Don't stand too close, too close to fire

День выдался пиздецки жарким. Эта подработка его просто убивала: таскаться туда-сюда в душном помещении, ещё и с подносами, было, мягко говоря, не весело. Но бабки есть бабки. То, что хозяин этого бара в целом согласился взять на работу человека с бело-синим сплитом, гетерохромией и его характером уже было успехом. Однажды он, возможно, даже скажет Минги спасибо за то, что тот поручился за него. — Джун, не втыкай, бога ради, — послышалось из-за барной стойки. — Эти два мохито нужно оттащить за девятый столик. — А как давно девятый за мной? — не то что бы Хонджун был искренне возмущён, просто вылезать из-под вентилятора не хотелось совершенно. Да и с каких пор он должен делать чужую работу? — Бро, ты слепой? — Минги, мастерски раскидывая лёд по стаканам, начинал потихоньку злиться. — Видишь Ёсана на смене? Вот и я не вижу. Наш ангелочек сегодня выходной, а столики обслуживать нужно, так что поднос в руки и вперёд. Выпендрёжа поменьше, работы побольше. Отнеси эти бедные коктейли таки пришлось: деньги на новый ноутбук сами не появятся. Его старый, служивший ему верой и правдой много лет, таки канул в лету, оставив хозяина в самый ответственный момент: Хонджуну только подвернулся приличный заказ на разработку лого для бренда одежды. Если отодвинуть на задний план жару и нескольких в край отбитых клиентов в день, то этот бар был не так уж и плох. За месяц работы администрацию он видел от силы пару раз: когда его собеседовали и когда подписывали договор. На самом деле это происходило с разницей в три часа, но кого вообще это волнует? По сути, руководил тут всем Минги, стоящий за стойкой. Старый друг Кима, шпала под метр девяносто, розовый ёжик на голове, гордый гей и так далее по списку. Если коротко — идеальный стереотипный бармен. Состав официантов зачастую был стабильным, в штате их было дай бог человек шесть, как раз для работы по трое. Знал Ким только свою двоицу, Ёсана и Сана, и они были в целом ничего, самые обычные ребята. На контрасте с ними Хонджун даже ощущал себя, как любили выражаться о нём в обществе, наглухо отбитым. Если честно, по большей части люди были правы: чего-чего, а адекватности в нём давно не осталось. Вытравили. — Давай так, — работать вдвоём было неудобно, да и поделить чужие столики они с Саном не успели, так что решать всё приходилось на ходу. — Я несу эти два подноса за третий и пятый, ты относишь последний к четвёртому. Не хочу туда соваться, там постоянник Ёсана, он меня недолюбливает, — Сан слегка сморщился, будто вспомнил не самую приятную историю. — Без базара, — один поднос всегда лучше, чем два. Пропустив мысль о том, почему вообще кто-то из клиентов Кана может невзлюбить другого официанта, мимо отдела мозга, который анализирует информацию, Хонджун вернулся к работе. За столиком сидели два парня. Первый был ему смутно знаком: Ким в личную жизнь коллег не лез, но от ощущения, что как-то раз видел его целующимся с Ёсаном в курилке, отделаться не мог. А вот его спутник явно к ним ещё не заходил. Такого парня он бы точно запомнил. — Прошу, ваши напитки, — обычно Ким не говорил лишнего, только то, чего требует политика бара, но здесь случай был исключительный. — Приношу свои извинения за ожидание, — Хонджун был уверен, что с их заказа прошло не больше семи минут, один чёрт, должно же быть этому сыну Афродиты приятно, что ему уделяют столько внимания. — Мы не ждали слишком долго, не волнуйся. Время близилось к вечеру, а вот день становился всё горячее. Помимо розово-чёрного сплита, который так и кричал: “Ким Хонджун, я уже вижу, как ты цепляешься за меня, пока мой хозяин исполняет твои самые непотребные желания”, у парня была лёгкая гетерохромия, голос, отправляющий прямо в Вальхаллу и о господи боже блядский пирсинг сосков. Он был готов лично подписать петицию по запрету кроп-топов в сетку для всех, кроме этого короля красоты, прямо на месте. — Я рад, что мы не доставили вам неудобств, — если бы это сейчас слышал Минги, то самоуничтожился бы не отходя от стойки. Бармен недели полторы пытался