Красота вопреки смерти

В закрытой и холодной комнате единственным источником света был белый, почти больничный свет с потолка. Сакура сидела перед одним из холстов, тонкой кистью рисуя мужскую руку. Она была полностью поглощена своими чувствами, даже не понимая, что именно выводит на холсте. Единственными звуками в оглушающей тишине были редкие капли, медленно и мерно падающие на пол, порой разбавляемые её собственным дыханием. И если бы не звонок в дверь, девушка, быть может, так и осталась бы в этом угрожающем покое. Пронизывающий звук разорвал тишину, заставив её поднять голову и со гнетущим в груди чувством отложить кисть. Кто это мог быть? Доставщик… или патруль? Эти мысли вихрем промелькнули в её голове, но были оборваны новым, едва различимым стоном в глубине комнаты. Сакура встала, её холодное лицо не выразило ни тени тревоги, только приглушённый интерес, как у ценителя, разглядывающего «предмет искусства». В углу, едва слышно, почти срываясь на хрип, вновь прозвучало: — Помогите… прошу… — девушка, почти обессиленная, с трудом открывала рот. Пленница висела вниз головой: бледная, обнажённая, связанная толстыми цепями, что бессердечно тянулись к массивному крюку. Части её тела дрожали от холода, а по коже, и полу под ней тянулись алые ручьи. Сукровица собиралась в капли на подбородке и с периодической неизбежностью падала вниз, разбиваясь о бетон. Страх искривил её черты, в глазах стояли слёзы и животный ужас, руки и ноги нелепо дёргались в бессмысленной попытке сопротивления. Она пыталась втянуть как можно больше воздуха, но мир постепенно мерк в тёмной дымке. Сакура подошла ближе, спокойно разглядывая страдающее тело. Она медленно провела ладонью по щеке девушки, словно любовалась не человеком, а произведением искусства, чуть склоняясь, чтобы разглядеть: как жизнь покидает жертву, как постепенно бледнеет кожа, как дрожат ресницы, как беззвучно раздвигаются посиневшие губы. — Ш-ш-ш… будь паинькой, — её голос, был как лезвие ножа, что оставлял на коже следы крови. — Мы же не хотим ещё одного трупа… — она улыбалась, не мигая, впитывая страх и боль жертвы. Пленница вспыхнула, едва способная даже моргать: обессиленная, она могла только судорожно дышать и шептать, надеясь, что за дверью её кто-нибудь услышит, что любой гость станет спасением. Но надежда таяла так же стремительно, как и последние силы. Сакура выпрямилась, бросив последний взгляд на обречённую, в её взгляде была только эстетика отстранённого созерцателя. Выйдя из комнаты и закрыв дверь на массивный замок, она даже не слышала, как за её спиной в пугающей тишине растекалась кровь и всё слабее звучали мольбы. И не то, что бы её это беспокоило, комната была надёжно звукоизолировала. Она медленно пошла ко входной двери, не издавая ни малейшего звука, стараясь раствориться в полумраке собственного дома. Она задержала дыхание, стараясь унять даже шум крови в ушах. Сейчас было важно не выдать присутствия… Если у двери стоит курьер или доставщик, он уйдёт через минуту-другую, не дождавшись ответа. Если же там оказался кто-то другой, она разберётся, уже по ситуации. В голове невольно мелькают возможные варианты развития событий, сердце бьётся как загнанная птица. Прислонившись к стене, она скользнула взглядом к зеркалу, висящему в коридоре. Благодаря ему она могла видеть часть крыльца и при этом оставаться незаметной. По дому вновь раздаётся стук, теперь гораздо настойчивей, почти угрожающе. В этот же момент голос из-за двери рассеивает беспокойство девушки: — Сакура, открывай! Я знаю, что ты дома, твоя машина стоит во дворе! Сакура облегчённо выдохнула, ненадолго