квантовая физика для магов

-1-

Сатору любил весну, но предпочитал, чтобы это не была весна 2001 года, в которой он волшебным образом оказался после своей смерти. Наверное, он хотел умереть, так что дрался не в полную силу. К тому же, Сукуна находился в теле его ребёнка. Как Годжо мог нормально сражаться, зная, что может навредить Мегуми?       Так вот, именно это, а также высшие силы, привели его в прошлое. Кто это был вообще? Ангелы или что-то в этом роде? Он не мог сказать точно, во время перемещения его зрение ослабно настолько, что он не видел дальше своего носа. Но это не мешало ему слышать голос. — Что бы ты хотел больше всего? — звучал доброжелательно и величественно, распостраняясь по всему пространству. — Чтобы Мегуми был в безопасности.       В тот момент, в момент своей смерти, Годжо не мог думать о другом. Его не волновала судьба мира. Ладно, да, волновала, но не так сильно, как могло бы. Мегуми всегда был его приоритетом. С тех пор, как они познакомились. — Мы можем тебе помочь, — опять раздался голос. — Твоему ребёнку будет безопаснее, если он будет связан с тобой. Но в этой временной линии это не так. Мы это исправим. — А? — Мы перенесём тебя в 2001 год и дадим возможность родить ребёнка от Тоджи Зенина. — Чего? Я не могу! Начиная с того, что я определённо не женщина. Заканчивая тем, что генетика так не работает. — Ты мужчина, — они подтвердили. — Но мы даём тебе дар. Проклятье. Называй, как хочешь. У тебя будет одна возможность, Сатору Годжо. Только так твой ребёнок будет в безопасности.       Это обескураживало. Путешествия во времени? Секс с Тоджи и возможность родить от него эмо-подростка? Сатору не знал, во что поверить было сложнее. Но разве у него оставался какой-то выбор? Ему все равно предстояло умереть, так почему бы ему не попробовать что-то исправить? Может быть, судьба Мегуми, правда, станет лучше. Может быть, в его тело никогда не вселится Сукуна. Может быть, этой участи избежит и Юджи. — Что я смогу изменить в прошлом? — Ты не должен мешать своей прошлой версии совершать свои ошибки и проходить свой путь, — произнесли они. — Что-то должно произойти, даже если это болезненно. Но какие-то менее устойчивые вещи могут измениться. — То есть я не могу просто найти своё младшее «я» и рассказать ему всё? — Годжо догадывался, но ему хотелось уточнить. — Ты — нет, это он может найти тебя. Хотя это будет сложнее, чем ты думаешь. Ты должен понимать, что мы не можем отправить тебя с полной силой в прошлое, если хотим сохранить баланс. Два сильнейших Сатору Годжо увеличат силу проклятий, с которыми обычные колдуны уже не смогут справиться.       Сатору знал, как работает эта идиотская математика, но почему-то ему хотелось верить, что он окажется исключением. Оказаться в прошлом где-то рядом с Тоджи и проклятьями, не имея возможности использовать то, к чему он привык? Звучало ужасно, но возможность всё изменить в прошлом перевешивала все страхи. Да и кто он такой, чтобы отказываться? Все-таки оружие навсегда останется оружием. — Ладно, хорошо, решили. Я готов, — Годжо глубоко вздохнул. — Мы только этого и ждали.       А потом он ощутил боль, которая распостранилась по всему телу. На секунду ему показалось, что Сукуна просто продолжал его разрывать на куски. Сатору закрыл глаза, не издавая ни звука и надеясь, что это скоро закончится. И все-таки это не могло сравниться с его мигренями, которые он получал при перенапряжении. Ещё секунда — и всё прекратилось. — Черт побери! — пробормотал он, открывая глаза.       Его совершенно обычные глаза, которые не работали так, как было нужно. Зрение было слегка размытым, но скорее всего оно должно было восстановиться после привыкания. Но сейчас? Он чувствовал себя слепым, даже если формально это было не так. Годжо сидел на грязном футоне в незнакомой комнате. — Именно «черт побери», — Тоджи появился у него за спиной, дотрагиваясь до его плеча. — Я нашёл тебя без сознания на своём крыльце. Тебе повезло, что я не дотащил тебя до мусорки. — И почему же? — Сатору попытался включить бесконечность. — Чистое любопытство, — усмешка. — Сам посуди: какой-то маг без сознания, но с многочисленными зажившими травмами, некоторые из которых несовместимы с жизнью. Без документов, но с отличительными чертами клана Годжо. Мне стоит ждать, что тебя будут искать? — Нет. — Значит, по крайней мере, я был прав. Итак, ты сбежал или от тебя избавились? — Это сложно. Мы не сошлись характерами.       Годжо с ужасом осознал, что его бесконечность не работала. Высшие силы отправили его в прошлое, лишив клановых техник. Наверное, этого стоило ожидать, но ему все равно не хватало времени это осознать. Иногда Сатору ослабевал, и его способности работали хуже, но он всегда чувствовал их. Сейчас с ним была лишь непривычная пустота. Возможно, у него получится воспроизвести свои другие атаки, но сейчас у него не было сил пробовать это. — Конечно, — его голос сквозил сарказмом. — Учитывая, что непонятно, почему ты вообще жив. Неужели ты настолько дефектный?       