Тёплые отношения (зарисовки по Малинникам)

      Свет от экрана режет глаза. Он снова делает это. Смотрит и… залипает.              А на экране опять эти Stars on Ice. И опять Илья Малинин творит нечто за гранью физики. Это не соревновательные программы с их требованиями и оценками – Илья видимо забавляется и экспериментирует. Летает. Его заходы на прыжки кажутся, как всегда, небрежными, почти ленивыми, но в этой якобы «лени» сквозит эта его чудовищная мощь. Петя помнит, как в Милане залипал на тренировках – потому что, ну… как можно так легко прыгать, блять, четверной аксель? Как можно так скользить по льду, будто кошка лапками по полу двигается? И Петя и сейчас смотрит, и залипает, перематывая один и тот же момент – какой-то новый, необычный заход на аксель – раз за разом. Вперёд. Назад. Стоп-кадр. Зуум.              Петя всматривается в положение конька Ильи, в наклон его корпуса. Ему хочется не просто повторить – вряд ли именно так получится, – но ему до жути хочется понять, каково это: чувствовать такую степень свободы, что ли, лёгкости.              Экран мигает, когда Петя в очередной раз переходит в Instagram. Профиль Ильи. Палец замирает над иконкой сообщения. В голове фразы одна высокопарнее другой: «Илья, ты невероятный», «Твоя техника на люду – это высший пилотаж», «Ты заставляешь меня переосмыслить возможности человеческого тела». Петя начинает печатать, буквы мигают, но затем он тупо смотрит на них и чувствует, как щёки обжигает стыд. Слишком официально, восторженно, неискренне. Просто... слишком не то.              Удаляет Петя всё. Каждую ночь. Пальцы дрожат, он блокирует телефон, откладывая его на тумбочку, чтобы через пять минут снова потянуться к нему.              Днём на катке – на своём катке – наваждение не исчезает. Петя выходит на лёд, и вместо своей программы в его голове крутятся эти Stars on Ice, блять. И, ладно бы выступления, но тренировки перед глазами. Тренировки! Он неосознанно пробует. Тот самый «ильямалининский» заход. Падает. Встаёт, пробует снова. Его телефон лежит на бортике, прислонённый к бутылке с водой, - экран светится. Видео с тренировок Ильи. Снова и снова.                     — Опять? — раздаётся спокойный, чуть насмешливый голос.                     Петя вздрагивает – Саша Трусова у бортика, прижимает к себе Мишаню. Выглядит она удивительно умиротворённой, улыбается.                     — Я просто... анализирую технику, — Петя быстро блокирует телефон, но всё равно поздно. — Вот, все девчонки на тебя смотрят, Саш. Потому что ты лучшая. Ты для них – пример чего-то недостижимого. Ну, а для мужского одиночного... Это Илья Малинин. Я просто пытаюсь соответствовать.                     Саша смотрит на спящего на руках ребёнка, затем на Петю, с почти снисходительной улыбкой.              — Технику, значит… Знаешь, Петь, примеры бывают разные. В фигурном катании всё конечно. Медали, прыжки, дорожки… они уходят. Для меня сейчас есть только один пример в жизни, который по-настоящему важен. И это не тот, кто прыгает семь четверных в одной программе.              — И кто же? — но Петя знает ответ.              — Макар. И, поверь, это важнее любых умений на льду.              — Но это же другое, я не об этом… — Петя хочет возразить. — Мы говорим о профессионализме, именно о фигурном катании. Ты видела, что он делает на этих их шоу, Stars on Ice? Даже на простом шоу! Его координация, эти его заходы... Это же чистое искусство, да?                     Саша тихо хихикает, качая головой и, не сказав больше ни слова, направляется к выходу из зала. А Петя смотрит на экран – Илья в воздухе после своего четверного. Даже на важно какого из них всех.                            А затем вечером, после их шоу, всё повторяется. Петя лежит в кровати, укрывшись по самые уши, и смотрит свежее видео. Илья опять в своей стихии. Красная рубашка, которая к концу номера расстегнулась почти полностью. Илья тяжело дышит, его кожа блестит от пота в лучах софитов, а в глазах какой-то дикий, первобытный азарт, но и немножко смущения. Он выглядит... возбуждённым. Петя вздыхает, потому что в этом возбуждении нет пошлости: это… это как будто художник рад своему шедевру. Очередному.              Петя чувствует, как во рту пересыхает. Открывает чат. В сотый раз. Затем резко бросает телефон, закрывает глаза и пытается уснуть, но сердце колотится где-то в горле.              Час спустя телефон вибрирует на тумбочке. Петя вскакивает, едва не сбросив стакан с водой.                     Ilia Malinin       ???                     Петя в ужасе открывает чат. Что за…              Листает вверх. Блять. Оказывается, когда он в последний раз пытался закрыть Instagram, его палец случайно нажал на букву «о», да и отправил её.              Петя начинает судорожно печатать: «Прости, это случайно», «Я просто...», «Извини, я не хотел». Печатает, стирает. Печатает, стирает. Тридцать минут. Пузырёк «Илья печатыает...» вдруг начинает то появляться, то исчезать.              Наконец приходит сообщение:                     Ilia Malinin       такими темпами ты скоро 4А сделаешь                     Петя замирает, не дышит.                     