позволяя себе отпустить напряжение. К ней пришел просто друг детства, а не люди в форме. Она торопливо стерла с лица следы тревоги, изобразила на губах искреннюю тёплую улыбку и чуть ярче зажгла взгляд, надевая свою обычную маску дружелюбия. Затем поспешила к двери. Последние семь дней её не покидало беспокойство. Обычно она всё планировала заранее: продумывала каждый шаг, изучала жертву и тщательно избавлялась от улик. Но в этот раз всё получилось иначе. Всё произошло поспешно и необдуманно. Мужчина, которого она встретила, пробудил в ней голод, который она не выпускала наружу уже несколько месяцев. Именно это стало главной причиной того, что её «предмет искусства» до сих пор оставался жив, не став частью новой коллекции. Если бы кто-то начал искать пропавшую девушку, а она по ошибке оставила бы какие-то улики, которые могли бы связать её с жертвой, и полиция нашла бы их, у неё был свой заранее продуманный оправдательный ход. Она могла бы притвориться, будто украла девушку из-за своего нестабильного психологического состояния, а не намеревалась её убить. В таком случае ей не предъявили бы обвинение в убийстве, а с помощью семьи полицейских и прокурора Шисуи она могла бы легко избежать тюрьмы. Скорее всего, её бы просто отправили в психиатрическую лечебницу, откуда она вышла бы очень быстро. Только через несколько дней тревога наконец отступила. Пропажа девушки не вызвала даже намёка на панику в этом городе, где она была никому не нужна и оказалась лишь случайной гостьей, приехавшей на заработки. Сакура широко распахнула дверь, приветствуя Шино притворно беззаботной улыбкой: — Привет! Не ожидала тебя увидеть… Шино, уже замахнувшись для очередного удара в дверь, остановился и бросил на неё недовольный взгляд: — Где ты была? Я стучал уже несколько минут. Сакура неловко рассмеялась, а Шино, заметив пятна краски на её фартуке, продолжил: — Дай угадаю, снова рисовала и так погрузилась в свои ощущения, что перестала замечать всё вокруг? Сакура, изображая неловкую улыбку, облокотилась о дверной косяк: — Ты слишком хорошо меня знаешь. Шино хмыкнул и, не дожидаясь приглашения, прошёл внутрь, едва не зацепив Сакуру плечом, но в последний момент ловко увернулся. Она проводила его взглядом и с иронией бросила ему вслед: — Можно войти? — пародируя его голос, а потом уже своим добавила: — Конечно, входи! Чувствуй себя, как дома! — закатила глаза, захлопывая за ним дверь. Пока Сакура возилась с замком, Шино уже без особых церемоний схватил яблоко из ближайшей вазы и надкусил, устроившись на диване с таким видом, будто он здесь хозяин. Окинув взглядом комнату, он лениво усмехнулся: — У тебя тут мрачновато… Впрочем, в твоём стиле, — кивнул он в сторону Сакуры. Она чуть поджала губы от его вольности: — Вижу, ты уже чувствуешь себя как дома. Шино пожал плечами, даже не пытаясь оправдаться: — Ты ещё жалуешься? Я, между прочим, единственный, кто способен выносить тебя так долго. Сакура возмущённо вскинула бровь и, проходя к кухонной стойке, едва слышно пробормотала: — Ты это к чему? Я вообще-то нравлюсь людям. Он лениво усмехнулся, провёл по ней взглядом: — Если под «нравишься» ты подразумеваешь то, что вламываешься ко мне в дом в час ночи, когда нормальные люди спят, лишь бы пожаловаться на идиотов, которые тебя бесят, и накатить мне весь свой гнев… — он изобразил кавычки пальцами, наблюдая, как она достаёт вино и два бокала. Сакура закатила глаза, потому что тут возразить было особо нечего, он говорил чистую правду. Но вообще-то, это совсем не её вина, что люди вокруг так сильно раздражают её, что иной раз хочется их убить и закопать