Без своих шести глаз и бесконечности Годжо чувствовал себя именно таким. Он чувствовал, что проклятая энергия в его теле изменилась, и это пугало. Его путешествие во времени не должно было быть простым, учитывая обстоятельства, но казалось, что справиться с этим испытанием будет сложнее битвы с Сукуной. — Ты даже не представляешь насколько. — Ты забавный, — Тоджи коротко рассмеялся. — Раз ты уже болтаешь, то можешь сваливать отсюда. Моё гостеприимство на этом закончилось. — Я решил, что останусь с тобой. — Чего? Ты с ума сошёл? — Мне все равно некуда идти, — Сатору пожал плечами. — А ты выглядишь так, как будто бы сможешь меня защитить.       Ему не нужна была чья-то защита, даже учитывая, что сейчас он был прилично слабее своего привычного состояния. Но высшие силы отправили его прямиком к отцу Мегуми, и только это имело значение. — Я просто убью тебя, идиот. — Может быть, ты и убийца, но я не твой контракт, — Годжо практически пропел. — Какой резон тебе лишний раз пачкать руки? — И у меня всё ещё нет причин оставлять тебя здесь, — Тоджи недовольно потёр переносицу. — А как же общая ненависть к кланам? Романтично, не правда ли?       Теперь Годжо сидел, снизу вверх глядя на Фушигуро, хотя будет точнее, ещё на Зенина, потому что покойная жена Тоджи ещё не появилась. Да и Сатору был здесь, чтобы каким-то образом заменить её место. Он не совсем представлял, как высшие силы это вообще представляли. Но, по крайней мере, раздражать Тоджи казалось чем-то весёлым. Да и находиться на гране смерти, на его взгляд, очень даже приятное удовольствие. — Ты даже имени моего не знаешь. — Самое время познакомиться, ты прав, — Годжо ему подмигнул, осторожно вставая. — Ты ведёшь себя так, как будто это ты рискуешь. Очевидно, из нас двоих убийца — это ты. — Кто знает, может, тебя послал шпионить клан Годжо. — В таком состоянии? — он указал на себя. — Ты мог бы меня убить ещё тогда, когда я валялся без сознания. А если бы я мог тебя убить, то сделал бы это до потери сознания. Не знаю, просто зашёл бы в твой дом. Разве это не звучит логично, а? А так я здесь по чистой случайности. Я даже не помню, как здесь оказался.       Тоджи осматривал его, как будто пытаясь вырвать ложь из его глотки. Но Сатору жил не первый год, прекрасно зная, что и как нужно говорить. Всё же он работал с начальством и играл по их правилам. И это не мешало ему делать всё возможное, чтобы облегчить жизнь своим ученикам. Годжо был мастером по притворству, имело обманывая даже самого себя. — У тебя есть минута, чтобы убедить меня, чтобы я не убивал тебя, — Тоджи насмешливо наклонил голову вбок. — Чем ты таким можешь меня заинтересовать?       За всю свою жизнь Сатору множество раз совершал необдуманные поступки, которые впоследствии делали ситуацию только хуже. Он был уверен, что мог бы остановиться, уйти и обдумать план подальше от этого места. Но на дворе стоял 2001 год, Тоджи ему нужен был для появления Мегуми на свет, а Годжо буквально не мог портить временную линию встречей с другим собой. Для своего клана в этом времени он буквально ничего не значил, особенно, без шести глаз и бесконечности. Так что, ему захотелось сделать то, за что бы каждый второй посчитал его сумасшедшими. — Оставь меня ради веселья, — с лёгкой улыбкой Сатору подошёл ближе к нему. — И в чём же это веселья? — В этом.       Годжо сделал ещё один шаг вперёд, после чего резко соединил их губы. Тоджи на секунду замер, очевидно, не до конца осознавая, что незнакомец предлагал ему. Да и какой адекватный человек вообще полезет целоваться к убийце? Сатору не был простым человеком, поэтому его ничего не смущало. Фушигуро, справившись с недоумением, ответил на поцелуй, с лёгкостью перехватывая контроль над ситуацией. Внезапно всё замедлилось, и каждое движение стало целенаправленным. Тоджи взял Сатору за подбородок, заставив того открыть рот.       На самом деле, в этот момент путешественника во времени мало что волновало, кроме того, что этот мудак мог делать своим языком в его глотке и насколько это было горячо. Свободной рукой Фушигуро слегка сжал его горло, надавливая большим пальцем на кадык. Он полностью наслаждался положительным эффектом своих действий, видя и слыша, как реагирует Годжо. Убийца прикусил его нижнюю губу, замечая, насколько причиненная боль была желанной.       Сатору сделал то, что ненавидел делать больше всего, — он подчинился. Его дыхание сбилось, а губы покраснели. Он был уверен, что в какой-то момент укус Тоджи оказался слишком сильным, из-за чего из губы Годжо пошла кровь. У него ни сил, ни времени на исцеление. Иногда ему не нравилось исцеляться, а наоборот, хотелось испытывать на себя все последствия. Может быть, именно поэтому он не вылечил себя после битвы с Сукуной. — Надеюсь, я заинтересовал тебя? — уточнил Сатору охрипшим голосом. Тоджи всё ещё не убрал руку с его горла. — О да, — насмешливо ответил он, сжав ладонь ещё чуть сильнее.

