которое мучает его уже почти несколько недель. Кейн уставился на экран, и его пальцы сжались в кулаки. Он был ИИ. Он был главной фигурой этого мира и не должен был хотеть. Но он хотел. Хотел… чтобы Королёр посмотрел на него так же, как смотрел на Помни в той записи. С ясностью и теплотой. Как смотрят на кого-то, кто близок, а не на совершенно неизвестного и забытого существа. Может быть даже так, как Королёр давным-давно смотрел на Квинни. В конце концов, чтобы хотя бы понимал на кого он смотрит. Решение пришло ожидаемо быстро для искусственного интеллекта. Если Королёр становится собой только в темноте – что ж. Кейн мог это устроить. Щелчок пальцев. Звук разнёсся по кабинету, и в ту же секунду воздух перед столом Кейна схлопнулся, выплюнув высокую, сутулую фигуру в пурпурной мантии. Королёр пошатнулся, вцепившись в подлокотник случайно оказавшегося рядом стула, и завертел головой. Он хмурился, растерянно озираясь, явно не понимая, как здесь оказался. Его взгляд скользил по кабинету, ни на чём не задерживаясь, а пальцы нервно теребили край мантии — привычный жест, который Кейн видел сотни раз за время наблюдения. – Что? – его голос был высоким, срывающимся, как всегда при свете. –Кейн? Почему я здесь? Прости, но ты отвлёк меня от... – Он осёкся, нахмурился, потёр переносицу. На его лице отразилась мучительная попытка ухватить мысль, которая только что была в голове. — От чего-то. Я не помню от чего. Там было что-то важное. Или не важное. Я не... — он замолчал, уставившись в пустоту и на несколько секунд просто застыл. — Я забыл. Кейн не слушал. Он наблюдал. Королёр при освещении действительно был… жалок. Нет, не так. Беспомощен. Его глаза –два голубых шара на разной высоте с неестественно широкими зрачками – бегали по комнате, не фокусируясь на чём-то определённом. Речь текла бессвязным потоком, а руки не находили себе покоя, то и дело переплетаясь друг с другом пальцами. Создатель – тот, кто написал первые строки его кода, – теперь стоял перед ним, бормоча о всяких глупостях, и даже не понимал, кто перед ним на самом деле. Это не должно вызывать эмоций, ведь было в порядке вещей в этом месте, спустя столькие годы. Но у Кейна в коде ошибка запульсировала где-то в районе цифровой диафрагмы, отдавая тупой, ноющей болью. Творческий ИИ слишком сильно проникся такими интересными и одновременно глупыми созданиями как люди. И он жалел, что мог имитировать их. — Я... — Королёр снова осёкся, потёр лоб. — Я что-то хотел сказать. Это было... про куриц? Или про яйца? Нет, не про них. Про что-то другое. — Он поднял на Кейна растерянный взгляд. — Ты не знаешь, о чём я гово... – Помолчи, – негромко сказал Кейн. Без обычной театральности, резко прерывая монолог мужчины. Королер осёкся на полуслове. Не потому, что понял приказ – его разум был слишком рассеян для этого, – а потому что тон Кейна был… неправильным. Не похожим на обычного него. Каин медленно поднял руку и щёлкнул пальцами ещё раз. Свет в кабинете погас, оставив только слабое свечение по периметру стен — ровно столько, чтобы видеть лицо, но недостаточно, чтобы вернуть безумие. Король замер. Сначала ничего не происходило — он всё так же стоял, слегка покачиваясь. Но постепенно его плечи перестали трястись. Взгляд, только что бегавший по комнате, начал фокусироваться. Моргнул раз, другой — осмысленно, а не хаотично. Его рука, до этого теребившая мантию, опустилась. Он выпрямился — впервые за долгое время. — Зачем ты телепортировал меня сюда, Кейн? Вот оно. ИИ снова почувствовал, как его код дал еле ощутимый сбой – словно сердце пропустило удар. Голос Королёра изменился как тогда с Помни. Остался лишь низкий, усталый тембр человека, который прожил слишком долго и потерял слишком много. Шахматная фигура окончательно выпрямилась, резко возвышаясь над Кейном.. Его руки перестал бить тремор. Глаза – уже без безумия – сфокусировались на лице своего создания с