где-нибудь в канаве. — Ладно-ладно, проехали, — примирительно махнула она рукой, возвращаясь к дивану с бутылкой и двумя бокалами. Шино уселся поудобнее, отвесил самодовольную ухмылку, он прекрасно знал, что Сакура не может на него сердиться. Всё-таки какой ещё друг бросит все дела и, не задав ни единого вопроса, полетит за ней в Мексику вытаскивать её из тюрьмы, и при этом не расскажет об этом никому, даже её родителям? Начало воспоминаний… Шино сжимал руль арендованной машины, искоса поглядывая на Сакуру, которая с побледневшим лицом, прижималась лбом к холодному стеклу. Он только что вытащил её из мексиканской тюрьмы за убийство, и, чёрт побери, как же ему повезло, что здешние копы оказались до ужаса продажными. Собравшись, он, не отрывая взгляда от дороги, всё же спросил: — Почему ты его убила? Сакура прикрыла глаза, губы дрогнули. — Я не знаю… Сработал какой-то инстинкт, — выдохнула она тихо и болезненно. — Он напал на меня… пытался изнасиловать… и я… Шино поморщился, в голосе зазвучала злость: — Туда ему и дорога. Ублюдок… Он ещё легко отделался. Сакура невольно дёрнула губой и посмотрела на него с мольбой: — Ты же понимаешь, что никто об этом не должен узнать. Шино крепко сжал её ладонь в поддерживающем жесте: — А зачем ещё нужны друзья?

Конец воспоминаниям…

Сакура улыбнулась чуть теплее, чем обычно, и подхватила прерванную тему: — Но, между прочим, если я не люблю людей, это не значит, что они не любят меня. Шино хмыкнул, принимая бокал: — Ага. Просто как только узнают тебя получше, они сбегают. А тем, кому не посчастливилось сбежать, остаётся только решить, кто из вас первый убьёт, — с ленивой усмешкой подытожил он, явно намекая на неприятную тему для сакуры, которая произошла несколько месяцев назад во Франции. Сакура застыла с бокалом вина, взгляд её на секунду стал рассеянным. Палец застыл на тонкой ножке бокала. В памяти мгновенно всплыли кадры французской ночи.

Несколько месяцев назад…

Сакура стояла в номере отеля, вся мокрая от слёз, с безобразно размазанной по щекам тушью и порванной кровавой рубашкой. — Он… он напал на меня! — она судорожно вздыхает, обхватывает себя за плечи и прижимается к стене, разыгрывая из себя жертву. — Он был в ярости, кричал… Я… я пыталась убежать, но он догнал меня у двери… — она прижала ладонь к подбородку, чувствуя солёный привкус слёз. — Мне пришлось… пришлось схватить нож со стола… Иначе бы он меня убил. В её голосе прозвучал нервный смешок, она делала вид, что истерика вновь брала над ней верх. Искоса, из-за пряди, упавшей на глаза, Сакура наблюдала за Шино, пытаясь по его лицу понять: поверил ли он. При других обстоятельствах, она бы придумала более правдоподобную версию. Но на клинке были только её отпечатки и его кровь. Ни одного свидетеля, ни малейшей улики, которая могла бы сыграть ей на руку. Вариантов больше не было. Теперь ей оставалось только разыгрывать из себя жертву, и надеяться, что версия с самозащитой окажется достаточно убедительной. Шино стиснул пальцы так, что побелели костяшки. Его глаза скользнули по грязному пятну на её рубашке, по синякам на запястьях. И всё же, он не мог не спросить, дрогнувшим голосом, почти не веря: — Подожди… Тогда почему он выпрыгнул в окно? — он встал, смотря на распахнутое окно с ледяной злобой. — С четвёртого этажа?.. — его голос стал напряжённым, почти грубым. Сакура покачала головой с отчаянием, вытирая лицо дрожащими пальцами: — Нет. Нет, я бы никогда не смогла… — голос её сорвался, она почти прошептала, встретившись с ним взглядом. Шино резко подошёл к ней и схватил за плечи, заставляя смотреть прямо в глаза: — Ты