"Прощение нужно заслужить"

Хёнджин и Феликс были идеальной парой, настоящее олицетворение инь и янь, внешне, но одинаково полны чувств и любви друг к другу. Густые чёрные волосы до плеч, высокий рост, широкие плечи и спина, аристократичные черты лица, элегантная родинка под глазом - всё это делало Хёнджина похожим на холодного принца. Аккуратное кругленькое личико с очаровательными веснушками, белые как снег волосы и голубые глаза размером с планеты - всё это был Ли Феликс. Настоящий элегантный малыш серьезного и грациозного Хвана. Его маленький клубочек домашнего уюта и воплощение грации и красоты. Хёнджин руководил большой корпорацией, огромный офис, куча сотрудников и важные проекты - всё это было неотъемлемой частью его жизни, а Феликс, его малыш, был творческой личностью. Он художник и всё время проводил дома, сидя в просторной светлой мастерской, которую Хван построил специально для него в их огромном и уютном доме. Хёнджин не часто ночевал дома, а Феликс не всегда засыпал в их спальне. Порой он так увлекался процессом, что ложился на диване в мастерской, а на утро замечал на себе плед и свежее печенье. Они жили в эдилии, никогда не ссорились, да и зачем, если у них есть всё? Хёнджин понимает и принимает творческую натуру своего мальчика, а Феликс не требует от Хёнджина круглосуточного времяпровождения и даёт ему отдохнуть или спокойно поработать. То, что они заняты своим делом, совсем не значит, что они не любят или не скучают. Так Феликс думал, пока Хёнджин не перестал ночевать дома совсем. День или два, такое уже было, но не неделя, две, две с половиной. Он появлялся дома только тогда, когда Феликс спал или отсутствовал дома. Брал чистую одежду и что-то ел, а после снова пропадал. Это начало настораживать. Нет, это было что-то другое. Это раздражало и выводило из себя. Феликс ненашутку злился, потому что Хёнджин не брал трубку, или отвечал сухо и кратко: 'Сегодня ночую на работе' или 'Я занят, ужинай без меня'. Что это ещё такое? Где тот родной заботливый голос и сердечки в сообщениях? Всё это пропало. Феликс начал сомневаться в своей теории их идеальных отношений. Были ли они такими на самом деле? Вдруг он давал своему парню слишком много свободы и тот нашёл кого-то на стороне. Интереснее, красивее, сексуальнее. Это не давало покоя. В ту ночь, когда Хёнджин в очередной раз написал, что не придёт, Феликс сел на их пустой тёмной кухне с бокалом вина и решил, что нужно что-то делать. Вернуть своего мужа и вместе с тем узнать, что произошло. У них слишком давно не было разговоров по душам, совместных ужинов и тёплых объятьях. А что уж говорить про интимную жизнь, кажется, Ли уже начинал забывать, как это. В эту ночь он решил всё исправить, пусть таким странным способом, напоминающим детскую прихоть, но он надеялся на положительный результат и приятную ночь. Он написал Хёнджину, что к ним ломятся соседи с претензией, что они их затопили. Хёнджину было очень важно выглядеть прилично в глазах других людей. Он был очень дотошным и правильным. Если бы он узнал о конфликте и порой несладком характере своего парня, который мог и прикрикнуть, то немедленно бы примчался. На это и был расчёт. Сообщение было отправлено, и Феликс, усмехнувшись, допил красное вино и отправился в ванную, приводить себя в порядок. Спустя полчаса волосы были в дерзкой мокрой укладке, на лице чёрный смоки айс, а на теле любимое бельё его парня: чёрное с кружевом и цепями. Феликс стоял перед зеркалом, любуясь своим образом, агрессивным, кричащим, просящим того, чтобы на