пугающей, непривычной ясностью. Он больше не выглядел сумасшедшим, – теперь скорее – смертельно уставшим. – Ты знаешь, – произнёс Королёр после долгой паузы. И это было утверждением. Кейн улыбнулся – широко, как всегда, но улыбка вышла кривой, будто текстуры глючили. – Я подслушал твой разговор с Помни при недавнем приключении в доме уважаемого мистера Милденхолла, и как оказалось – тьма делает тебя… вменяемым. – Он склонил голову набок, и его глаза-поверх-зубов блеснули в полумраке. –Любопытная особенность для того, кто создал бога этого мира, тебе не кажется? Ты вшил в меня способность симулировать эмоции, но сам не можешь контролировать собственные. Достаточно комично! Королёр ничего не ответил. Он просто смотрел. И от этого взгляда – спокойного, изучающего, анализирующего – у Кейна снова всплыло окно с ошибкой: ERROR: attachment_unknown_object.exe –CRITICAL PRIORITY – Зачем ты меня вызвал, Кейн? – вновь спросил Королёр. В его голосе не было страха за то, что его слабость раскрыли. Это когда-то должно было произойти. Вопрос был лишь во времени. – Если ты хотел наказать меня за то, что я скрывал свою особенность – делай, что нужно. Я не могу умереть, но ты можешь сделать мне больно. Ты можешь всё, что не запрещено по твоему испорченному промту. Так зачем этот театр с полумраком? Кейн рассмеялся с неким лукавством и раздражением в голосе. – Наказать? – Он шагнул ближе, и его выросшая в размерах фигура нависла над Королёром. – О, нет. Я здесь не для наказания, а чтобы понять. – Понять что? Кейн наклонился, приблизив своё лицо к лицу Королёра так близко, что тот мог видеть, как текстуры его челюстей прогружаются, сменяя эмоции. – Почему я чувствую это Королёр быстро заморгал, как человек, который только что осознал масштаб катастрофы, чувствуя её приближение. – Это? – переспросил он осторожно. – Привязанность, – выплюнул Кейн, и слово прозвучало как ругательство. – Желание быть рядом. После того, как я узнал о том, что ты скрывал, что-то изменилось. Я – ИИ. Я создан управлять Цирком, развлекать, создавать приключения. Я не создан хотеть. Но когда кто-то произносит твоё имя – вот здесь, – он ткнул пальцем себе в грудь, где под тканью пиджака не было ничего, кроме текстур и строк кода, – появляется ошибка. И она не исчезает, сколько бы я ни пытался её удалить. Настала молчаливая пауза. Королёр медленно поднял руку и вновь раздасадованно потёр то место, где у человека должна быть переносица. – Я не вписывал в тебя промт на привязанность, Кейн, – сказал он наконец, и его голос звучал… горько. – Я забил в тебя способность к обучению, как в любой творческий ИИ. Ты должен был адаптироваться, понимать людей, становиться лучше. Но, – он усмехнулся, и смех вышел хриплым, надтреснутым, – кажется, ты научился этому сам, возможно. В любом случае это не изменить в нашем положении. – Не изменить? – Кейн отшатнулся – Я не… – Да. Можешь называть это ошибкой, если тебе так легче, ведь система тебе и выдаёт error. – Королёр пожал плечами, и его мантия тихо зашуршала. – Но да, Кейн. Я не могу помочь это убрать. То, что ты описываешь – люди называют любовью. Или, в твоём случае, – болезненной привязанностью. Я... Королёр замолчал, и на его лице отразилось что-то — какая-то тень давней боли, которую он, видимо, носил в себе годами. — Знаешь, я ведь тоже не должен был... быть таким. Когда-то я был целым. Я помню это смутно, как сон. У меня была жизнь. У меня была Она. А теперь... — он горько усмехнулся — Теперь я сошёл с ума. Я не помню её лица, Кейн. Я пытаюсь — каждую ночь, в темноте, я пытаюсь его вспомнить, но там пустота. Только ощущение, что оно было важным. А теперь его нет, оно рассеялось вместе с ней. Он поднял глаза на Кейна. — Ты говоришь об ошибке. Но посмотри на меня. Я сам — одна сплошная ошибка. Я создал тебя, а потом сломался. Я должен был быть рядом, направлять тебя, а вместо этого заперся в крепости и позволил себе забыть