заставить его произносить скрипты для официантов, помогли лишь угрозы урезанием зарплаты. — Вы можете обращаться ко мне, если вам что-то понадобится. После возвращения подноса за стойку решено было выбежать на перекур. Ким поймал взгляд Сана, всеми силами стараясь донести до него свою просьбу отпустить его, вселенского грешника, покурить и подумать о жизни. Коллега лишь закатил глаза и махнул рукой, отпуская его с богом. Уличный воздух, хоть и не был самым чистым, отлично освежал. Закуривая, Хонджун понемногу восстанавливал свою адекватность (было бы что восстанавливать): холодная стена бара за спиной возвращала в чувства, а горечь табака не давала вылететь из мира окончательно. В его жизни давно не было безумных крашей с первого взгляда, а уж хорошего секса тем более. Последний парень, с которым они были в подобии отношений, сбежал от него через год, заявив, что заколебался терпеть чужие выебоны, а партнёры на одну ночь никогда не угадывали его предпочтений. Будь он помладше, засомневался бы в себе, начал вспоминать, сколько, кто и где его недолюбливали, но ему больше не девятнадцать. — Похуй, надо возвращаться, — официант затушил сигарету о подошву кроссовка, закрыл глаза и тяжело вздохнул. Скорее всего, Чхве уже заждался помощи, а Минги готовит для него маленький котелок с кипятком, ведь на полноценный ад его зарплаты явно не хватит. — А ты этого правда хочешь, Хонджун? — Блять! — видимо, появляться из ниоткуда было профессиональной задачей этого великолепия в человеческом обличии. — Тебя не учили, что нельзя подкрадываться к людям? — Мне не кажется, что ты против моего появления, — непрошенный сосед по курилке приблизился к его уху и понизил тон. — Ты, я, мой байк, отельный номер. Устроим всё в лучшем виде. — Прям так? — официант усмехнулся. Не то что бы Кима смущало предложение переспать, в конце концов, он был совершенно не против, такие парни на дороге не валяются (Хонджун эксперт в валяющихся на дороге людях, и он может поклясться на альбоме GD, что среди пьяного мужла нет на столько хороших экземпляров). Оставалась лишь одна проблема. — Ты безумно секси, но я, к слову, на работе. — Я договорился с Минги, если ты не подойдёшь к нему через пять минут, то Чонхо с другой смены будет здесь ещё через десять, — по коже официанта пробежали мурашки: ещё никто и никогда не прикладывал столько усилий, чтобы с ним переспать. Мысли о том, что, судя по всему, его друг знал этого безбожно красивого парня и ни разу об этом даже не обмолвился, решено было оставить в баре. Ровно как и свою смену. — Где там, говоришь, припаркован твой байк? Возможность обнимать такого красавчика со спины была его сегодняшним благословением. Второй шлем сняли с соседнего мотоцикла под заверения о том, что Уён уже знает об этой авантюре и не запишет их во врагов народа. И вот теперь, когда он безнаказанно может касаться этого тела, везение чувствуется всё острее, ведь под ладонями ощущаются не только рельефные мышцы, но и срань господня пирсинг пупка. Хонджуну было похуй на богохульство, а вот на то, что его явно ждала охуенная ночь — нет. Дверь открывали не столько ключом, сколько напором, с которым Кима к ней прижимали. Пока только руки, изучающие и интересующиеся, словно его любовник на следующий день должен будет защитить диплом по чужому телу. — Не хочешь в душ? — глубокий и заискивающий голос прозвучал прямо над ухом, в то время как его обладатель сжал между пальцами чужой сосок. Ох, блять… Так Хонджун долго не продержится. — Думаю да, мне нужно… Ах… — О, так у тебя тоже есть проколы на теле, — Ким чувствовал, что если бы не майка, так самоотверженно защищающая его целомудренность, то на груди бы уже не осталось живого места. Так жадно на него смотрел спутник. — Гостевая ванная прямо напротив тебя, можешь не одеваться. Ну, сказали, что можно не одеваться, он и не стал, лишь накинул полотенце на бёдра. Оно было приятным к телу, гель для душа и шампунь — явно дорогими. Какой человек, чёрт возьми, мог позволить себе такой номер? Ещё на подъезде к отелю было заметно, что он далеко