ДВЕ ПОЛОСКИ В ОБЩЕЖИТИИ

Ночь перед кесаревым сечением Чонвон не спал. Он лежал в кровати, уставившись в потолок, и считал трещинки на штукатурке. Рядом тихо посапывал Джей — он заснул только час назад, после того как трижды перепроверил сумку в роддом и дважды прочитал вслух список того, что нужно взять. Чонвон слушал его монотонное бормотание, и это успокаивало. Но сейчас, в тишине ночи, спокойствие ушло. Его место занял страх. Липкий, холодный страх, который сжимал сердце и мешал дышать. — Чонвон-а, — вдруг раздался тихий голос. — Ты не спишь. Это был Джей. Он повернулся к мужу и взял его за руку. Его ладонь была тёплой, шершавой от гантелей, но невероятно родной. — Не сплю, — признался Чонвон. — Боюсь. — Я тоже боюсь, — просто сказал Джей. — Это нормально. Мы впервые станем папами. Сразу троих. Было бы странно не бояться. — А вдруг что-то пойдёт не так? — голос Чонвона дрожал. — Вдруг я не справлюсь? Вдруг я буду плохим папой? Джей придвинулся ближе и обнял его — осторожно, чтобы не давить на огромный живот. — Ты будешь лучшим папой, — прошептал он. — Потому что ты — это ты. Ты всё планируешь, всё продумываешь, ты заботишься о каждом. Наши сыновья будут самыми любимыми детьми в мире. А я буду рядом. Всегда. Мы справимся вместе. Чонвон уткнулся лицом в плечо мужа и впервые за долгое время позволил себе заплакать — не сдерживаясь, не стесняясь. Джей гладил его по спине и шептал что-то успокаивающее. Так они и заснули — в обнимку, поддерживая друг друга. Утро наступило слишком быстро. Будильник зазвонил в пять, и Чонвон проснулся с ощущением, что сегодня его жизнь изменится навсегда. — Подъём! — голос Ники раздался из коридора раньше, чем Чонвон успел открыть глаза. — Мы едем в роддом! У нас сегодня пополнение! Тройное! — Ники, ещё шесть утра, — донёсся сонный голос Сону. — Дай им собраться спокойно. — Не могу! Я слишком взволнован! Я всю ночь не спал! Читал книгу про уход за новорождёнными! Знаете, сколько раз в день какают младенцы? МНОГО! ОЧЕНЬ МНОГО! Чонвон невольно улыбнулся. Ники со своей неуёмной энергией был лучшим будильником и лучшим отвлекающим средством от страха. Через час они вчетвером сидели в машине. Джей вёл — медленно, осторожно, как будто вёз хрустальную вазу. Чонвон сидел рядом, сжимая его руку. На заднем сиденье Ники развлекал Сону чтением вслух списка вещей, которые они взяли в роддом. — Пелёнки — двадцать штук. Распашонки — пятнадцать. Подгузники — пятьдесят. Пятьдесят, Сону! Джей сказал, что для тройни нужно много! Соски — шесть штук. Бутылочки —... — Ники, — перебил Сону, — мы едем в роддом, где у Чонвона будут рожать троих детей. Может, не будем читать список пелёнок? — Ладно. Но я просто хотел убедиться, что мы ничего не забыли! — Мы взяли всё, — отозвался Джей с переднего сиденья. — Я проверил трижды. По списку Чонвона. А Чонвон никогда не ошибается. Чонвон слабо улыбнулся. Его план «Роды: финальная стадия» насчитывал сорок два пункта. Он знал его наизусть. Но сейчас, когда они подъезжали к роддому, все планы вылетели из головы. Остался только страх. И надежда. В приёмном покое их уже ждали. Доктор Ким лично встретила их — в хирургическом костюме, сосредоточенная, но с тёплой улыбкой. — Чонвон-сси, готовы? — Готов, — ответил Чонвон, хотя голос предательски дрогнул. — Отлично. Альфа, вы можете присутствовать при операции. Но предупреждаю: если упадёте в обморок, я лично выгоню вас из операционной. — Не упаду, — твёрдо пообещал Джей. — Я тренировался. Смотрел видео операций. И дыхательные упражнения делал. Доктор Ким одобрительно кивнула. — Похвально. Тогда идёмте. А вы, — она повернулась к Ники и Сону, — ждите в палате ожидания. Операция займёт около часа. Как только дети родятся, вас позовут. — Мы будем ждать! — заверил Ники. — И молиться! И дышать! Вместе с вами! На расстоянии! Сону взял его за руку. — Пойдём, Ники. Не будем мешать. Они ушли в палату ожидания, а Чонвона увезли в операционную. Джей шёл рядом, держа его за руку, и что-то тихо говорил — Чонвон не слышал слов, только успокаивающий ритм родного голоса. Операционная была светлой и холодной. Чонвона уложили на стол, поставили капельницу, сделали анестезию. Нижняя часть тела онемела, стало странно и немного страшно — не чувствовать собственных ног. Джей сидел у изголовья, держа его за руку, и смотрел только на него. — Я здесь, — повторял он. — Я с тобой. Всё будет хорошо. Доктор Ким и её команда работали слаженно и быстро. Чонвон смотрел в глаза Джею и старался дышать ровно. Он не чувствовал