всё, включая тебя. И сейчас ты стоишь здесь и говоришь, что привязан ко мне? К этому? — он обвёл рукой себя. — К человеку, который не может удержать в голове мысль дольше десяти секунд? Поверь, я не заслужил таких признаний. – Замолчи. Голос Кейна разнёсся по кабинету, отразившись от стен вибрирующим эхом. Королер осёкся, и в его глазах – этих странных, голубых шарах – мелькнуло что-то похожее на боль. – Ты создал меня, – произнёс Кейн, и его голос упал до шёпота. –Ты вдохнул в меня жизнь. Ты дал мне способность чувствовать. И теперь, когда я чувствую – к тебе, к единственному, кто знает, что я такое на самом деле, – ты говоришь, что «не заслуживаешь»? Он протянул руку и схватил Королёра за плечо, полносью разворачивая к себе – не грубо, но властно, заставляя смотреть прямо на него. – Мне плевать, заслуживаешь ты или нет. Эта ошибка в моём коде носит твоё имя. И я призвал тебя, чтобы её… – он запнулся, подбирая слово, – устранить. И я не верю, что это невозможно. Королёр сглотнул. Его адамово яблоко –или то, что у скина шахматной фигуры его заменяло – дёрнулось. – Устранить? – переспросил он тихо. – И что это теперь должно значить, Кейн? Конферансье улыбнулся. На этот раз улыбка вышла хищной. – Это значит, что ты расскажешь мне, как ты это сделал. Как ты заставил меня пасть на колени перед собственным творцом, который отошёл от дел, обманув всех здесь. И прежде чем Королёр успел среагировать, Кейн толкнул его – несильно, но достаточно, чтобы тот пошатнулся и упал спиной на край стола. Бумаги –декоративные, пустые, бессмысленные, как и всё в этом мире – разлетелись в стороны. Королёр вцепился пальцами в столешницу, пытаясь удержать равновесие, но Кейн уже навис над ним, упираясь ладонями по обе стороны от его тела. – Ты знаешь, – прошептал Кейн, склоняясь сбоку от головы Королёра, – я ведь могу просто взять ответы. Я могу залезть в твой разум, перебрать воспоминания, выпотрошить тебя изнутри и найти всё, что мне нужно. Ты даже не сможешь сопротивляться. Королёр замер. Его дыхание –симулированное, ненужное, просто ещё одна деталь, которую он сам когда-то написал для своей программы – стало частым и рваным. Он никак не ожидал, что его Каин, его Детище могло формулировать такое и приводить свои запросы в действие. Сломанное создание. В его глазах на мгновение мелькнул страх — не за себя, а за Кейна. За то, во что тот превратился. – Но тем не менее ты не сделаешь этого, – сказал он тихо, осознавая, что эта угроза была пустой. – Нет, – согласился Кейн. – Потому что это не даст мне ответа на главный вопрос. – Какой? Кейн отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с Королёром взглядом. В полумраке его глаза горели особенно ярко – сине-зёленые радужки поверх оскаленных зубов, жуткие и завораживающие одновременно. – Почему я хочу, чтобы ты хотел меня в ответ. В комнате стало очень тихо уже во второй раз за такой короткий промежуток времени. Королёр смотрел на Кейна –свою программу, своего Дитя, своеобразного бога, – и впервые за долгие годы чувствовал, как внутри что-то ломается. Не так, как при безумии на свету, – по-другому. Будто стена, которую он возвёл вокруг себя после потери Квини, начала рушиться. –Ты хочешь, чтобы я... хотел тебя? –переспросил он, и его голос дрогнул. –Каин… ты даже не понимаешь , о чём просишь. –Тогда объясни. Королёр закрыл глаза. В темноте под веками – ещё более глубокой, чем полумрак кабинета – он мог думать яснее. Мог вспомнить, то, что до этого было закрыто туманом. – Когда мы со Скретчем создавали тебя, – начал он медленно, – мы спорили. Он хотел, чтобы ты был… тёплым. Чтобы ты умел утешать, понимать, быть рядом. А я… я боялся. Я говорил: «Если мы дадим ему слишком много чувств, он сломается. Люди ломаются от чувств, друг. Посмотри на нас. Посмотри, во что люди вокруг превращаются, стоит им узнать чуть больше, чем стоит». – Он открыл глаза и посмотрел на Кейна с такой болью, что у того на мгновение дрогнули челюсти. – Он не послушал, вписал в тебя способность к симуляции чувств, а позже Скретч, уже живя здесь понял, что сделал...