не из дешёвых, но какого хрена две ванные? А потом что выяснится? Он сын владельца многомиллионной корпорации, а Хонджун мешает его помолвке на дочери конкурентов во славу объединения бизнеса? Даже если так, то в нём явно заинтересованы, раз аж дёрнули со смены, так что решено было взять всё, что ему сегодня предложат. Корейский наместник Венеры обнаружился на кухне наливающим им по бокалу вина. В одних домашних шортах. Блять. — В мини-баре не такой большой выбор, это самое нормальное, — бутылка была отставлена в сторону, а после сам хозяин номера, подхватив бокалы за ножки, преподнёс один из них Хонджуну. — Выглядишь великолепно. — Спасибо, ты тоже ничего, — Ким подмигнул собеседнику, отпивая напиток. Вино и вправду не блистало вкусом, но и плохим его нельзя было назвать. — Ты стоишь в моём номере в одном полотенце, — он отставил бокал на ближайший столик. — Не думаю, что тебе стоит преуменьшать свою заинтересованность, Хонджун, — и снова касание, вот только это были уже далеко не руки: зубы сомкнулись около его ключицы. Кажется, завтра будет след от укуса. — Не хочу, — пришлось прерваться на половине предложения, так как способ говорить одновременно со стонами ещё не придумали. — Чтобы ты зазнался. — Сонхва. — Что, прости? — нападки на торс Кима прекратились лишь на пару секунд, в которые из его рук забрали бокал, не разбитый только чудом. — Хочу, чтобы во время стонов ты произносил моё имя, — их лица находились непозволительно близко друг к другу. Расстояние в пару сантиметров было абсолютно убийственным. — Тогда тебе придётся постараться. Поцелуй получился жадным и грубым, никто не скрывал ни своих намерений, ни желаний. Сонхва (произносить его имя было приятно даже в мыслях) аккуратно, но с напором направлял его к комнате, которая должна быть спальней. К моменту, когда у помещения появилась возможность оправдать ожидания и таки оказаться спальней, полотенце уже было откинуто на пол. Хонджун не успел и заметить, как уже оказался на предусмотрительно расправленной кровати абсолютно голым. — На твоём месте я бы не стал бросать мне вызов, — Сонхва поцеловал чужую мочку уха, после прикусив её губами. Ким, может, и хотел бы возмутиться, вот только рука самоуверенного любовника уже начала движение по его члену. Легко и нарочито медленно он дрочил ему, продолжая истязания груди. Хонджун чувствовал уже минимум три засоса и около пяти мест, где останутся следы от зубов. Пирсингу на левом соске Сонхва уделял особое внимание: облизывал, чуть оттягивал зубами. Ким просто не мог держать руки при себе, этот парень неземной красоты прекрасно знал, как доставить удовольствие партнёру. Возможно, кому-то такое отношение показалось бы слишком грубым, но в голове официанта крутилось лишь три мысли: “Господи, как он хорош”, “Господи, а как же хорошо будет, когда он в меня войдёт” и “Господи, а что будет, если попросить меня слегка придушить?”. Все парни, с которыми он это обсуждал, были строго против, так что если сегодня магическим образом исполняются его желания, попробовать стоит. — Слушай, а ты не можешь… – попытка построить предложение снова утонула в стоне. Сонхва будто был везде и сразу: он ускорил руку на чужом члене, добавляя силы, задержался на головке, проведя по ней большим пальцем, в то время как второй рукой сжимал так полюбившуюся ему грудь. Целуя поставленные минуту назад засосы, будто извиняясь за ту боль, что они причинили, личный принц Хонджуна лишь поднял на него тяжёлый взгляд. — Если ты хочешь о чём-то попросить, то нужно сделать это правильно, — движения сбавили обороты, став ещё более тягучими и изматывающими, чем до этого внезапного всплеска. Видимо, так он наглядно показывал, что его правила нужно соблюдать. Ну, наш официант гордый, а не тупой. — Сонхваа, — он постарался сделать голос максимально нуждающимся. — Сонхва, я хочу твою руку на моём горле. — Мне нравится твоя просьба, — Хонджун почувствовал, как парень аккуратно, касаясь кожи лишь кончиками пальцев, приближался к его шее. — Но давай ты постараешься получше, — он резким движением поменял