его убила. Точно так же, как в Мексике… Скажи мне правду, — его голос был на грани между злостью и страхом. Сакура едва слышно, почти бесцветно, сказала, не сопротивляясь: — Я не хотела… Он сорвался сам. Я только защищалась… — Ей нельзя было говорить правду, что она сама его толкнула, иначе её арестует полиция. Шино стоял молча. Он хотел верить, очень хотел, но не может. Где-то в глубине души зреет уверенность, что это сделала она. — Но ты же понимаешь, — тихо говорит он, пристально глядя на неё, — что полиция тебе не поверит. Сакура резко рвёт дистанцию, хватается за его рубашку обеими руками, в её глазах: мольба, страх, истощение: — Я знаю, — выдыхает она, — знаю, что всё это звучит как ложь… Поэтому прошу тебя, Шино, скажи им… Скажи, что он меня ревновал. Что не раз угрожал убить меня. — Она смотрела на него с отчаянной мольбой. — Он был под наркотой и если ты скажешь, тебе поверят… Шино замирает, не в силах сделать ни шага, ни жеста. В её глазах горела дикая просьба. Она просила невозможного и он понимает, что не может отказать ей. Даже если нужно будет солгать полиции. — Хорошо, мы так и сделаем. — шепчет он ей на ухо, обнимая ее дрожащее тело. Сакура уткнулась лицом в его плечо. Паника покидает её взгляд, и в глазах зажигается холодный свет. Она не могла даже предположить, что он принимал наркотические вещества и, что из-за этого её успокоительное не подействует. Она не думала, что тщательно продуманный план рухнет именно в тот момент, когда он неожиданно придёт в себя. Глядя на окно, Сакура думала только об одном: пусть он погибнет, пусть бы всё закончилось здесь и сейчас… чтобы ей не пришлось заканчивать начатое самой.

В настоящее…

Прокручивая в голове воспоминания, Сакура села на диван, прижимаясь плечом к Шино. Она попыталась сменить тему, чтобы не возвращаться к прошлому: — Так… и зачем ты пришёл? — прошептала она, стараясь говорить как можно беззаботнее. Шино лениво покачивал в руках бокал вина и тихо вздохнул. Пока, Сакура теснилась к его плечу. Как бы он ни намекал на то, что произошло тогда, она упорно хранила молчание. Так что он решил сменить тему, чтобы дать ей передышку. С легкой усмешкой он сделал глоток и, немного потянув паузу, негромко заметил: — Разве друг не может просто так навестить подругу детства? Сакура одарила его скептическим взглядом: — Ты серьёзно? — она нарочито выставила две пальца в знак кавычек. — Ты решил проехать два часа на машине просто так, чтобы меня «наведать»? Шино, мы с тобой с детства знакомы… кому ты врёшь? Шино рассмеялся, глядя на выражение лица Сакуры. — Ладно-ладно, ты меня поймала, — с улыбкой сказал он, забираясь с ногами на диван и устраиваясь поудобнее. — Как ты смотришь на то, чтобы отдохнуть? — Ты и сам знаешь мой ответ, так что даже не спрашивай, — спокойно отозвалась Сакура, стараясь поудобнее устроиться рядом и при этом не пролить вино на диван, который ей так нравился. Шино едва слышно застонал, когда она нечаянно заехала ему локтем в бок, но промолчал. — Вот так и знал, что откажешься, — простонал он с чуть притворной обидой, — именно поэтому и приехал. Сакура, проигнорировав его «страдания», сделала глоток вина, ей, определённо, не помешало бы расслабиться. — Я бы предпочла провести это время за мольбертом, — проворчала она, не поднимая глаз, — чем торчать посреди толпы незнакомых и чрезмерно шумных людей… на вечеринке. Ей и правда совсем не до развлечений. В одной из комнат, переоборудованных под мастерскую, еще недоделанным, но уже почти мёртвый, ждал её новый «предмет искусства». Шино, не обращая внимания на её ворчание, достал одной рукой из