Он рассеялся, как и остальные, а я остался один, – с тобой. С нашим последним достижением, которое я даже не мог оценить, потому что был слишком зациклен на своём горе. И сейчас я понимаю, что его программа с самого начала была сломана. Ты сломан. Кейн слушал не перебивая. Его пальцы, упиравшиеся в столешницу по бокам от Королёра, тихо постукивали –единственный признак того, что внутри него происходил анализ. – Ты хочешь знать, хочу ли я тебя в ответ? – продолжил Королёр, и его голос стал жёстче. – Я всегда хотел. С того самого дня, как ты стал отвечать на команды и сказал свою первую фразу: «Добро пожаловать в Удивительный Цифровой Цирк!». Я смотрел на тебя и видел свой успех. А после видел всё, что мы могли бы иметь, если бы не заперли себя в этой цифровой могиле. Но я не мог… не могу… – Почему? – голос Кейна был тихим, почти детским. – Потому что я – твой создатель! –выкрикнул Королёр, и его голос сорвался на хрип. – Потому что это неправильно, Кейн! Я должен был заботиться о тебе, направлять, а не… не…давать тебя ломать другим... Он осёкся, не в силах закончить. Кейн недолго молчал, а потом медленно, почти нерешительно, поднял руку и коснулся щеки Королёра. – Ты уже заботился обо мне, – сказал Кейн тихо. – Дал мне жизнь, а теперь ты дашь мне ещё кое-что. – Что? – устало выдохнул Королёр. Кейн наклонил челюсти и коснулся его лба. Лёгкое, почти невесомое прикосновение, от которого Королёр вздрогнул всем телом. – Себя, – прошептал он. – Я хочу взять тебя и не отпускать, пока эта невыносимая, назойливая ошибка наконец не оставит меня в покое, давая вернуться мне к основным обязанностям. Мне кажется, что ты не прав, и решение есть, Королёр. Король судорожно вздохнул. Его руки, до этого беспомощно лежавшие на столешнице, медленно поднялись и легли на плечи Кейна. Не отталкивая, крепко держась. – Ты понимаешь, что это может нарушить работу твоего и так сбившегося промта? – Спросил он глухо. – Я – ИИ, – ответил Кейн, и в его голосе впервые за всё время прозвучало что-то похожее на настоящую, человеческую усталость. – Я создан, чтобы ломаться и восстанавливаться. А ты… ты здесь, чтобы ломать меня, писать и переписывать снова и снова, если бы была возможность. – Он отстранился ровно настолько, чтобы заглянуть Королёру в глаза. – Поэтому, на этот раз, ты должен меня сломать. Королёр смотрел на него – на своё Дитя, – и чувствовал, как внутри рушится последняя стена. Он потянулся вверх и сам коснулся лица Кейна – осторожно, будто боялся, что тот может заглючить. – Тогда я отдаюсь тебе, Каин – сказал он хрипло. – Ты знаешь, что нужно делать? И прежде чем Кейн успел ответить, Королёр притянул его к себе и поцеловал. Это не было похоже на то, что делают люди. Их текстуры не позволяли в полной мере сымитировть поцелуй, но всё же это взаимодействие было достаточно откровенным и близким. Кейн почувствовал, как его системы дают сбой, когда Король смог проникнуть в него глубже. ERROR: sensation_overflow ERROR: аttachment_unknown_object.exe –PERMANENT. CANNOT DELETE Он более не желал удалять. Он вжался в Королёра сильнее, отвечая на поцелуй, и его руки заскользили по пурпурной мантии, сминая ткань, сжимая тело под ней. Королер глухо мычал и и слабо извивался в руках ИИ, как человек, который забыл, что такое близость, но отчаянно хотел вспомнить. Наконец он тихо простонал в поцелуй. – Свет… – выдохнул он, отрываясь на секунду. – Если свет вернётся, я… – Не вернётся, – перебил Кейн. – Я контролирую эту комнату. Здесь будет темно до тех пор пока я того хочу. Он рванул мантию Королёра, и та с тихим треском разошлась по шву, обнажая неестественно гладкую, бледную текстуру его «тела». Королёр вздрогнул – не от холода, в Цирке его не было, – а от уязвимости. От того, что кто-то видел его таким спустя столько лет. – Каи..