их местами, заставив Кима оказаться сидящим на собственных бёдрах. — Не хочешь тоже поработать над чужим удовольствием? В случае с Джуном дважды просить не нужно было. Спустившись ещё ниже и устроившись поудобнее между ног Сонхва, он запустил руку под шорты, слегка царапая кожу на внутренней стороне бедра. Нижнего белья под ними не обнаружилось. Ну конечно, чего ещё стоило ожидать от человека, созданного по образу Олимпийских богов? Ким подхватил резинку зубами, стягивая с любовника ненужный элемент одежды. Оголив чужой, уже привставший член, Хонджун провёл языком по всей длине. В целом, можно сказать, что партнёр его сегодня совершенно не разочаровывал, даже относительно размеров и объёма. Решив показать, на что он способен, Ким пропустил член в горло, касаясь носом чужого паха. Он поднял глаза на Сонхва и наткнулся на взгляд, полный разврата. Промелькнула у Джуна мысль перестать сравнивать этого демона похоти с богами. Официант попытался отстраниться, но почувствовал руку в своих волосах. Парень, чья красота предвещала лишь гибель Хонджуна как личности, удерживал его голову на своём члене, забирая свободу действий. Дыхание стало затрудняться, к горлу подступал кашель, но вместо неудобства или боли Ким почувствовал то самое наслаждение, которого не мог добиться уже несколько лет: приятное удушение в сумме с полным отсутствием контроля. Да, этот человек однозначно обращал внимание на все мелкие знаки, которые подавало чужое тело. Хватка в волосах ослабла, давая возможность сделать короткий вдох. Джун покорно принимал свою роль, оставляя за Сонхва командование ситуацией. Он лишь смотрел. Работал горлом и смотрел. Так, будто вся его хрупкая жизнь находится в руках этого самого человека. Человека, прямо сейчас похожего на падшего ангела, осознанно выбравшего вечное существование во грехе. Ким подстраивался под задаваемый темп, втягивал щёки или облизывал головку, когда ему позволяли отстраниться. Он чувствовал, как Сонхва становится всё несдержаннее, и отвечал ему тем же. Хонджун оставлял красные полосы от ногтей на каждом доступном ему кусочке голого тела: чужие бёдра были похожи на автомагистраль, а следы на нижней части живота складывались в узор, напоминающий рисунки, которые можно встретить на камнях. — Ты хорошо поработал, золотце, — Сонхва оттянул его от себя за волосы, продолжая подпитывать демонов, танцующих в его глазах, за счёт ауры разврата, исходившей от официанта. Ким не знал, как он выглядел со стороны, но стойко ощущал жар своей кожи, подпитываемый греческим богом под ним. — Я думаю, что ты заслужил исполнение ещё одного своего желания. Джун лишь улыбнулся. Долго думать над тем, что попросить у этого человека, уже доставившего ему неземное наслаждение, не было нужды. Он лишь слегка наклонил голову, на которой всё так же покоилась чужая рука, и с явным удовольствием облизнув губы, произнёс: — А верёвок у тебя случаем нет? — Знаешь, Сонхва, — спустя двадцать минут Хонджун уже лежал на кровати, его запястья были привязаны к изголовью, а голени к бёдрам. — Я всё понимаю, но реально, откуда ты их достал? — Хм, — собеседник лишь загадочно ухмыльнулся, завязывая последний узел. — Ты хочешь слишком много ответов от незнакомца. И они поцеловались снова. Этот раз ощущался по-другому: тот же запал, но не было ощущения борьбы за власть. Главенствующая роль уже была определена. Сонхва не спрашивал разрешения, он просто вёл, позволяя своему несмышленому последователю иногда кусаться. Хонджун был настолько увлечён, что не заметил, как в нём уже оказался один палец. — Можешь не мелочиться, — с трудом оторвавшись от чужих губ, Ким выгнулся навстречу желанным прикосновениям. — Я не растаю от небольшой грубости. В ответ движения в нём лишь стали мучительно медленными, а ключица начала ныть, извещая об очередном укусе. Их лица всё ещё находились непозволительно близко друг к другу, так что говорили они тихо, почти шептали. Судя по пафосности номера, звукоизоляция должна быть хорошая, но даже если это не так, то для посторонних ушей сегодня только стоны и