Petr Gumennik       ???                     А Илья тем временем сидит в своём ярко-зелёном костюме, тяжело дыша после очередного проката. Влажные волосы, улыбается и… чуть дрожит.                     Ilia Malinin       Мы так и не поговорили после Милана. You good?                     Петя чувствует, как пальцы леденеют. Те разговоры в Милане – особенно после… После того самого момента в жизни Ильи (да и в его собственной)… Они казались ему священными и одновременно пугающими своей хрупкой искренностью. И он, разумеется, скучал. Пиздец как.                     Petr Gumennik       Good.              Petr Gumennik       Ты как?                     Отправляет и тут же хмурится. Серьёзно, Гуменник? После всего, что было сказано в Милане, ты отвечаешь, как робот?              Он уже готов провалиться сквозь кровать, когда экран снова оживает.                     Ilia Malinin       You look good.                     Петя резко усаживается на кровати. Оглядывается по сторонам, ища скрытые камеры. «Look good?» Что, Илья видит его, что ли? Такого взлохмаченного, в растянутой футболке, с покрасневшими глазами?                     Ilia Malinin       В России вечер, да?              Petr Gumennik       Да.              Petr Gumennik       Вечер.              Ilia Malinin       Почему не спишь?                     Петя совсем не дышит. И вдруг вспоминает Илью в этой блядской расстегнутой рубашке. И эту вспотевшую грудь.                     Petr Gumennik       You look good.                     На другом конце провода (мира?) Илья замирает. Чувствует, как краска заливает лицо, контрастируя с зелёным блеском костюма.                     Ilia Malinin       My own words against me, Gumennik?              Petr Gumennik       У меня других нет.              Ilia Malinin       В Милане говорил мне о Боге, о принятии себя, о душе.       What's with the lack of words now?                     Петя закусывает губу. Видит, как пузырёк сообщения Ильи снова то появляется, то пропадает – тот явно тоже метается, не зная, как реагировать. Петя ухмыляется – вот тебе твои, блять, words.                     Petr Gumennik       You look way too good.              Petr Gumennik       Я смотрю все твои трюки из этого вашего Stars on Ice. Ты забавляешься, тебе хорошо. Я рад.              Ilia Malinin       Рад?              Petr Gumennik       Нет ничего красивее твоей улыбки, Малинин. Ничего больше.                     Илья в раздевалке чувствует, что ему не хватает воздуха. Эмбер уже машет ему рукой, зовя на финальный выход, но он не может оторваться от телефона. Пальцы летают по экрану.       Ilia Malinin       Больше only if you were here.                     Петя читает это. И перечитывает. И снова.                     Petr Gumennik       Улыбка или...                     Илья хихикает в кулак, решительно блокирует телефон и выскакивает на лёд под крики зрителей и сокомандников.                     А Петя остаётся в темноте, со всеми этими видео. И когда, час спустя, шоу заканчивается, Илья почти сразу присылает ему файл. Другое видео, новое: снятое какой-то фанаткой с трибун на утренней тренировке. На нём Илья заходит на аксель через какой-то немыслимый прыжковый шаг, который Петя ещё никогда не видел и о каком даже и не думал. Без подписей. Без объяснений. Но Петя знает посыл.                     Petr Gumennik       Завтра попробую.                     Илья ухмыляется и молча ставит эмодзи-улыбку.                            На следующий день Петя приходит на лёд первым. Падает десять раз. Или пятнадцать. Не важно, не больно. Локти синеют, но он не останавливается, не чувствует ничего. И в какой-то момент у него… получается. Коряво, не так воздушно, как у Ильи (никто не может «как Илья», и в этом… всё), но Петя будто поймал этот ритм. И теперь хочется доехать скорее до борта и записать это на видео, чтобы показать Илье, но...              Телефон на бортике уже светится.              Аделия, которая тренировалась рядом, всё это время стояла с включённой камерой. И теперь сидела у бортика и ухмылялась.                     Ilia Malinin       Скоро 4А, уверен. Hug Adeliia btw.                     Петя улыбается ей, вытирая пот со лба.                     Petr Gumennik       Ты меня вдохновил и на другое, кстати.              Ilia Malinin       ???                     Петя быстро-быстро находит в галерее скриншот из того самого выступления Ильи. Там, где пуговицы его рубашки так «невольно слетели», обнажая белоснежную грудь с россыпью родинок и напряжённые мышцы. Скрин-блять-шот. В его собственной галерее.              Пиз-дец.                     Petr Gumennik       Че за инцидент там был у тебя с рубашкой...                     Отправляет и замирает.              Ответ приходит только через десять минут.                     Ilia Malinin       Well, thanks. Now I won't sleep tonight either... Imagining all that.              Ilia Malinin       Imagining YOU.                     Петя закрывает глаза, прислонившись к бортику. Блять, сегодня ночью они оба будут смотреть в экраны телефонов. Но на этот раз – не для того, чтобы изучать прыжки. А друг друга.