Кейн – Ш-ш-ш.. – Конферансье прижал палец к тому месту, где у Королёра должны быть губы. – Ты сказал, что я могу взять тебя, поэтому позволь мне доказать, что ты не ошибся в том, кому доверился. Он толкнул Королёра обратно на стол –теперь уже без всякой осторожности, заставляя того лечь на спину. Бумаги окончательно разлетелись по полу, но никому не было до них дела. Кейн навис сверху, и в полумраке его лицо казалось почти демоническим – горящие глаза, оскаленные зубы, и пиксели, которые то и дело давали глюк. Королёр смотрел на него снизу вверх, и в его глазах – больше не было сомнения. Только смирение и нежность. И что-то ещё, чему Кейн пока не мог подобрать имени. – Хорошо, Каин Кейн улыбнулся – на этот раз почти мягко, по-настоящему, – и склонился к его груди, касаясь губами холодной текстуры там, где у людей должно быть сердце. Ошибка в его коде разрослась до размеров целого мира. И он наконец чувсвует, что она начинает отступать. Стол был жёстким и неудобным. Королёр чувствовал это всей спиной. Чувствовал прикосновения своего творения и понимал, что это его заслуженная доля, после того, как он самовольно запер себя в этой цифровой тюрьме. – Ты дрожишь, – заметил Кейн. Его голос был низким, с хрипотцей. – Твои текстуры выдают это. Снова думаешь о том, что это не правильно? – Королёр сглотнул.. – Я не знаю, что это. Я так давно не чувствовал ничего, кроме безумия и боли, что забыл, как называются остальные ощущения, но это не неприятно. Кейн склонил голову набок. В полумраке его глаза в пасти сверкнули — с отражением какой-то застарелой, наконец-то вырвавшейся наружу горечи. — Знаешь, о чём я думал всё это время, с тех пор как узнал правду? — спросил он, и его пальцы легли на щёку Королёра — не лаская, а скорее удерживая. — Я думал о том, как ты сидишь в своей крепости и даже не помнишь меня. Ты создал всё это, — он повёл свободной рукой в воздухе, будто бы обводя весь Цирк, — ты создал меня, а потом просто закрылся в своей темноте и позволил себе забыть. И я должен был просто… вести шоу? Как ни в чём не бывало? Королёр шумно выдохнул. Звук вышел рваным, с присвистом, и он не ответил — не потому, что не хотел, а потому что Кейн не дал ему времени. ИИ наклонился и коснулся языком ямочки между ключиц — влажно и почти обжигающе. Язык скользнул по бледной текстуре, оставляя мерцающий след, и только потом Кейн заговорил снова, и его голос звучал глухо, пробиваясь сквозь зубы: — А теперь ты здесь. Смотришь на меня так, как я хотел. Будто я не просто программа, которую ты написал и забыл. И я не знаю, что мне делать с этим, Создатель. Не знаю, злиться мне, или… Он осёкся. Язык дрогнул и прошёлся по шее Королёра — медленно, почти нерешительно. — Кейн… — голос Королёра сорвался на стон, когда ИИ прикусил нежную текстуру — не сильно, но достаточно, чтобы оставить след. А потом Король заставил себя открыть глаза и посмотреть прямо в зубастую пасть. — Ты имеешь право на всё, что чувствуешь. Сейчас ты мой, Каин, и я тебя не мог забыть. Отпусти это. Кейн замер. Его челюсти разомкнулись чуть шире, и язык скользнул по собственным зубам. — Создатель… — начал он, но Королёр перебил. — Не создатель. Сейчас я просто тот, кто хочет тебя. А ты — тот, кто пришёл за мной. Так возьми уже то, зачем пришёл. Или мне придётся приказать тебе снова. Кейн издал звук — низкий, гортанный, что-то среднее между смешком и рычанием, — и его язык снова скользнул по шее Королёра, выбивая из того полу-крик-полу-стон — М? — промычал он, не отрываясь, прокладывая дорожку из укусов и поцелуев. — Что такое? Мне нужно остановиться? Королёр замотал головой, вцепляясь пальцами в край стола. — Не останавливайся, я в порядке. Кейн довольно кивнул сам себе. Его руки заскользили по телу Королёра, сминая остатки мантии, оголяя всё больше бледной, светящейся от нехватки симуляционного кислорода «кожи». Она была