первая любовь?

первая любовь - всегда что то волнительное. когда в груди расцветают прекрасные лепестки, кончики пальцев приятно подрагивают, а по телу бегут мурашки. у хэнка на груди расцветают синяки и засосы, кончики пальцев подрагивают после оргазма, а по телу мурашки бегут от холода. период внутренней гомофобии прошел уже давно, не оставляя ни следа. у бори прошел, а у кисы? у кисы остался. по ощущениям, у него в целом все не очень хорошо с головой. в чем, блять, смысл всего этого? потрахаться, отпиздить и разойтись? нет, родной, последствия обязательно будут. понятное дело, когда хенкина это все успешно заебет. в ментовку ведь сдать может, за наркоту минимум. а там и папаша его поможет, тот за милую душу кислова запихнет за решетку, словно котенка за шкирбяк. —ментеныш, сука.. шепчет кислов, обжигая ухо горячим дыханием. он ведет руками по торсу, слегка царапая нежную кожу. борю дергает от резкого холода. киса - самый настоящий кот, не зря кликуха такая. причём майский кот, блядота последняя. —в глаза мне смотри. пальцы на щеках сжимаются, причиняя боль. единственное, чего хочет хэнк - чтоб этот ебанный взгляд, в котором плещется только ненависть, да и желание (назло кисе), наконец наполнился хоть какой нибудь нежностью, хоть чем то светлым. чтобы его не "просто трахали", а правда любили. любили, целовали нежно, обнимали, может, спали вместе. хотя, по сути, все это было. любили его в кровати, как это любят называть взрослые, чтобы не травмировать неокрепшую психику бедных детей, что случайно услышали стоны ночью из родительской спальни или застали маму и папу за непристойностями. целовали тоже во время секса, или по пьяни, потому что кислов - мразь тактильная, и в рот ванечка ебет чье то мнение. ему хочется - он сделает. обнимались как друзья, на прощание и при встрече. спали на ночевках периодически, или если ваня дома ночевать не хотел. хенк ведь дохуя добрая душа, ага. впустит, накормит, постелит, помоет переоденет, а потом еще обязательно в лобик поцелует перед сном. он же мамка ему. боря чувствует себя кинутым. жалким. им попользовались, а потом выкинули, словно мусор. ему хочется этого "любить и быть любимым", но пока в наличии только первое. хенкину хочется верить, что кислов так любит. что в безумных поцелуях есть хоть капелька любви, что в толчках есть не только ебучее желание. ничего там нет. боря это теперь прекрасно понимает. в его голове щёлкает это самое "нечто", а розовые очки оглушающе бьются, как и сердце. беспощадно, больно, на тысячи осколков.