крики, остальное исключительно по подписке. — Золотце, — парень слегка оттянул его нижнюю губу зубами, — Ты что-то забыл? — Сонхва, дорогой, пожалуйста, не мог бы ты вставить в меня ещё несколько своих ахуенно длинных пальцев, чтобы я получил чуточку больше удовольствия и приблизился к получению в себя твоего ещё более ахуенного члена? В ответ он получил лишь усмешку и, аллилуйя, второй и третий пальцы сразу. Когда только этот чёрт успевает смазку на них выливать? Когда они закончили с растяжкой, грудь Хонджуна уже стала похожа на поле битвы пираньи и пылесоса. Губы Сонхва были везде, он уделял внимание каждой клеточке его тела, целовал, поглаживал начинавшие затекать ноги, прикусывал соски. При этом движения внутри не затихали ни на секунду: этот личный ученик Люцифера прекрасно знал, как и что делается. — Подожди меня буквально секундочку, Хонджуни, — Сонхва резким движением вынул из него пальцы, слегка сжимая горло свободной рукой. Слова звучали так сладко, будто парень просил разрешения отлучиться у своей благородной госпожи. — Я сейчас вернусь. Получив в ответ лёгкий кивок, он отстранился и подошёл к комоду, стоявшему в углу комнаты. У Кима появилось время отдышаться и осмотреться. Открытый тюбик со смазкой гордо покоился недалеко от его левой ноги (нашёл наконец), а шорты новоиспечённого любовника предпринимали активную попытку свалиться с края кровати на пол. Сам Сонхва, лишая Хонджуна возможности ещё секунду позалипать на свою задницу, уже возвращался. Он аккуратно взобрался на кровать, оставил пару поцелуев в районе паха и поднёс к лицу Кима квадратик с узнаваемым логотипом. — Окажешь мне ответную услугу? Хонджун очень надеялся, что этот инкуб не занимался работой, связанной с общением с людьми. Каждый раз, когда Сонхва говорил, ему хотелось подчиняться беспрекословно. По личному мнению официанта, ни один человек не мог так играть голосом, мозги отрубало в первую секунду, а к концу предложения ты уже был готов стать бесправным рабом. Ким опустил глаза на упаковку, которую поднесли к его губам. Аккуратно подцепив зубами надрезанный край, Джун открыл презерватив. — Умничка, золотце, — Сонхва потрепал его по голове. — Можешь же, когда хочешь. Хонджун лишь прикусил нижнюю губу: когда тебя хвалит внебрачный сын Аполлона и Иштар, остаётся только уверовать, что божественный замысел сегодня на твоей стороне. У этого человека привлекательно выходило вообще всё, начиная от обыкновенного общения с персоналом, заканчивая тем, как он сейчас растирает смазку на своём безумно ахуенном члене. Собственная эрекция давно стала болезненной, но его партнёр, родословная которого однозначно уходила корнями во второй круг ада, идеально подгадывал момент, когда нужно оставить любые движения, чтобы он не кончил раньше времени. — Сонхва, пожалуйста… — Услышал тебя, Хонджуни. — Блять! Перед глазами засверкали искры. Джун давно не чувствовал себя так хорошо. Член вошёл в него резко, одним рывком на всю длину. Темп задали просто безумный, толчки были быстрыми и грубыми, но не настолько, чтобы вызвать настоящую боль. Стоны заглушались бесконечными поцелуями с перерывами лишь на рваные вдохи, и даже тогда их лица не отстранялись друг от друга больше, чем на десяток сантиметров. Сонхва держал его за привязанные руки, придушивал и не забывал оставлять на шее новые и новые следы. — Бля! — Ким еле-еле складывал буквы в слова, о предложениях не шло и речи. — Ахуе… Ответа не было, лишь усмешка, мол: “Да, Хонджун, я знаю, чего ты хочешь получить”. Судя по всему, он сменил угол проникновения и попал членом по простате. На мгновение все органы чувств будто отключились, давая каждому нейрону в организме сосредоточиться на получении невиданного удовольствия. В движениях Сонхва не было и грамма пощады: он приподнялся и обхватил чужой член, уже доставляющий хозяину серьёзные неудобства. — Пожалуйста, — просьба прозвучала тихо, но последний слог сорвался на крик. Очередное попадание по простате. — Чего ты хочешь, золотце? — он говорил прямо на ухо. Джуну казалось, что в комнате не найдётся ничего