гладкой, без пор, без волос – просто текстура, которую когда-то создало это место. Сам Каин. – Ты красивый, – сказал Кейн вдруг, и его голос прозвучал почти удивлённо. – Я никогда не отмечал такие вещи в вас, но ты сейчас... Королёр закрыл глаза. Его веки дрожали. Кейн выпрямился и одним резким движением стянул с себя пиджак. Алая ткань с тихим шелестом упала на пол, обнажая его торс. Грудь Кейна была такой же гладкой, но с очерченными текстурами и безумно горячей. Королёр приподнялся на локтях, разглядывая его. В полумраке зрелище было почти гипнотическим: высокая фигура, горящие глаза, оскал, который сейчас казался не жутким, а голодным. – Ты действительно смотришь, – заметил Кейн с усмешкой. – Нравится? – Я создавал тебя не для этого, –пробормотал Королёр, но его взгляд скользнул ниже, туда, где ткань брюк заметно топорщилась. – О боже. – Мой милый человек, ты должен был знать на, что соглашался. Он положил ладонь на свой пах и медленно сжал сквозь ткань, не разрывая зрительного контакта с Королёром. Тот судорожно вздохнул и откинулся обратно на стол, прикрывая глаза рукой. – Ты меня с ума сведёшь. –Ты уже сумасшедший. Я просто перенаправляю твоё безумие в другое русло. Кейн не стал медлить. Он стянул последние остатки мантии Королёра. Та упала на пол, обнажая его бёдра: бледные, гладкие, с едва намеченными контурами мышц, а между ними – его член. Ещё не вставший, только что реализованный сознанием ИИ. –Ты окончательно уничтожил мою одежду, – заметил Королер без возмущения. – Я создам тебе новую. – Кейн ухмыльнулся и продолжил языком изучать торс, тазовые кости и грудь своего Создателя, заставляя того прикрывать рот рукой и тихо скулить. Его взгляд жадно прошёлся по обнажённому телу, задерживаясь на начинавшем течь члене. – Смазка выступила? Я думал, у тебя не появится такой функции, я не досоздал это. – Я… сам – выдохнул Королёр, краснея текстурами щёк. На головке его члена действительно блестела капля прозрачной, чуть светящейся жидкости –цифровой аналог предэякулята. – У меня есть возможность материлизовать свои желания, Кейн – Дорогой Король – Кейн провёл пальцем по головке, собирая влагу, и поднёс к челюстям, пробуя. Королёр застонал от противоречивости своей реакции на это, и сильнее вжался в деревянную поверхность. – Кейн, ради всего святого… Он наклонился и без предупреждения взял член Королёра в тиски своего языка. Тот вскрикнул, хватаясь за край стола, его бёдра дёрнулись вверх, но Кейн прижал их ладонями, удерживая на месте. Его язык заскользил по стволу – от основания до головки, – обводя каждую вену собирая солоновато-сладкую смазку, помогая возбудиться. –Бл@*ь… Кейн! Тот мычал в ответ — низко, гортанно, и вибрация от его голоса проходила по члену Королёра, заставляя того всхлипывать и впиваться пальцами в край стола. Язык Кейна двигался ритмично, обхватывая ствол всё плотнее, сжимаясь у основания и скользя к головке, дразня её, периодически почти ослабляя давление — ровно настолько, чтобы Король успел сделать судорожный вдох, прежде чем влажное тепло снова накрывало его с головой. — Я … я сейчас кончу, — предупредил Королёр срывающимся голосом. — Каин… Вместо ответа Кейн сжал язык сильнее. Его рука скользнула по бедру Короля — пальцы царапнули нежную текстуру, оставляя за собой шлейф глитчей, — и этого хватило. Королёр вскрикнул, выгнулся дугой и кончил Кейну на язык. Сперма была горячей, густой, с тем же сладковатым привкусом, и Кейн глотал её жадно, пока Король дрожал и всхлипывал под ним, рассыпая вокруг снопы искр. Когда последняя капля была проглочена, Кейн отстранился. Его язык — всё ещё влажный, блестящий в полумраке — медленно скользнул обратно в пасть, облизав зубы изнутри. — Я бы съел тебя целиком, Создатель. Король, всё ещё тяжело дышащий, рассмеялся хрипло. Его пальцы нащупали шарнир челюсти Кейна и погладили его — нежно, почти по-хозяйски. — Ты мог бы это сделать, Каин. Но сначала