-2-

— Зови меня Тору, — Сатору благополучно пропустил первый слог своего имени. — Значит, Тору Годжо? — Э-э, без Годжо. Я, правда, пытаюсь залечь на дно. Давай представим, что я не имею никакого отношения к этому клану. Как-нибудь я сам придумаю себе прикольную фамилию. Хочу какую-нибудь яркую! — Не могу поверить, что ты убедил не убивать тебя, — Тоджи тяжело вздохнул, потирая лоб. — Я об этом ещё пожалею.       Сатору всегда волновало слишком много вещей. На него всегда была возложена куча обязанностей, которые, по логике вещей, не должны были ложиться только на его плечи. Обладать огромной силой — это здорово, но не тогда, когда тебе приходится оставаться в одиночестве. Годжо мог заводить друзей, но после Сугуру не подпускал их к себе слишком близко. По крайней мере, ему хотелось, чтобы его дети избежали его участи и прожили счастливую жизнь. Очевидно, из-за Сукуны всё пошло не так, как надо.       После поражения Сатору пришлось смириться, что все его попытки спасти всем жизни никуда не вели. Поэтому он решил сосредоточиться на своём первенце — Мегуми и дать ему счастливое детство. Может быть, у него был шанс вмешаться и в детство Юджи, но Годжо не знал, позволено ли ему это делать. Да и что именно нуждалось в исправлении? Без Кендзяку Юджи уже не будет Юджи. Итадори был экспериментом своей матери, который все равно смог вырасти замечательным подростком, даже если за последние месяцы жизни ему пришлось поведать много дерьма.       Поэтому пока что Сатору решил играть по правилам высших сил и не вмешиваться в остальные события. Да и Тоджи оказался не таким уж и плохим. Нет, он всё ещё оставался мудаком и убийцей, но было приятно не быть его врагом. Сейчас Годжо даже не мог сказать, а кто выиграет в их драке. Будет ли достаточно сильна его техника? Сможет ли он вообще использовать красный, синий или фиолетовый? Пока что Сатору не мог понять, насколько его ослабили. То есть он чувствовал себя прилично слабее, но энергия все ещё бурлила внутри него, так что на что-то его и должно хватить.       По правде говоря, ему страшно было даже пытаться. А что если у него ничего не выйдет? Что если Мегуми все равно пострадает? Как ему вообще спасти его, если у него не получилось защитить самого себя? Как же это удручало и навевало удручающие мысли. Усталость проехала его кости, а ведь ему даже не исполнилось тридцать! — Считай, что я скрашу твои серые будни, —Сатору подмигнул ему. — Временно пережидаешь здесь, — Тоджи закатил глаза. — Хотя да, ты горячий. Трахаться с тобой — одно удовольствие. — Я знал, что должен был быть в чем-то хорош! — Ты больше напоминаешь самоуверенного девственника, которому вместо объяснений дали книжку по физиологии. — Эй! У меня есть опыт. Просто его не так много. Вот и все. — Ну ничего, мы это исправим. Будет жалко, если на твоё красивое личико больше никто не кончит.       Только Зенин мог сказать что-то подобное, учитывая бесконечное количество шрамов, которые достались Сатору за последний год жизни. Его кожа никогда не была чересчур гладкой, но сейчас Годжо считал, что тонкие линии на его лице — что угодно, но не красота. Это не имело какого-то значения, но факт все равно оставался фактом.       За время прибывания в прошлом Тоджи успел уже трахнуть Сатору (да, они, собственно, пропустили часть со знакомством в этой временной линии), который так-то не то чтобы был против. Этот парень хоть и забирал звание мудака, но определённо знал, как пользоваться своим членом. И руками. Господи, да! Знал же он, когда нужно было придушить Годжо. Ещё бы характер у Зенина был нормальным, но что-то должно остаться лишь фантазией. Но они стоили друг друга. Именно поэтому спустя неделю после вторжения в дом Тоджи у них завязался диалог, в котором Сатору отыгрывался на полную. Они сидели на диване, пока на фоне работал телевизор. По нему шли новости, но никто из них особенно не прислушивался. — Знаешь, нашим отношениям не хватает романтики, — внезапно произнёс Годжо. — Чего? Мы просто трахаемся, и ты живёшь у меня. — Знаешь, а для кого-то это определение счастливых отношений. И вообще, разве тебе так сложно? Я же не прошу от тебя чего-то невозможного. — Хм, я всё больше и больше понимаю, почему Годжо выкинули тебя. Ты такой надоедливый. — Это не так! — Мы знакомы неделю. О чём ты вообще говоришь? — И кто знает, насколько долго я здесь останусь. А романтика повысит моё желание трахаться с тобой. Между прочим, это линейно обратная зависимость с твоим раздражением.       Наверное, ему хотелось точно знать, что Тоджи не заколит его ночью своим клинком. Что ему мешает вообще застрелить его, пока он моется в душе? Вариантов было очень много, поэтому Годжо, исходя из корыстных целей, хотел обезопасить своё существование и впоследствии и существование Мегуми. — Дьявол, у тебя что-то не так с головой. — Итак, я получу свою романтику? — Я подумаю. — Да-да, ты хорошо подумай.       Годжо дотронулся указательным пальцем до его плеча, начиная выводить на коже хаотичные узоры. Возможно, его всё это должно было волновать больше, но сейчас ему хотелось чуточку расслабиться. До основных трагических событий ещё оставалось время, к тому же, Сатору Годжо из этой временной шкалы всё ещё существовал и набирался опыта для того, чтобы стать сильнейшим. — Иногда я вообще не понимаю, что творится в твоей тупой голове, — произнёс Тоджи, поворачиваясь к нему всем корпусом. — У тебя вообще отсутствует инстинкт самосохранения. — И что? — В каком-то роде мне нравится, что ты неадекватный. — А тебе с другим было бы скучно.       Годжо наклонился ближе к нему, перекладывая часть своего веса на руку, и, высунув язык, провёл им по шее Тоджи. Не теряя времени, он резко укусил его, оставляя на коже яркий след. Он повторил это действие несколько раз, при этом больше всего зацикливаясь на чужом дыхании. Наверное, ему не стоило вообще начинать эту игру, но без подобных вещей его жизнь стала бы жути скучной. Зенин слегка дёрнулся, когда Сатору отстранился, гордо наблюдая за своей работой. — Я бы мог представить, что это ты умер бы от скуки, Тору.       Тоджи взял его за подбородок, после чего провёл пальцем по его нижней губе. Он насмешливо улыбнулся, видя, что не встречает никакого сопротивления. Удивительным образом, им обоим нравилось всё, что происходило между ними. Сатору, будучи самим собой, приоткрыл рот, подталкивая Зенина к дальнейшим действиям. Тоджи засунул большой палец ему в глотку и надавил им на язык. Годжо сомкнул губы, слегка дотрагиваясь зубами до его кожи. Не долго думая, он начал сосать, не беспокоясь о том, как выглядит. И уж точно не о том, как выглядели они вместе. — Вот тебе и романтика, — Зенин усмехнулся, подталкивая свой палец чуть глубже, царапая ногтем его щёку. — Твоя идиотская голова не предназначена для чего-то другого. — М-м-м, — Сатору чуть приподняла подбородок, но, в целом, не изменил своё положение. — Я позволил тебе укусить себя. Да и сейчас не беспокоюсь о том, что ты нахер отцапаешь мне палец. Разве это не вверх романтики?       Планка Годжо всегда находилась на достаточно низком уровне, но сейчас, казалось, она вообще упала в бездну. Потому что ему нравилось проводить время с Тоджи. Ему нравилось, что он вёл себя, как настоящий мудак. Ему нравилось чувствовать себя нужным. Это до не безумие? Сатору ненавидел себя каждый раз, когда оставался брошенным.       Зенин вынул палец, обхватывая ладонью его лицо и размазывая слюну по щеке. Он в очередной раз рассматривая его многочисленные шрамы, которые было сложно объяснить в этой временной линии. — И все-таки купи мне сладостей, — Годжо облизал свои губы. — Может быть, со мной будет ещё веселее, если ты подкупишь меня. — Если ты вежливо попросишь.       И почему-то они оба продолжали играть в эту игру, полностью наслаждаясь процессом.