горячее их тел, но чужое дыхание практически обжигало. — Помоги мне кончить, — мочку в очередной раз оттянули зубами. — … Хва… Половина слова утонула в новом стоне, вызванном ускорением руки на члене. Будто обращение разблокировало ещё более похотливую и извращённую версию парня. Вытерпеть такое было просто невозможно: Сонхва совершал миллионы движений в секунду, заполнял собой всё пространство, уйти от прикосновений не вышло бы, даже если бы Хонджун очень сильно захотел. Но, к его счастью, он не хотел. Ким не продержался в таком темпе и минуты, перед глазами взрывались фейерверки, каждая клеточка тела одновременно чувствовалась как никогда хорошо и не ощущалась вовсе. Из пелены наслаждения его выбил чужой громкий стон. Сонхва, войдя в него на всю длину, тоже кончил. В его глазах читалось неожиданное спокойствие, будто все демоны, живущие в них, получили именно то, чего хотели. Утро выдалось тяжёлым. Не смотря на предложение, Хонджун не остался на ночь, лишь сходил в душ (хозяйская ванная оказалась гораздо больше гостевой) и уехал домой. Голова раскалывалась от недосыпа, а ноги всё ещё подрагивали. Ехать на работу в таком состоянии ему совершенно не улыбалось, тем более, что минимум двое его коллег прекрасно понимали, куда он вчера так резко пропал. Собираться вообще никуда не хотелось. В баре не было строгого дресс-кода, поэтому Ким позволял себе любимые майки и топы, часто носил вещи в сетку. Он не изобретал велосипед, просто одевался как обычно, поэтому когда настало время скрывать то, что на нём нет и намёка на живое место, подобрать образ казалось чем-то нереальным. Кое-как в шкафу нашлись свободные брюки, футболка, горловина которой напоминала водолазку, и напульсники, в конце концов, и на запястьях остались лёгкие следы. Хонджуну не хотелось, чтобы они пропадали, понимал — вчерашний вечер вряд ли когда-нибудь повторится. — Утречка, Минги, — Ким широким движением упал на барный стул. — И тебе не хворать, — он лишь усмехнулся. Всё с ним, с этим Соном, было понятно. Сейчас начнутся нотации о том, что не нужно было менять братву на сиськи, ака работу на член. — Я так понимаю, ты знаешь Сонхва, да? Ну а что, собственно, ему было терять? Нет так нет, жизнь научила его принимать отказы. — Ох, Пак Сонхва… Мой дорогой, глаза разуй и пораскинь мозгами, — в ответ последовал лишь абсолютно ничего не понимающий взгляд. Минги тяжело вздохнул, будто пытался в тысячный раз объяснить пятнадцатилетке, что не продаст ему пиво по поддельному паспорту. — Обернись, герой-любовник. И Хонджун обернулся, ожидая увидеть всё что угодно, кроме Сонхва. Точнее, у этого человека было лицо Сонхва, но держался он совершенно иначе: объёмная одежда, волосы цвета тёмного каштана, но самое главное — никакой ауры доминанта. Этот парень ходил, смотря только себе под ноги и кутаясь в огромный тёмный свитер, будто желая, чтобы на него обращали как можно меньше внимания. Если это и правда тот Сонхва, что связал его вчера (всё ещё откуда у него верёвки в отельном номере?) и заставил испытать лучший в жизни оргазм, то как нахуй это вообще возможно? — Стой, серьёзно? — Абсолютно, — Минги не выглядел так, будто шутил, и это слегка путало и пугало. — Я Сонхва знаю со старшей школы, можно сказать, лучшие друзья, а это, к слову, на самом деле его бар, — Джун подавился воздухом под чужую усмешку. Какого чёрта здесь происходит? — Как, собственно, и ещё штук пять по городу. И не только по этому. В голове у Кима не было ни единой мысли, только огромная сияющая плажка, гласящая гордое “КАКОГО ХУЯ”. — Он ненавидит людные места, в целом социальные контакты, но иногда первобытное желание переспать с кем-нибудь побеждает, вот, например, как вчера. В ту же секунду, как Минги закончил говорить, телефон в кармане Джуна запиликал, призывая прочесть входящее сообщение. 12:31 Неизвестный номер Повторим, золотце? Я сниму тебя и с сегодняшней смены.

12:32 Вы

Только если ты мне её оплатишь, господин хозяин)

Ну что, Пак Сонхва, придётся брать ответственность за свои предложения. У Хонджуна ещё есть, чем его удивить.