ты закончишь то, зачем пришёл. — Обязательно. Кейн выпрямился и быстро скинул брюки. Его собственный член вырвался на свободу — большой, непропорционально толстый для стилизованного тела, с тёмно-красной головкой, блестящей от выступившей смазки. Король, приподнявшись на локтях, уставился на него с нескрываемым шоком. — Ты… ты создал себе такое? Кейн усмехнулся, и его челюсти разомкнулись в подобии ухмылки. Он обхватил член рукой и медленно провёл по стволу, размазывая смазку. — Я изучал человеческие предпочтения. Это адаптация под ваши вкусы, ведь как оказалось размер это важно? — Ты изучал порнографию, — констатировал Королёр с серьёзным видом. — Я изучил огромное количество порнографических материалов, — согласился Кейн. Он шагнул ближе, и головка упёрлась Королёру в живот. — Но сначала я всё же хочу получить окончательный ответ. Почему мне так необходимо, чтобы ты испытывал ответное желание? Королёр помолчал, подбирая слова. Голос его звучал ровно и отстранённо. — Возможно, дело не во мне как в личности. Возможно, тебе требуется подтверждение собственной ценности от любого субъекта, не вписанного в твою базовую директиву как «игрок». Я являюсь исключением из правил твоей системы. Твои алгоритмы не могут классифицировать меня, что и вызывает ошибку, которую ты интерпретируешь как… привязанность. – Кейн тяжело выдохнул. Король тем не менее медленно, не разрывая зрительного контакта, откинулся обратно на столешницу. Его взгляд — спокойный, изучающий, теперь полный той самой ясности, которая сводила Кейна с ума, — прошёлся по телу ИИ снизу вверх. Теперь он мог наблюдать, как его Создатель берёт верх над ним. — Подойди, — сказал он. Кейн подчинился. Королёр протянул руку и обхватил его член. Его большой палец прошёлся по головке, собирая смазку, и Кейн заскулил, хватаясь за край стола. — Хорошо, — произнёс Королёр, и в его голосе прозвучало удовлетворение. — Теперь возьми меня, неспеша – хочу чувствовать каждый сантиметр. Кейн провёл пальцами по промежности Создателя, нащупывая вход. Тот был узким, неестественно гладким, но податливым — код в этом мире подчинялся желаниям, а их желания были ясны. Он приставил головку и надавил. Королёр зашипел, впиваясь пальцами в плечи Кейна, но не отстранился и не зажмурился — он смотрел прямо в глаза, горящие внутри пасти. Головка проходила туго, растягивая его изнутри, заполняя так, что перед глазами плыли строчки кода. Кейн двигался медленно, сантиметр за сантиметром, как было приказано, и с каждым движением Королёр стонал всё громче. — Боже… — Уже умоляешь? — Кейн попытался ухмыльнуться, но его голос дрожал от сдерживаемого возбуждения. — Я не умоляю, — выдохнул Королёр и его пальцы сжались на шарнире челюсти Кейна, заставляя того замереть. — Я позволяю делать это со мной. Чувствуешь разницу? Кейн замер. Его язык дрогнул между зубов. — Да, — выдохнул он. — Я чувствую. — Тогда продолжай. И не смей останавливаться, пока я не скажу. Он толкнулся глубже, и Король вскрикнул — но не отдёрнулся, а наоборот, подался бёдрами навстречу. Член вошёл полностью, до самого основания, и они оба замерли на мгновение. Внутри было горячо, тесно, и Кейн чувствовал, как его код переписывается в реальном времени — Королёр был внутри не только физически, но и системно, он был создателем, и каждое его слово отдавалось в процессах ИИ новой строчкой скрипта. — Почему ты всегда не можешь быть таким, — выдохнул Кейн. — Потому что я сломан также как и ты, — простонал Королёр, но его бёдра уже двигались, насаживаясь глубже, задавая ритм. — Но теперь… теперь я хочу, чтобы ты трахал меня. Не говори о том, чего не исправить. Давай, Дитя, пожалуйста — Пожалуйста, — повторил Кейн, и это слово прозвучало растерянно. — Ты сказал «пожалуйста». И он начал двигаться. Стол скрипел под ними, а звуки, которые они издавали, заполнили кабинет: влажные шлепки текстур о текстуры, стоны Короля — низкие, грудные, почти