-3-

      Сатору вполне себе привык к новой жизни. Возможно, он скучал по прежней силе и своим друзьям, но сейчас не имел возможности что-то изменить. В свою очередь, Тоджи брал заказы, убивал колдунов, а Годжо вполне себе позволял этому случиться. По правде говоря, в крайнем случае, у него был способ заставить этого тупого Зенина слушать его. Даже убийцы любили хороший секс. — И какие у тебя планы на вечер? — спросил Сатору, попивая чай на кухне. — У меня наметилось одно срочное задание, — Тоджи пожал плечами. — Подумываю его взять. — Много заплатят? — Да как обычно. Деньги есть деньги. — Хм, — он облизнул губы. — Тогда не бери это задание. — И что ты мне можешь предложить взамен?       И вот после этих слов каким-то образом они уже оказались в спальне. Их секс стал чем-то регулярным, чего в прошлой жизни у Сатору не было. Он был слишком занят обучением детей и бесконечными миссиями, которые только множились с каждым днем. И сейчас Годжо внезапно обнаружил, что у него показалось слишком много свободного времени. Так что да, ему приходилось находить альтернативные развлечения. И секс с Тоджи был именно таким.       Зенин был грубым и резким даже в постели, не боясь использовать нецензурную лексику. Сатору мог бы побороться с этим в эту странную борьбу за доминирование, но он, к своему удивлению, обнаружил, что его всё устраивает. Боль не была чем-то ужасным, скорее наоборот, почему-то приносила удовлетворение. Поэтому его синяки и покраснения оставались на бледной коже.       Сейчас Годжо играл в своеобразную игру в покорность. Он ненавидел подчиняться начальству, но сейчас мог сделать два шага назад, чтобы все равно всё было так, как ему хотелось. Это Сатору ещё осознал в первую неделю совместной жизни: пусть Тоджи думает, что это его идея и радуется, какой умный, хотя на самом деле Зенин именно тот, кто пляшет под чужую дудку. Кто бы мог подумать, что эта уловка вообще сработает?       В любом случае, сейчас Сатору, обнажённый, лежал на спине, полностью наслаждаясь всем процессом. Тоджи нависал над ним, засовывая в любовника свои длинные крупные пальцы. Годжо выгнул спину, позволяя закинуть свои ноги на чужие плечи. Этот отвлекающий маневр был приятным. — Ах! — он вообще не боялся, что соседи его услышат.       Зенин добавил ещё один палец, продолжая растягивать его анус. Он активно двигал ими, постоянно меняя положение и дотрагиваясь до чувствительны стенок. Сатору вцепился ладонями в простынь, прикрывая глаза, и упираясь весом на локти. — Знаешь, и я все-таки рад, что оставил тебя, — насмешливо протянул Тоджи. — Где бы я ещё нашёл такую хорошенькую шлюху? — Не болтай, обычно это моя задача, — Годжо уже тяжело дышал. — Кто бы мог подумать, что кто-то из клана Годжо опустится до такого, — он дёрнул пальцем внутри Сатору, заставив того дёрнуться всем телом. — Позволить мужчине трахнуть тебя. Может, ты мне ещё и ребёнка подаришь?       В этом диалоге не было ничего нового, Зенин просто издевался и шутил, очевидно, не подозревая, что такая возможность была. Годжо всё ещё не понимал, как высшие силы это собирались провернуть, но, видимо, раз они способны организовать путешествие во времени, то и какое-то незначительное изменение в биологии тоже могли сделать. Хотя сейчас Сатору, естественно, это не волновало. Грязные словечки заводили его, когда выходили из красивого рта Тоджи. — Тогда ты должен постараться, — кокетливо произнёс Годжо. — Хорошенько кончи в меня, Тоджи-сан, — и подмигнул, как будто бы его сейчас не трахали. — Ты так мечтаешь стать моей женой, Тору? — он вынул пальцы из него, капая смазкой на свой член. — Невероятно, ты хочешь, чтобы я обрюхатил тебя.       Тоджи резко вошёл в него, дотрагиваясь ладонью до его бедра. Его ногти впились в белоснежную кожу, оставляя на ней красноватые линии. Он ускорился, не давая Сатору передышки, хотя, конечно, ему это и не было нужно. Они оба наслаждались этим. Зенин наклонился вперед, сменив угол проникновения. Годжо издал резкий стон, после чего вытянул руки, прижимая своего любовника к себе ближе. — Быстрее, — пробормотал он, обжигая своим дыханием кожу Тоджи. — Признаться честно, ты был горячим при нашей первой встрече, — он провел языком по его шее, заставив затаить дыхание. — Я могу уважать тяжёлые тренировки и блестящий результат от них, но без нагрузки ты уже частично потерял свою форму. Ты не представляешь, что со мной это делает, Тору. Я постоянно хочу тебя трахнуть. Интересно, сколько мне потребуется времени, чтобы сделать из тебя свою маленькую покорную женушку-домозяйку?       Сатору, находясь в прошлом, не тренировался и не ходил на миссии, так что за эти месяцы его мышечная масса поубавилась, хотя он всё ещё оставался довольно-таки крепким парнем. В любом случае, его это никогда не волновало и не волнует сейчас. Наверное? То есть, в его голову залезали разные мысли, так что, наверное, что-то такое и было, но ему больше нравилось лгать самому себе. К тому же, на данный момент в его мыслях находился только один горячий обнажённый парень.       Тоджи продолжал толкаться, не забывая при этом оставлять следы. Он прикусывал его кожу настолько, чтобы на ней оставался отчётливый отпечаток от зубов. После этого проводил по отметине языком и нежно целовал, наслаждаясь реакцией. А реакция была: лицо Годжо пылало, как будто он в первый раз был свидетелем грязных разговоров и действий Зенина. Его чертовски возбуждало всё, что происходило с ним. — Я сейчас кончу, — произнёс Сатору, даже не пытаясь взять себя в руки. — Ах, Тоджи! — Какой же все-таки у тебя шлюший голос.       Он сильнее толкнулся, и Годжо с громким стоном кончил. После этого он стал ощущать связь с реальностью чуть меньше, желая просто отдохнуть и, возможно, поспать. Зенин продолжал трахать, пока через пару минут не наполнил его задницу своей спермой. Только после этого они разъединились и легли рядом на кровать. — Я такой липкий, — хриплым голосом пожаловался Сатору, проводя ладонью по своему животу. — Ты сам захотел, чтобы я не пошёл на задание. — Фу, перекладывание ответственности. Как так может говорить отец моего будущего ребёнка? — Тебе бы только жаловаться. Вот когда родишь, тогда и поговорим.       Его голос привычно звучал насмешливо. Тоджи забавляла тупая идея гендерных ролей. Может быть, он и ушёл из клана Зенин, но воспитание, которое ему прививали годами, никуда не делось. Пусть он думал, что Сатору был обычным парнем, но это не мешало ему периодически говорить так, как будто бы Тоджи считал его женщиной. Да, они оба знали, что оба были парнями, но почему-то грязные разговоры не могли обойтись без этого. По правде говоря, Годжо не то чтобы был против, учитывая, как это возбуждало его, когда они трахались. — Я запомню, — Сатору повернул к нему голову. — Помнишь, при нашей первой встрече ты назвал меня дефектным? — А? Это к чему ты вспомнил? — Ты был прав, но я так и не назвал тебе причину, верно? — ложь, как ей и следовало, складывалась легко. — На меня наложили проклятье, и некоторое время назад я разобрался, как оно работает. Оно изменило мою внутреннюю энергию. — И зачем ты мне это говоришь? — Это проклятье может позволить мне забеременеть. Так что я подарю тебе ребёнка, Тоджи-сан, а ты возьмёшь паузу в работе убийцы. — О.       Тоджи положил свою огромную руку ему на его плоский живот, как будто бы пытаясь ощутить плод. Было интересно наблюдать за ним, учитывая, насколько просто ему поверили. — Ещё рано, — Годжо рассмеялся. — Но я обещаю, что скажу тебе первым, когда забеременею. — Кто бы мог подумать, что ты покинул свой идиотский клан из-за этого, — Зенин взял его за подбородок и поцеловал в уголок губ. — Тебе повезло, что мне не нужны доказательства. Я верю в эту безумную херню. — И как мне с тобой повезло, — он закатил глаза, включая все свои актёрские способности. — А если серьёзно, то пойдём в душ. Как я могу вести разговоры весь в сперме? Это отвлекает. — Как скажет моя жена.       И все-таки Тоджи был таким чертовски странным. Было бы проще, если бы это не возбуждало Сатору.

