Когда падает снег

Хогсмид.

Я не планировал заходить в «Три метлы». Вообще-то, я направлялся в аптеку за бинтами и бадьяном — мадам Помфри попросила пополнить запасы лазарета, а я, как единственный свободный член Ордена, согласился. Дамблдор считал, что мне полезно выходить в люди. «Римус, мой мальчик, вы слишком много времени проводите в подвале». Я не стал уточнять, что в подвале я провожу время не один, и что это, возможно, единственное место, где я чувствую себя... на своём месте. Но когда я вышел из аптеки, повалил снег. Густой, мокрый, январский — такой, что за минуту заметает все следы и превращает мир в белую пелену. Идти обратно к аппарационной точке означало промокнуть до нитки. А «Три метлы» были в двадцати шагах. Я толкнул дверь, и колокольчик звякнул над головой. Внутри было тепло, шумно и пахло элем. Мадам Розмерта приветливо махнула мне рукой, и я кивнул в ответ, пробираясь к свободному столику в углу. Стянул мокрый шарф, повесил пальто на спинку стула, заказал горячего сидра. И тут я его увидел. Северус Снейп сидел за дальним столиком, почти скрытый тенью от каминной трубы. Перед ним стояла чашка — судя по запаху, кофе, чёрный, без сахара. Он смотрел в окно, на падающий снег, и выражение его лица было... странным. Не злым. Не усталым. Скорее, отсутствующим. Как будто он был где-то далеко отсюда. Я колебался секунду. Мы не договаривались о встречах вне подвала. Наши... отношения? — если это можно так назвать — существовали в строго отведённых рамках. Среда, семь вечера, котёл с зельем. Иногда — патрулирования, как в прошлом месяце. Но случайная встреча в Хогсмиде — это другое. Это территория, где правила не писаны. Он заметил меня раньше, чем я решился подойти. Чёрные глаза скользнули по мне, задержались на мгновение, и он едва заметно кивнул. Не приглашение. Но и не отказ. Я взял свой сидр и пересел за его столик. —Снег — сказал я, кивая на окно. — Не ожидал. —Прогнозы погоды никогда не были сильной стороной магической Британии, — отозвался он, не поворачивая головы. — Как и всё остальное. Я хмыкнул. Типичный Снейп. Мы сидели молча, глядя, как за окном заметает улицу. Это было странно — сидеть с ним вот так, в людном месте, без дела, без цели. Но почему-то не неловко. После той ночи в заброшенном доме что-то между нами сдвинулось. Мы всё ещё не были друзьями. Но мы перестали быть врагами, которые случайно оказались по одну сторону баррикад. —Почему ты здесь? — спросил я. — Не думал, что ты любишь «Три метлы». —Не люблю. Но здесь есть окно. Я не сразу понял. А потом проследил за его взглядом — на заснеженную улицу, на крыши домов, на далёкий шпиль Хогвартса, едва видный сквозь пелену. —Ты смотришь на замок — сказал я. Он не ответил. Но его молчание было красноречивее слов. Я вдруг подумал о том, как мало я на самом деле знаю о нём. О том, что он чувствует, возвращаясь в Хогвартс каждый сентябрь. О том, видит ли он в коридорах призраков прошлого так же ясно, как я. О том, снится ли ему Лили в этом замке. —Я тоже иногда прихожу сюда — сказал я тихо. — Не в «Три метлы». Просто в Хогсмид. Стою у ворот школы и смотрю. Глупо, наверное. Он повернулся ко мне. В его глазах было что-то, чего я не мог назвать. —И что вы видите? —Себя. Молодого. И их. Джеймса, Сириуса, Питера. Мы идём из «Сладкого королевства», смеёмся, строим планы. Джеймс обнимает Лили за плечи, а она делает вид, что сердится, но улыбается. Сириус кричит что-то про квиддич. Питер пытается не отставать. Я замолчал. В горле встал ком. —А потом я моргаю, и их нет. Только снег. И я. Снейп смотрел на меня. Долго. Потом отвёл взгляд и сделал глоток кофе. —Я вижу её — сказал он, и голос его был почти неслышен. — У озера. Она сидит под буком и читает. Я подхожу. Сажусь рядом. Она поднимает глаза и улыбается. Он замолчал. Я ждал. —А потом я просыпаюсь. Что-то сжалось у меня в груди. Я знал это чувство — когда прошлое так реально, что настоящее кажется сном. Когда единственные счастливые моменты твоей жизни уже прожиты и похоронены вместе с теми, кто их создал. Он поднял бровь. —Кладбища бывают красивыми. Особенно в снегу — сказал задумчиво я. Он фыркнул. Почти смешок. —Люпин, вы невыносимый сентименталист. —Знаю. Но ты всё ещё сидишь здесь. Он ничего не ответил. Но и не ушёл. Мадам Розмерта принесла мне ещё сидра, а ему — ещё кофе. Мы сидели у окна, смотрели, как падает снег, и молчали. Но в этом молчании было что-то, чего не было раньше. Понимание. Не слов, не жестов — просто присутствия. Двух людей, которые потеряли всё, но почему-то продолжали сидеть за одним столиком, пить свои напитки и смотреть, как зима заметает Хогсмид. —Знаешь, — сказал я, когда мой сидр почти закончился — я рад, что пошёл снег. —Почему? —Потому что иначе я бы не зашёл сюда. И мы бы не сидели сейчас здесь. Снейп посмотрел на меня. Долго. Потом уголок его губ дрогнул — не улыбка, но что-то близкое. —Вы действительно невыносимы, Люпин. Я улыбнулся в ответ. —Я знаю. Снег за окном всё падал, заметая следы, заметая прошлое, заметая всё, что было между нами раньше. И, возможно — только возможно, — освобождая место для чего-то нового.