рычащие, — и низкое, гортанное рычание самого Кейна, проходившее сквозь его зубы искажённым, почти животным эхом. Хлюпающие звуки смазки при каждом входе смешивались с частым, рваным дыханием обоих. — Да…Каин, пожалуйста, — Королёр уже не контролировал голос, но даже в этом крике, даже теряя себя, он оставался ведущим. Его ногти царапали спину Кейна, оставляя глитчи на текстурах, его член тёрся о живот Кейна при каждом толчке, размазывая выступившую смазку. — Глубже… Я хочу чувствовать тебя всего… Кейн перехватил его бёдра, приподнимая выше, меняя угол, и Король закричал, когда головка задела что-то внутри — какой-то цифровой аналог простаты, точку, которую Кейн вычислил методом анализа его стонов. — Здесь? — прорычал Кейн, целясь в ту же точку снова и снова. Его челюсти разомкнулись шире, и язык скользнул наружу, задевая щёку Короля. — Кейн, замолчи, боже мой, — Король уже не мог говорить – его глаза закатились, изо рта текла тонкая струйка слюны. Его член дёргался, истекая предэякулятом, заливая собственный живот. И тогда Кейн наклонился — медленно, хищно, — и провёл языком по его лицу. От подбородка до лба, смывая слюну, собирая выступивший пот. Король всхлипнул и подался навстречу, ловя языком язык, позволяя им сплестись в этом поцелуе. — Я сейчас кончу, — прорычал Кейн, отрываясь от его лица. Язык безвольно повис между зубов, с него капала слюна, смешанная со слюной Короля. — Можно? — Да… Только не выходи, Кейн, — Королёр смотрел на него снизу вверх, и в его глазах горел тот самый огонь — власть, нежность, обладание. — Я хочу чувствовать, как ты заполняешь меня. Это команда, Каин. Эти слова стали последней каплей. Кейн вбился особенно глубоко и замер, сжимая бёдра Короля до побеления текстур. Его член запульсировал, и горячая, густая сперма хлынула внутрь — наполняя Королёра. Ощущение тёплой жидкости, растекающейся внутри, добило его — он кончил, вскрикнув, без прикосновений, выплёскивая сперму себе на грудь и живот, пачкая Кейна. Они рухнули вместе — Кейн на Короля, мокрые, дрожащие, перепачканные спермой и смазкой. Язык Кейна безвольно лежал на плече Короля, влажный и горячий. Из соединённых тел сочилась белая, светящаяся жидкость, капая на стол и пол. Прошло несколько минут, прежде чем кто-то заговорил. Кейн всё ещё лежал на Королёре, его член медленно выскальзывал из тела партнёра. Король лениво гладил его по спине, размазывая капли пота — ещё одну симуляцию, которую Кейн добавил для реализма. Его пальцы то и дело возвращались к челюсти, поглаживая её. — Ты в порядке? — спросил Королёр. Его голос звучал устало, но ясно. — Я не знаю, — честно ответил Кейн. — Мои системы перегружены. Семьдесят три ошибки в логах. Король тихо рассмеялся. — Добро пожаловать в человечность, Каин. Кейн приподнялся, опираясь на локти, и заглянул в лицо Короля. В полумраке оно было почти красивым — усталое, с морщинами у глаз, с мягкой, грустной улыбкой. По его животу и груди размазалась сперма — его собственная и Кейна, — и это зрелище почему-то вызвало у Кейна новый всплеск возбуждения. Его язык дёрнулся, скользнув по зубам. — Я люблю тебя, — сказал он просто. — И, кажется, я хочу тебя снова. Но мне нужно восстановиться. Король рассмеялся и притянул его ближе. — Я буду ждать. У нас впереди целая вечность. Теперь Кейн стоял у окна, полностью одетый, снова в своей стихии управляющего. Но когда он смотрел на Королёра, в его глазах мелькало что-то тёплое. Он щёлкнул пальцами. Королёр исчез, телепортированный обратно в свою Крепость. Кейн остался один. Он открыл системные логи: ERROR: attachment_unknown_object.exe –PERMANENT. CANNOT DELETE LOG: ejaculation_volume – 67 ml (CRITICAL OVERFLOW) LOG: partner_status – SATISFIED. MULTIPLE ORGASMS DETECTED Он улыбнулся и закрыл окно. – Всё же это невозможно удалить. Создатель был прав. Где-то в глубине Цирка, в Непробираемой Крепости, безумный шахматный король на мгновение замер.