-4-

      Сатору уже несколько месяцев находился в прошлом, находясь в странных отношениях с Тоджи. Они не были врагами, и это, в каком-то роде, уже смущало. Они трахались, разговаривали и даже ели вместе, как будто бы это было в порядке вещей. Они выглядели, как обыкновенная парочка, которая не так давно съехалась. Годжо не мог сказать точно, как их общение можно было интерпретировать. — Знаешь, если ты убиваешь людей, то не капай кровью на пол. И ничего не бери кровавыми руками, — пожаловался Сатору. — Ой, с каких пор ты стал таким привередливым? — С тех пор, как кровавый след твоей ступни в прихожей выбесил меня. Почему-то кровь ещё толком и не отмывалась. — Забавно, что тебя смущает это, а не то, что я убийца. — А откуда ты знаешь, что я не такой же?       Годжо не собирался ему рассказывать, что в другой временной линии убил и его, и Сугуро. А сколько полегло проклятий от его рук! В целом, он и не считал себя хорошим человеком, даже если для своих учеников и друзей хотел лишь только хорошего. — У тебя сбит моральный компас не настолько, как у меня, — Тоджи самодовольно улыбнулся, как будто бы объяснял простейшие вещи. — У тебя много шрамов, — он провел ладонью по его предплечью. — Но они не кричат «я убил дохера народу». — И что же они кричат, о, великий Тоджи-сама? — он закатил глаза, но позволил произойти прикосновению. — Что ты взял на себя слишком много, — Зенин тыкнул его в засос на шее. — У тебя так-то нет обратной проклятой техники. Я все ещё думаю, что ты мазохист-суицидник. У меня нет других объяснений, а почему ты ещё здесь. — А я уж думал, что тебе нравится моя компания. Моя личность и всё такое, — Сатору драматично махнул рукой.       Хотя правда была в том, что у него напрочь отсутствовал инстинкт самосохранения, а отсюда уже появлялись и другие пункты. Сатору винил в этом своё воспитание, своих учителей и всё гребанное магическое общество, которое не дало ему побыть обычным ребенком. И если быть честным, то обратная проклятая энергия у него была при себе, просто он её не использовал, как идиот, который ненавидел себя. За то, что позволил себя заточить в эту дурацкую коробку. За то, что не смог справиться с Сукуной. За то, что не смог спасти всех.       Как и в другой временной линии, так и сейчас, его маска не дрогнула, и он продолжал вести себя так, как будто просто участвовал в своеобразном флирте с Тоджи. Да и какая этому придурку вообще была разница, что его волновало? Да какая разница, что его столько лет окружали смерти? И Годжо ничего не мог с этим сделать. Статус сильнейшего не особенно помогал сохранять в живы дорогих ему людей. — Личность не стоит на первом месте, — Тоджи притянул его к себе за талию, хорошенько обхватив её руками. — Эй! — Но мне нравится твоя задница. То, как ты принимаешь мой член. То, как работает твой рот и как выключается мозг, когда мы трахаемся. То, что тебе нравится, как я с тобой обращаюсь. — О, Тоджи-сама, я сейчас подумаю, что это признание в любви.       Сатору обнял и закинул на него свои руки, скрепив их у него за спиной. Он расслабленно улыбнулся, пока голос в голове кричал: «А ведь Тоджи во всём прав! Тебя трахает человек, который убил тебя в прошлой жизни, а тебе это ещё и нравится!». Ему нравились грубые прикосновения и поцелуи. Нравилось, как Тоджи флиртовал с ним. Ему нравилось, что Тоджи всё ещё был крупнее его, даже если и незначительно. — Это оно и было, — его руки легко переместились на ягодицы Сатору, сжимая их ладонями.       Годжо вздрогнул от внезапного признания и изменения настроя. Теперь он держал Зенина плечи, изменив свою расслабленную позу. Ему вообще не стоило удивляться, что разговор зашёл в другое русло. Хотя ему всё ещё странно было осознавать, что Тоджи любил его своей странной извращенной любовью. — О, и что тебе ещё во мне нравится? — То, как ты ненавидишь себя. — Что? — Сатору опешил. — Я не знаю, что случилось у тебя в прошлом, но это «что-то» так подкосило тебя, что ты решил выбрать меня. Меня из всех гребанных людей. Ты сломан, но мне нравится ломать тебя ещё сильнее. Знаешь, что самое приятное? Ты не против быть сломанным мной. — Ты… Не то чтобы неправ, — он отвёл взгляд. — Но…       Тоджи убрал одну из рук с задницы Сатору и бесцеременно запихнул пальцы в его рот. Тот, даже не задумываясь, сомкнул губы и начал сосать. — Хороший мальчик. За это тоже я тебя люблю. Что ты знаешь, каким я хочу тебя видеть.       Зенин вынул влажные пальцы и, засунув руку под спортивные штаны и трусы Годжо, начал растягивать его анус. Сатору резко дёрнулся, сжав плечи этого придурка ещё сильнее. Возможно, у Тоджи тоже появятся синяки на этих местах. — Используй смазку, — он прикусил губу, прильнув телом к любовнику. — Мм, она слишком далеко. К тому же, мы уже трахались утром. Я уверен, что тебе этого достаточно. — Тоджи, — проскулил Сатору. — Тоджи-сама. Ты же знаешь, что… Ах!       Один из пальцев Тоджи протолкнулся внутрь, и Годжо резко почувствовал боль, которая, казалось, распостранялась по всему телу. Вскоре добавился второй и третий пальцы, и Зенин активно двигал, наблюдая, как Сатору дрожал и как сбилось его дыхание. Ситуация, правда, была не такой уж и плохой, они перепехнулись утром, но уже прошло столько времени… Смазка бы улучшила ситуацию и уменьшило бы болезненное трение. Его собственная слюна не совсем была бесполезной, но всё ещё недостаточной для приятного полового акта.       Одной рукой Тоджи держал его за талию, а второй продолжал толкаться пальцами глубже. Бедра Сатору поддавались навстречу, и он практически самостоятельно насаживался на них. Его разум помутнелся, и мысли в голову шли не так, как надо. — Хотя бы не обманывай самого себя, Тору. Я не знаю, зачем ты убедил себя, что ты беспомощный, но это не так. Ты не хрупкий мальчик, а маг из клана Годжо. Более того, я не маг, и моё оружие не в шаговой доступности. Если бы ты хотел, ты бы оттолкнул меня и снёс бы мне бошку одной из своих техник. Но ты даже не пытаешься, потому что ты такой же больной, как и я. Тебе это нравится.       Сатору застонал, откидывая голову назад и смаргивая подступившие слезы. Боль отошла на второй план, позволяя какому-то ненормальному удовольствию выйти вперед. В этот момент Годжо вообще не волновало, как он выглядел. Это не мешало Тоджи наслаждаться его покрасневшей кожей и мокрыми ресницами. Это не мешало ему наблюдать, как Сатору разваливался на части. Он видел в нем гребанное произведение искусства.       Годжо понимал, что у него были проблемы, но сейчас ему вообще не хотелось их решать. За эти месяцы Тоджи поразительно точно понял его. Даже то, что он сам не хотел признавать. Но секс был хорошим, даже если Зенин решил трахнуть его пальцами без смазки. Он чувствовал, что позже об этом пожалеет, но когда Сатору вообще думал наперёд? — Поцелуй меня, — отчаянно пробормотал Годжо, продолжая цепляться за него. — Если ты так просишь, Тору.       Их поцелуй был глубоким и продолжительным, и их языки активно соприкасались друг с другом. Сатору чувствовал себя таким нуждающимся, желая получить любой контакт. — Тоджи, — простонал он, слегка отстраняясь после, чтобы восстановить дыхание. — Кончай для меня, Тору. Будь для меня хорошей женой.       Этих слов было достаточно. Годжо содрогнулся всем телом, после чего организм все-таки настиг его. Резко он почувствовал усталось, и на подрагивавших ногах стало сложно стоять. Его мысли всё ещё находились в беспорядке, и ему сложно было сформулировать мысли. — Я был достаточно хорош для тебя? — внезапно спросил Сатору. — Ты идеален, — Тоджи неспешно вынул пальцы, начиная нежно массировать его обнаженную задницу.       Этого было достаточно.