боли, только какое-то давление, странные движения внутри. А потом раздался крик. Тонкий, пронзительный, самый прекрасный звук в мире. — Первый мальчик, — объявила доктор Ким. — Здоровый, крепкий. Вес — два килограмма четыреста граммов. Чонвон всхлипнул. Джей сжал его руку так сильно, что стало больно, но Чонвон даже не заметил. — Слышишь? — прошептал Джей, и по его щекам текли слёзы. — Наш сын. Наш первый сын. Прошло ещё несколько минут, и раздался второй крик — чуть тише, но такой же настойчивый. — Второй мальчик, — сообщила доктор Ким. — Вес — два килограмма двести граммов. Тоже здоровый. А потом — третий крик. Самый громкий из всех, словно третий сын хотел заявить о себе во весь голос. — Третий мальчик, — доктор Ким улыбалась. — Вес — два килограмма триста граммов. Все трое здоровы. Поздравляю, папы. Чонвон уже не сдерживал слёз. Он плакал, смеялся, дрожал всем телом. Джей целовал его в лоб, в щёки, в мокрые от слёз глаза, и сам плакал, не стесняясь. — Мы папы, — повторял он. — Чонвон, мы папы. У нас три сына. Три. Малышей быстро осмотрели, завернули в тёплые пелёнки и поднесли к Чонвону. Он не мог держать их — руки ещё дрожали, да и лежать нужно было неподвижно. Но он мог видеть их. Три крошечных личика. Три пары закрытых глаз. Три носика-кнопочки. — Они прекрасны, — прошептал он. — Джей, они самые прекрасные дети в мире. — Как и их папа, — ответил Джей, и в его голосе было столько любви, что у Чонвона перехватило дыхание. Позже, когда Чонвона перевезли в палату, а малышей — в детское отделение (они родились немного раньше срока, и им нужен был особый уход первые дни), в палату ворвались Ники и Сону. — НУ?! — заорал Ники с порога и тут же осёкся, увидев уставшего, но счастливого Чонвона. — То есть... как всё прошло? Дети здоровы? Ты в порядке? Мы так волновались! Сону съел все имбирные леденцы от нервов! Все! — Здоровы, — ответил Чонвон, и его голос был тихим, но сияющим. — Три мальчика. Два четыреста, два двести, два триста. Все разные, но все наши. Сону подошёл и осторожно обнял его. — Поздравляю, Чонвон. Ты справился. Ты молодец. — Мы справились, — поправил Чонвон, глядя на Джея, который стоял рядом и светился от счастья. — Все вместе. Ники, который уже успокоился (насколько это вообще возможно для Ники), спросил: — А имена? Вы уже придумали имена? Чонвон и Джей переглянулись. — Мы думали об этом, — сказал Джей. — И решили. Первый сын — Минджун. Второй — Минхо. Третий — Минсок. — Минджун, Минхо, Минсок, — повторил Сону, пробуя имена на вкус. — Красиво. Очень красиво. — Минджун — «умный и талантливый», — объяснил Чонвон. — Минхо — «храбрый и великодушный». Минсок — «яркий и чистый, как драгоценный камень». Мы хотели, чтобы у каждого было своё имя, своё значение, своя судьба. — Это прекрасно, — сказал Сону. — У них будут замечательные имена. И замечательная жизнь. Ники, который до этого момента сосредоточенно молчал, вдруг выдал: — А можно я буду называть их просто: Первый, Второй и Третий? Чтобы не путать? Они же одинаковые! — Они не одинаковые, — возразил Джей. — У Минджуна ямочка на правой щеке. У Минхо уши немного оттопырены. У Минсока родинка на левой руке. Мы уже заметили. Ники восхищённо уставился на него. — Ты запомнил это за несколько минут? Джей, ты супер-папа! — Я просто очень внимательный, — скромно ответил Джей. — И я их люблю. Очень. Чонвон взял его за руку. — Я тоже их люблю. И тебя. И нашу сумасшедшую семью. — А мы вас! — вставил Ники. — И скоро у нас будет ещё одна сумасшедшая девочка! И тогда наша семья станет ещё больше! И ещё громче! Сону погладил свой живот, который теперь казался ещё больше по сравнению с плоским (ну, почти) животом Чонвона. — Совсем скоро, — пообещал он. — Наша дочь уже готовится к выходу. Я чувствую. Вечером, когда Ники и Сону уехали домой, а Чонвон остался в палате (врачи сказали, что после кесарева нужно полежать несколько дней), Джей сидел рядом и смотрел на мужа. — О чём ты думаешь? — спросил он. — О том, что наша жизнь никогда не будет прежней, — ответил Чонвон. — И о том, что я этому рад. Безумно рад. — Я тоже, — Джей наклонился и поцеловал его. — Спасибо тебе. За наших сыновей. За то, что ты есть. За всё. Чонвон улыбнулся и закрыл глаза. Усталость наконец взяла своё. Но даже засыпая, он чувствовал тепло руки Джея и знал, что всё будет хорошо. У них теперь была настоящая, большая семья. Три сына. Любящие друзья. Дом с садом и золотыми рыбками. И впереди — целая жизнь, полная смеха, слёз, бессонных ночей и бесконечной любви.