внутреннего кармана пиджака белый конверт, украшенный тиснёной печатью в форме оленя, и, помедлив, протянул его Сакуре. — Это не вечеринка, — уверенно заметил Шино. — Один наш общий знакомый каждый год организует выезд за город, что-то вроде приватного отдыха, — он сделал короткую паузу, наблюдая, как Сакура вскрывает белый конверт с изящной печатью в виде оленя. — В программе: прогулки по лесу, охота, тихие уютные вечера под музыку и в кругу достойных собеседников. Такую компанию, уверяю, ты вполне способна вынести, — усмехнулся он. На слове «охота» в глазах Сакуры мелькнул азарт. Губы дрогнули в намёке на улыбку. Шино не упустил этот момент и, чуть наклонившись, добавил: — И, конечно, изысканная кухня от лучших поваров — об этом он тоже не забыл. Сакура задумчиво изучала приглашение. Она проводила пальцем по плотной фактуре бумаги, разглядывая своё имя, напечатанное каллиграфическим почерком, явный знак того, что приглашение адресовано именно ей, а не какому-то случайному «плюсу». Она задумчиво покрутила бокал с вином, задержала взгляд на мужчине и наконец спросила: — И всё-таки… почему именно я? — тихо проговорила она, вглядываясь в его глаза. — Тебе не кажется это странным? Шино прикусил губу в раздумье: — Самый очевидный вариант, — начал он, чувствуя, как Сакура едва заметно переплела их ноги, — связан с тем, что ты сестра его лучшего друга. Но, — он выдержал паузу, — думаю, дело не только в этом. Он посмотрел на неё с чуть лукавой полуулыбкой. — Шикамару пригляделся к твоей картине. Говорят, она его по-настоящему зацепила, и он был готов заплатить любую стоимость, но ты ему отказала… Думаю, теперь он решил попытать счастья лично. Возможность поговорить с художником, очаровать её… Она бы, пожалуй, продала ему эту картину, слишком уж настойчиво он проявлял к ней интерес. Но проблема была в том, что холст был написан кровью её родителей. Стоило кому-то об этом узнать, и неизбежно началась бы проверка. Особенно с учётом того, что картину она создала уже после их смерти, что сразу вызывало бы лишние вопросы: как она смогла получить этот биоматериал? Любой, кто настаивал бы на фактах, слишком быстро смог бы докопаться до её настоящих секретов. И рисковать этим она не собиралась. Сакура невесомо вздохнула, уголки губ тронула ироничная улыбка. — Что ты можешь рассказать о Шикамару? — спросила она наконец, с интересом склонив голову, глядя на Шино. Шино слегка прищурился, уловив не только её интерес, но и что-то, звучащее за вопросом. Однако комментировать это не стал. — Ну, — он медленно пригубил вино, подбирая слова. — Он наследник крупной IT-компании. Человек очень тихий и, по большому счёту, одиночка. В определённых кругах его называют гением. Он заметил мимолётный, тягучий вопросительный взгляд Сакуры и продолжил: — Говорят, что у него есть и собственный бизнес, не связанный с семьёй. Его фирма вроде бы консультирует по стратегиям выхода на мировой рынок, помогает компаниям проходить сложные процедуры международных сделок… Или что-то в этом духе. Я особо не вникал, но знаю, что успехи внушительные. Шино сделал ещё один неторопливый глоток, следя за реакцией Сакуры. — Ты думаешь о чём-то конкретном? — чуть тише спросил он, подозревая, что её вопрос не так прост. Сакура на миг задумалась, снова вспомнив их вчерашную встречу с Шикамару в магазине. Она не могла бы сказать, что он похож на одиночку, уж слишком уверен в себе был его голос, даже в повседневных деталях. В голове всё ещё звучали слова Шисуи о том, что с этим человеком ей лучше не связываться: «Опасный. Держись подальше.» Сакура доверяла его словам, но собственное