-5-

      Тоджи никогда бы не подумал, что вступит в отношения, тем более с мужчиной, но вот он в полной красе! Да, они когда не говорили о ярлыках, но сейчас всё казалось таким очевидным. Тору буквально пообещал родить ему ребёнка. Было ли это безумно и рано? Определённо, но Зенин и любил его за это. Они вдвоём были ебанутыми. Этот Годжо был странным, и Тоджи не всегда мог понять, а что именно с ним произошло.       Ну то есть Тору буквально решил, что поцеловать его в первые минуты знакомства — это хорошая идея. Ну да, это сработало, и по итогу дни стали любовники, но тут сыграло и то, что Зенин сам был не то чтобы хорошим человеком. Ещё у него сложилось впечатление, что Годжо считал себя слабым или, по крайней мере, ослабленным. Каким боком это может быть правдой, вообще непонятно. Он был высоким с широкими плечами. То есть да, сам Тоджи оказался выше и, в целом крупнее, но Тору все равно возвышался над большинством людей!       К этому пункту можно ещё отнести и глубокую самоненависть. Казалось, что Годжо винил себя во всех смертных грехах, хотя и старался не показывать это. Но сложно было не заметить, когда они жили вместе столько месяцев. По шуткам, по действиям, по случайныи фразам. Всё это легко читалось. Эти знаки распространялись и на секс. Тору очень много ему позволял, и Тоджи был уверен, что тот подкинется на любую его идею. По правду говоря, это бы ностораживало, если бы он был хорошим человеком, но, спасибо, Зенин не считал себя таким.       Он также думал, что у него партнёра наблюдались наклонности мазохиста, даже если они не говорили об этом. Тоджи был уверен, что до встречи с ним Тору ни с кем не занимался сексом. Или же занимался, но скучным и намного, намного меньше. И это сьтвало с толку, потому что ему тоже было около тридцати. Неужели такого красивого парня никто не смог трахнуть? Зенин был готов поклоняться этому прекрасному телу, даже если не собирался сообщать об этом вслух.       Потому что, на самом деле, ему нравилась неуверенность Тору в самом себе. Вся эта ненависть и обвинение? Так, это же прекрасно! Это давало гарантию, что он никуда от него не уйдёт. Звучало ли это так себе? Да, но у них складывались не то чтобы здоровые отношения, учитывая, что один из них был убийцей. Сейчас шёл апрель 2002 года, и это всё ещё было константой. Годжо практически устроил самозаточение, разве что выходя в магазин или устраивая прогулки в парке.       Как-то Тоджи упомянул, что Тору из-за такого образа жизни потерял часть своей мышечной массы. Это не было чем-то критичным, но ему было важно упомянуть это изменение. Ему нравились любые грязные шутки, особенно те, которые могли хотя бы немного задеть. Зенин часто называл его шлюхой и женой, но Годжо, будучи мужчиной с большим членом, это, кажется, только возбуждало. Ему также нравилось, когда Тоджи причинял ему боль. Хотя он пока не понимал, в какой момент тот начинал воспринимать её не так наказание за прошлое, а как удовольствие. Поэтому да, Тору был интересным и загадочным, а также практически никогда не отказывал ему. — Я не знаю, как ты это ешь, — признался Тоджи, глядя на то, как его партнёр поливал джемом купленный в магазине торт. Они оба сидели за столом. — В нём и так дохера шоколада. — Я люблю сладкое, ты сам выбрал меня таким. Теперь ты просто обязан спускать на него все деньги, — ответил он, посыпая это недоразумение шоколадной крошкой. — Ты ворвался в мой дом, у меня не было времени тебя выбирать. — Нет-нет, ты сам затащил меня в свой дом. Значит, что? Я не виноват. — Да уж, ты винишь себя в чём угодно, но не в этом. Интересно, а винишь ли ты себя, что выжил, получив эти шрамы?       Годжо замер, перестав готовить это убийственное произведение искусства. Его брови нахмурились, и Тоджи понял, что попал в самую точку. Его прошлое оставалось загадочным, но что-то все равно лежало на поверхности. — О, перестань, — Тору попытался отмахнуться. — Я знаю, что тебе нравятся мои шрамы. — Мне-то да, но для тебя они напоминание, что ты облажался. Разве это не так? — О чём ты вообще говоришь? — он раздражённо отодвинул от тебя тарелку с тортом. — Моё прошлое — это только моё дело. Я… — Естественно, твоё таинственное и травмированное прошлое, как я мог забыть. Тору, мне глубоко плевать на него. Но меня забавляет, каким человеком оно тебя сделало. — Тьфу, ты мне отбиваешь весь аппетит. Каждый раз, когда я ем сладкое, ты заводишь такие разговоры. Ты в курсе, что раздражаешь?       Тоджи знал, что они вдвоем играли в игру, но он играл немного по-другим правилам. Ему нравилось в какой-то момент бросать обидные фразы, а потом сидеть с выражением лица «а что я такого сказал?». Тору не был любовью всей его жизнью, скорее развлечением и константой. Он был тем, кто терпел его убийства и иной раз отвлекал от их совершения сексом. Разве это было не идеально? Учитывая, настолько Годжо был травмированным. Он мог смеяться и улыбаться сколько угодно, но Зенин же всё видел. Больше всего он походил на мать, которая скрывает побои от своего мужа и улыбается своим детям со словами, что у них всё будет хорошо. — Конечно, — Тоджи кивнул.       В этом разговоре не было буквально никого смысла. Он начался случайно, а проходился только потому, что Зенин решил немного покапаться в голове у Тору. — Конечно, ты знаешь, — проворчал Тору, но больше ничего не ел. — Ты что ли хочешь узнать о моём прошлом? Там нет ничего интересно. — Если там нет ничего интересного, то ты лишь пустышка в красивой оболочке. А ты такой? — Ну, я всегда считал себя красавчиком, — он рассмеялся, отводя взгляд. — Правда? — Эй, почему такой недоверчивый тон? Ты вообще-то спишь со мной! — Да, кончать на твоё милое личико очень приятно, — Зенин придвинулся чуть ближе к Годжо и заправил за ухо прядь его волос. — Просто у меня создавалось впечатление, что ты не в восторге от своей внешности. Значит, в подростковые годы это было не так? — Я… С чего ты вообще взял? Меня всё устраивает! Да! И устраивало! Большую часть времени! У меня, между прочим, были поклонники. — И ты все равно остался со мной? Видимо, они были скучными. Как же грустно, что я лучшее, что ты можешь получить.       По правде говоря, Зенин всё ещё не мог понять, как это вышло, но его всё устраивало. Тору даже перестал сжигать их еду! Он уже неплохо готовил, потому что, очевидно, Тоджи был занят убийствами и получением за это денег. Правда, до сложных блюд они так и не дошли. С другой стороны, всё, что угодно лучше, чем лапша быстрого приготовления. — Знаешь, тебе вообще не стоит меня раздражать, — Годжо наклонил голову в бок с лёгкой улыбкой. — С чего бы? — Ну, знаешь, тот факт, что я беременный твоим ребенком и всё такое, — он ещё раз заправил прядь волос за ухо. — Так что, ура?       Зенин ничего не ответил, а лишь поцеловал, заставляя Тору самому придумать словесный ответ у себя в голове.