него наконец обратили внимание. Он накинул на себя халат и прошёл в просторную прихожую, ожидая Хёнджина. Хван ворвался в дом через десять минут. Запыхавшийся, в расстегнутом пальто и ослабленном галстучном узле. Видно, он мчался на полную мощность, не волнуясь о нарушенных правилах. На часах было около одиннадцати вечера, так что вряд ли Ли отвлек своего мужа от чего-то важного. Наверняка он просто не хотел ночевать дома. Опять.. Феликс стоял, облокотившись о дверной косяк со сложенными на груди руками. Хёнджин просканировал его взглядом, убедившись, что его муж спокоен и очевидно не спешит убирать воду. Он разулся и прошёл в дом, обходя комнаты, ванную, вторую ванную — всё чисто и сухо. Хван перевёл непонимающий взгляд на Феликса и спросил: – Ликс, где потоп? Феликс усмехнулся, подойдя вплотную к брюнету, и положил руки ему на плечи. – Джинни, а нет никакого потопа. Я всё придумал. Хван изогнул бровь, смотря сверху вниз из-за невысокого роста своего мужа. – Придумал? Серьёзно? – Да. Расслабь уже плечи, ты слишком напряжён. Ты же дома, со мной. – Блондин начал мять чужие плечи, заботливо их массируя. Хёнджин томно выдохнул, расслабляясь. – Зачем ты соврал? – наконец спросил Хван после долгого молчания. – Хотел тебя увидеть. Я соскучился. – тише говорит Ликс, ведя мужа за руку в спальню. Халат всё ещё плотно завязан, не давая раньше времени узреть прекрасную картину. Хёнджин послушно идёт за ним, потому что, честно говоря, устал. Он и правда мечтал побыть дома и поспать на его любимой мягкой кровати. Хван задумался, не сразу понимая, что его прижали к стене в их спальне. – Феликс? Что ты удумал? Ликс хитро улыбнулся, наконец развязывая халат и скидывая его с плеч. Хёнджин шумно сглатнул, осматривая образ мужа. Чёрное кружевное белье, кожаная портупея с шипами и цепями на талии идеально очерчивает все прелести фигуры и оголяет розовые соски; на шее чокер с крестом, а выразительные глаза, подведённые чёрным карандашом, смотрят прямо в душу. Хёнджин зажат у стены, он не может пошевелиться, не может что-то сказать. Честно говоря, он в шоке; он растерялся от такого напора. Феликс положил руку на стену возле головы мужа и подошёл слишком близко. Его дыхание с нотками вина ощутилось на чужие губах. – Я соскучился, – повторил Ли, облизнув свои губы. Вторая рука легла на галстук на шее мужа, притягивая его к себе – А от тебя ни звоночка, ни гудочка, Джинни. Что же ты так, совсем от рук отбился. Шепчет Феликс прямо в губы, замечая, как зрачки мужа чернеют, растворяя радужку. – Я решил тебе помочь. Расслабиться и вспомнить, кто мы друг другу. После этих слов, Феликс слегка придавил горло галстуком и, притянув ближе, поцеловал. Мокро, грязно, горячо. Хёнджин ответил, блуждая горячими пальцами по желанному телу: шея, лопатки, спина. Руки остановились на упругих ягодицах, облаченных в красивое бельё. Хван громко замычал в поцелуе, сжимая их. Феликсу нравилась реакция мужа, но он всё-таки занимается перевоспитанием, поэтому, ощущая чужое выпирающее возбуждение и руки на своих ягодицах, он отстранился и влепил Хвану звонкую пощёчину, вновь припадая к любимым пухлым губам. Хёнджин громко простонал в поцелуе, то ли от горящей щёки, то ли от тянущего ощущения внизу живота. Феликс его мучает, раньше он никогда таким не занимался. Кажется, он и правда сильно разозлился. Блондин кидает мужа на кровать, садясь на него сверху. Стягивает его рубашку, брюки, трусы, оставляя один единственный элемент одежды - галстук. Слишком уж он ему понравился. Он болтается на шее и слегка