любопытство не давало покоя. Она не сводила глаз со Шино. — По твоим данным… — медленно начала она, — у него есть какие-то связи с теневым миром? Рабство, наркотики, оружие? Или что-то иное?.. Шино вдруг громко рассмеялся, прикрыв рот рукой. Сакура застыла, не понимая, чем могли вызваться такие эмоции. — Он-то? — наконец выговорил Шино, всё ещё улыбаясь. — Скажу тебе честно: белее простодушного и доброго человека я в жизни не встречал. Он немного успокоился, вновь глотнул вина, и, уже серьезней, добавил: — Могу с уверенностью утверждать, что у него, кажется, даже штрафа за нарушение ПДД не было. Сакура прикусила губу. Шино не стал бы ей врать, его словам можно было доверять, ведь его связи в теневом мире были куда теснее, чем у большинства, даже самых информированных людей. Как внук мафиозного босса, он с детства привык тщательно проверять всех, кто его окружал, ни разу не позволяя себе ошибиться в оценке. У Шино едва ли могли быть слепые зоны в анализе человеческих характеров. Ну, разве что если говорить о ней самой, но Сакура была слишком искусной лгуньей, чтобы позволить даже ему усомниться в себе хоть на миг. Но тогда зачем Шисуи предостерег её относительно Шикамару? Неужели просто не хотел, чтобы тот оказался её очередной жертвой? Защищал его, так же как однажды уже пытался кого-то спасти от неё?.. Эта мысль, до боли знакомая, кольнула неприятно, соткавшись со странной тенью укола зависти. Сакура не скрывала от себя, желания сделать Шикамару частью своего следующего произведения. Он пробудил в ней чувства и эмоции, которых она, казалось, давно лишилась. Но как именно запечатлеть его на своём холсте, она пока не понимала. Для этого сперва было необходимо наблюдать за ним, изучать его, и при этом держать дистанцию. Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы его внезапное исчезновение или смерть как-то связали с ней. Сакура отпила ещё глоток вина, отведя взгляд в сторону. В голове уже неспешно выстраивался план. Пальцы невольно скользнули к запястью, туда, где под кожей пульсировал голод. Если подойти к нему как художник к потенциальному покупателю, вопросов возникнуть не должно. К тому же, он, кажется, очарован ею, возможно, даже сам стремится к близости, если вспомнить его реакцию на недавний флирт. Это могло бы объяснить их общение, да и почему бы им не появиться вместе где-нибудь на публике, пока она его изучает? Совместный отдых за городом давал идеальную возможность узнать его ближе; к тому же там будут и другие люди, и никто не удивится их общению. Все помнят, что Шикамару заинтересован в её картинах, и собирается купить одну из них. Всё выглядело бы предельно естественно… Ведь это лишь художник и её потенциальный клиент, не так ли? Шино, заметив, что подруга задумалась, тихо прервал молчание: — Так что, мне отправить водителя к твоему дому? — поинтересовался он, с нетерпением ожидая её решения. Сакура бросила взгляд на конверт с приглашением и пробежалась взглядом по дате, до события оставалось три дня. Времени вполне достаточно, чтобы закончить новое полотно. Она неспешно отпила вина, улыбнулась и почти шёпотом ответила: — Не нужно, я на машине. Шино радостно рассмеялся и крепко обнял её. Сакура позволила ему тискать себя, едва заметно улыбаясь, хотя мысли уже уносились в сторону. Через несколько часов ей предстояло убрать картину, чтобы оно не испортилось из-за колебаний температуры. Она собиралась понизить температуру мастерской, чтобы «предмет искусства», который она использует в работе, сохранил свой вид до самого начала создания новой картины. Только тогда всё получится так, как она задумала.