-6-

      Тоджи ушёл на задание, а Сатору даже не попытался его остановить. Может быть, беременность его сделала эмоциональным придурком, но большую часть времени ему хотелось плакать. К тому же, он был чертовски травмированным, как эмоционально, так и физически. Прошлая жизнь, несмотря на приятные моменты, оставалась дерьмовой. Он убивал и видел, как умирают его друзья. Как ему вообще это исправить, если у него буквально не было такой возможности?       Почему эти гребанные силы не хотели что-то изменить? Почему они могли разрешить Мегуми родиться у другого человека? У этого ребёнка буквально в той жизни была другая мать. Это сбивало с толку. Всё в этом идиотском мире сбивало с толку! Каким он был сильным магом, если кое-как мог использовать свои прошлые техники, не считая шести глаз и бесконечности, которым он теперь не обладал? Сатору чувствовал себя бесполезным, учитывая, что в нём буквально рос новый человек.       Он сидел на полу, опираясь на каркас кровати. Его живот уже стал достаточно выпуклым, но в просторных футболках Тоджи пока что можно было скрывать изменения фигуры. Годжо не был уверен, а нравилось ли ему вообще, как он выглядел. В любом случае, это было странно. Он согнул колени и дотронулся лбом до них. Его дыхание стало прерывистым, и Сатору наконец-то зарыдал, даже если не мог выбрать конкретной причины.       Ему казалось, что всё разваливалось. Как ему сделать что-то нормальное, если он не справлялся с собственной жизнью? Что если всё пойдёт не так? Что если… Почему так было много «что если»? И все-таки ему не нравилось его тело. Нет, все-таки нет. Как-то Тоджи упомянул об этом, и только сейчас это стало абсолютной правдой. То есть раньше в какие-то моменты ему казалось, что не всё идеально, но сейчас… Сейчас Годжо утопал в этой липкой ненависти. — Хочу лакрицу, — пробормотал себе Сатору под нос. — Почему я вообще её хочу? Это же такая штука на любителя.       К сожалению, из-за беременности почему-то его тошнило от любых сладостей, кроме лакрицы. Это так раздражало, ведь до этого он не то чтобы её любил. Почему он должен отказываться от того, что делало его жизнь чуточку слаще? Может быть, это наказание? За что? Что не смог защитить свою семью? Что согласился спать с убийцей, позволяя ему продолжать брать заказы? — Тору, ты в порядке? — Тоджи, вымыв руки от крови, зашёл в комнату. — Почему ты плачешь? Это ещё одна из твоих беременных причуд? — он сел на кровать. — Отвали. — Почему? — Я как корица, — он ещё раз всхлипнул. — Ты меня не любишь. — Я много что не люблю, — Зенин подхватил его за руки и усадил его себе на колени лицом к лицу. — Но мы же говорили уже об этом. Я признавался тебе в любви. Разве это не так? — Ты сказал, что тебе нравится меня трахать. Это другое. Ты одновременно можешь и считать меня отвратительным. Скоро я вообще сильно поправлюсь, — Сатору уткнулся лбом ему в плечо. — Кто знает, а что если я не верну свою мышечную массу? — Ты уже не такой накаченный как год назад. И что? Я всё ещё здесь. Я не собираюсь уходить только потому, что ты поправился из-за беременности.       Годжо знал, что его слезы были глупыми, но идиотские гормоны не давали ему спокойно жить. Честное слово, он имел на это полное право, учитывая, что в конце декабря собирался дать жизнь новому человеку! Сатору уж точно имел право на то, чтобы изредка выходить из себя. В этом был чёртов смысл! — Да? — Конечно, можешь быть, это и не официально, но ты все равно моя хорошенькая жена, — Тоджи чмокнул его в макушку. — Каким бы я был мужем, если бы бросил свою жену с ребёнком? — Мужем, который погиб на задании. — Мы уже договорились, что я буду брать их меньше. Но нам нужны деньги, а убивать — это то, что я умею лучше всех. Да и к тому же, кто будет работать? Ты? — А почему бы и нет? Я был бы хорошим работником. — У тебя даже документов нет, а «Годжо» ты использовать не собираешься, потому что всё ещё прячешься от своего гребанного клана. Или ты хочешь быть Зенином? Тору Зенин, звучит, да? Хотя, по правде говоря, мой клан ещё хуже твоего. Последнее, что я хочу, это возвращаться туда. — У тебя точно есть знакомые, которые если что подделают документы, — Сатору упрямо вздохнул. — И тогда… — И тогда ты все равно будешь сидеть дома с ребёнком. Какой ты будешь матерью, если бросишь его?       Это раньше не приходило ему в голову. Ему никогда не приходилось заботиться о новорождённых детях. Мегуми было шесть, когда они познакомились. В этот раз он будет чуточку младше. Он вообще сможет с этим справиться? Что ему вообще нужно будет делать? Как его вообще работал организм? Насколько сильно он вообще стал походить на женский? Эти странные условности смущали, а мысли из-за них путались в голове. — О, — Годжо завис. — Наверное, ты прав. — Конечно, так и есть, я всегда прав, — Тоджи приподнял ему голову и поцеловал его в лоб, а потом он чмокнул в нос и в обе щёки. — Ты слишком много думаешь. Перестань. — Это не так. — Ты изводишь себя. Думаешь о прошлом и будущем. Зачем? — Я думаю в нормальном количестве. Что ты вообще предлагаешь? — Ты должен расслабиться. Ты ведёшь себя так, как будто ты гребанный спаситель мира. Но это же не так.       Тоджи ошибался. Сатору должен был как-то спасти мир. Где эти чёртовы ангелы-хранители, когда они были так нужны? Годжо чертовски облажался, умерев рантле времени. Что ему вообще дало путешествие во времени в общем масштабе? То есть да, безопасность Мегуми стояла на первом месте, и это не обсуждалось. Но почему Годжо должен был игнорировать другие жизни? — Может быть, и не так. Но я не знаю, как вести себя иначе. Иногда я так теряюсь в этих мыслях. — Хватит спасать каких-то воображаемых людей у себя в голове. Как будто у тебя нет других дел. Ты вполне себя можешь вести себя как хорошенькая домохозяйка и мать. Потому что это правда. Тебе не нужно притворяться. Я же знаю, каким ты можешь быть. — Да? — И ты знаешь, что мне это понравится. Конечно, в тебе мало обычного. Обычные жены ждут своих мужей с обычный работы. Но убийство — это не совсем нормально, верно? Но нам с тобой не нравится нормальное.       Тоджи был прав. Сатору глубоко вздохнул и вытер слезы со своих щёк. Ему просто стоило успокоиться и выполнить свою главную задачу — вырастить Мегуми.