шекочит живот, но Хван молчит, продолжая целовать любимого и шумно дышать. Феликс мокро целует ключицы, гладит грудь, берёт в рот розовый сосок, ласкает его слегка прикусывая. Хёнджин откидывает голову, кладя ладони по обе стороны кровати. Чёрт возьми, у него дьяволенок, а не муж. Ликс как с катушек слетел. Феликс вновь целует живот, тазовые косточки, нарошно игнорируя сочащийся естественной смазкой член. Он встаёт с чужих бёдер, идя к тумбочке. Достаёт всё необходимое, возвращаясь к расслабленному мужу. Его глаза закатаны, и он лежит в позе морской звезды посередине кровати. Феликс усмехается, садясь на брюнета и вылевая на пальцы прозрачную жидкость. Он растирает её в пальцах, и по комнате расползается приятный запах клубники. Ли приподнимает чужие ноги, сгибая их в коленях, приставляет палец ко входу и аккуратно, растерев смазку, вводит один. Хёнджин всхлипывает и тянется за поцелуем. Феликс целует, шепча "Потерпи, Джинни, люблю тебя, но ты наказан". Хёнджину хорошо, кажется, сейчас он согласен на всё, пусть даже и не так часто практикует роль пассива. Слова Феликса и его горячее дыхание отвлекают от тянущих ощущений. Феликс ввёл уже три пальца, он не торопится и растягивает аккуратно, оторваться можно будет потом, не в этом деле, не сейчас. Закончив, он убирает руку, и Хёнджин ёрзает на кровати, оборачиваясь и смотря на мужа. Феликс усмехается, облизнув губы и снимая свои кружевные трусы, открывая вид на своё возбуждение. Блондин размазывает смазку по всей длине и, притянув брюнета ближе за бёдра, входит. Хёнджин громко стонет от непривычных ощущений. Он уже и забыл, каково это - чувствовать Феликса в себе. Он поудобнее устраивается на локтях, сам подаваясь вперёд. Несколько секунд блондин просто заполняет брюнета собой, и только после этого начинает двигаться. По комнате раздаются шлепки и хлюпающие звуки. Хёнджин всегда был очень податлив в этой роли. Он насаживается сильнее и громко стонет, чувствуя, как член проходит прямо по простате. Феликс не щадит; пусть Хван знает, как он был зол и как скучал. Пусть только попробует после этой ночи вновь скрыться в офисе. Эти мысли злят. Он ускоряется, шлепая мужа по округлой ягодице. На ней остаётся красный след, а Хван тихо всхлипывает, кажется, закусывая губу. Феликс берёт его подбородок, разворачивая его, и целует, шепча в губы: "Громче, ты меня разозлил, а прощение нужно заслужить." Хёнджин кивает, с рыком выгибая спину, когда Ликс попадает по самому чувствительному месту. Блондин делает последние толчки и, схватив галстук на чужой шее, притягивает для поцелуя, изливаясь внутрь. Хван обмякает спустя пару минут, ложась рядом с мужем на грязное постельное бельё. Феликс притягивает его к себе, в завершение мокро целуя. Он зарывается в его волосы, перебирая их, и говорит: – Так уж и быть, ты прощён. Хёнджин переводит непонимающий взгляд на Феликса и спрашивает: – Я так и не понял, на что ты обиделся, коть. Феликс кидает убийственный взгляд, хмыкая. – Не заставляй меня повторять, Джинни. Тебе сил не хватит. Хёнджин усмехается, обнимая мужа. – Коть, правда, прости. Подписывал новый контракт, сутками изучал бумаги и советовался с акционерами. Это больше не повторится. Надеюсь, я прощен? Феликс целует макушку брюнета, кивая и расслабляясь. Он понапридумывал себе столько всего, а это всего лишь контракт. Теперь он спокоен. Хёнджин улыбается краешком губ, наблюдая за теперь уже спокойным и довольным лицом мужа, и, наклонившись, шепчет ему на ухо: – А вообще, надо почаще тебя так злить, мне понравилось)