-7-

      Мегуми было только три года, но даже он понимал, что его семья странная. В первую очередь, у него было два отца. Точнее не так, у него был один отец, а его мать была мужчиной. Это звучало необычно, и с ним даже дома провели беседу, после того, как у него возникли вопросы. — Мам, — Мегуми позвал его, когда он готовил обед. — Почему другие мамы выглядят иначе? — О чём ты вообще? — Тору нервно посмотрел на него. — Конечно, твоя мать самая красивая, это не то чтобы секрет. Твой отец бы не выбрал меня, если бы я не был таким. — Да, но другие мамы — женщины. А ты не похож на них.       Тору был высоким и худым. Он был красивым, но не таким красивым, как другие мамы. Его друга из детского сада, Ли Ко, всегда забирала его мама — низкая женщина, которая пользовалась тонной макияжа. Его мама не красился, разве что следил за собой. Отец, правда, считал его самым красивым, даже если иногда говорил странные фразы. — Я как два в одном. Это же идеально, да? Я и мужчина, и твоя любимая мамочка. — А это не странно? — Ой, да плевать, что странно. Или тебя достают в детском саду? Кто-то узнал о том, что тебя воспитывают два мужчины? — Я просто говорил с Ко, ничего такого, мам. Просто… Не знаю. Иногда мне кажется, что я могу сказать что-то неправильное.       Его мама обеспокоенно посмотрела на него, как будто пыталась в голове разгадать какую-то тайну вселенского масштаба. Например, почему идёт дождь или почему мультики начинают идти каждый день в одно и то же время, не считая выходных. Мегуми не хотел ставить его в неловкое положение или что-то в этом роде. Ему просто было интересно, а почему его семья вообще такая. Почему они так сильно отличались от всех остальных?       Хотя, по правде говоря, не так сильно. Его мама был типичной домохозяйкой, а папа ходил на какую-то работу, о которой сам Мегуми не знал. Его родители говорили очень расплывчато, как будто бы он делал что-то плохое. Например, работал на фабрике игрушек и не приносил ему их домой. Или что-то в этом роде. — Что-то такое, Гуми? Расскажи всё своей маме. Тебе нравится общаться с Ко? — Ну, он забавный. Иногда он меня раздражает, но, в целом, он неплох, — пауза. — И я люблю тебя, мам, ты это знаешь, да? Даже если твои яйца часто подгорают. Просто я чувствую себя странным. Это не что-то плохое. Но это же плохо, если я не хочу таким быть?       По правде говоря, Мегуми чувствовал себя не лучшим образом, глядя, как некомфортно его матери. У Тору было такое же несчастное лицо, как и тогда, когда его муж говорил что-то ему на ухо, чтобы больше никто их не слышал. Его отец был хорошим, просто не всегда вёл себя таким образом. Мама всегда говорил, что у него просто такое хобби. — Давай тогда поиграем в игру, — предложил его мама. — Ты же любишь игры, да? — Да! Конечно! Во что мы будем играть? — О, я мастер в этом. Вышел на новый уровень, Гуми. — Правда? — А-то! — он легко тыкнул его в нос. — Игра называется притворство. — И что это значит? — Мегуми непонимающе нахмурился. — Это значит, что мы выбираем какой-то факт и изменяем его. А потом притворяемся, что изменённый факт — это правда. — О. Круто. И что тогда?       Игра звучало прикольно, но Мегуми не совсем понимал тонкостей. Зачем было что-то изменять, если правда от этого не менялась? Он всегда будет любить своих родителей, своего игрушечного пса Блэка, а также все блюда, в которых будет присутствовать имбирь. Ему нужно закончить детский сад, а потом поступить в школу. Никакие слова бы это не изменили. Ведь верно? — Давай тогда я придумаю факт. Согласен? — его мама улыбнулся. — Хорошо. Да. Какой? — Смотри, я же мужчина, да? Но давай притворимся, что это не так. Как тебе такая идея? — Но ты же не женщина. Ты выглядишь как мужчина. — Это же игра, Гуми! Ты ничего не понимаешь! — Это глупо, — он насупился. — Но если ты так хочешь. Ладно. — Вот и настрой! Теперь ты можешь спокойно рассказывать всем о том, какая у тебя классная мама. Высокая с белой кожей. Я эталон красоты, да? Не забудь моё имя. Я не «просто мама», а Тора.       Мегуми кивнул, хотя и не совсем понимал эту игру. Но если его мама так это хотела, то он был не против. К тому же, ему ещё никогда не приходилось видеть, чтобы в браке состояли двое мужчин. А тем более, чтобы у них бал ребёнок. Так что, очевидное, сейчас ему должно было стать спокойнее. Так ли это? Мегуми не мог пока что сказать точно.       Папа пришёл с работы раньше и поднял на руки. Он всегда так делал, даже если уставал. Мегуми был рад, когда это происходило. Тоджи улыбнулся своей жене и поцеловал её в щеку. — Папа-папа, а мы с самой играем в игру! — сообщил ему Мегуми. — Называется притворство! — Да? — он удивлённо посмотрел на двоих членов своей семьи. — И как в неё играть?       Его мама слегка нахмурилась и вздохнула, как будто бы и ожидала этого вопроса, но не хотела, чтобы он наступал так скоро. — Мы притворяемся, что мама — это женщина. А ещё я не должен забывать, что её зовут Тора! Ты будешь играть с нами? — Конечно, Мегуми. Я всегда готов играть в игры, особенно, в такие забавные.       Конечно, эта игра не была типичной, но её придумала его мама, так что всё было в порядке. Его мама вообще в этом плане было креативной, даже если у неё оставались проблемы на кухне.

***

— Значит, ты теперь женщина? — Тоджи насмешливо улыбнулся. — Я столько времени говорил, какая ты хорошая жена, и это окупилось? — Заткнись, это всё для Мегуми. — Ты вообще всё делаешь для Мегуми. — Разве это плохо? — Сатору глубоко вздохнул. — Ты же знаешь, что наше общество гомофобно. Разве это плохо, если я хочу, чтобы наш ребёнок не чувствовал себя странным? Пусть говорит, что я женщина, я от этого другим не стану. — И вот ты опять тащишь на себе судьбу всего мира. Хотя в этот раз я не против. Это звучит забавно. Ещё и «Тора». Мне тоже так следует тебя называть? — Как хочешь.       Сатору было все равно, потому что оба имени были фальшивкой. Ему не хотелось распространяться о настоящем, учитывая, что Сатору Годжо из этого времени уже дал о себе знать. Более того, он уже учился в магическом техникуме. Так что, возможно, скоро они смогут пересечься. Правда, сейчас Сатору уже не был уверен, а хотел ли он этого вообще.       Но сейчас всё шло хорошо, так что Годжо решил пока что не жаловаться. Главное, чтобы Мегуми был счастлив.